— Красавица знает толк! — заквакал он, протягивая двумя жабьими лапами нож с резной рукоятью и синеватыми прожилками на лезвии. — А как тебе этот засапожник?

Злата взвесила его на ладони, ловко перекатила меж пальцев, как учил ее коваль Евсей. Жабомуж довольно квакнул.

— Нечем мне заплатить, батюшка, но вижу, что работа твоя искусна весьма и достойна богатого хозяина!

— А в подарок примешь?

— Что ты, батюшко, у меня и сапог-то нет, чтобы вещицу такую носить!

— А я тебе перевязь еще отдам, — лукаво улыбаясь, предложил он. — И без сапог к голенищу пристраивается. Поди сюда, покажу.

Злата зашла за прилавок. Жабомуж схватил ее за ногу и поставил на невысокий пень. Осмотрел, примерился и достал какие-то ремешки, застегнул на ноге. Только теперь Злата заметила, что это маленькие ножны. Купец вставил в них засапожник, которым любовалась Злата, и перевязал красной ленточкой.

— Князь наш не терпит оружия на торгу, — подняв указательный палец, сказал он. — Потому перевязать надобно.

— Спасибо! — зарделась Злата. — А как тебя зовут, батюшка, и откуда ты будешь?

— Не зовут у нас обыкновенно — сами приходим, дочка. А так, с болот, оружейный коваль матушки Вербы.

Он поклонился, прижав кулак к груди, и Злата ответила тем же, отчего коваль заулыбался еще шире. Что же это за Верба-матушка, о которой она уже не первый раз слышала?

Позади раздался голос Навида и все четверо обернулись.

— Вы куда ускакали, негодники? — громыхал полевик и нечисть расступалась, уступая ему дорогу. Ему и Красаве, что сидела в бочке поменьше той, в которой приехала. Эта бочка была на колесах и Навид катил ее перед собой. Злата подбежала к подруге и хотела было обнять, но та сидела по шею в воде, стыдливо отводя глаза.

Злата покосилась на полевика, потом на русалку. Подошла к нему и поманила пальцем наклониться к ней.

— Хозяин, ты чего ее нагую-то привез? — вполголоса сказала Злата и полевик вмиг сделался пунцовым, оглядываясь по сторонам. Растерянно глядя на свою любушку, он потянулся развязать свой пояс, но Злата остановила его. — Серебра бы нам, хозяин.

Полевик отстегнул свой увесистый кошель, сунул его девушке и стремительно затерялся в толпе. Хотя его рыжую голову было видно еще долго.

— Одеждой у вас тут где торгуют? — спросила Злата у детей и толкнула телегу с русалкой.

Платье Красаве выбирали так, будто не у купца было шесть рук и зеленая кожа, а у Златы. Вращая черными глазами и позвякивая толстенными гривнами на шее, он все усмехался и размахивал всеми руками разом.

— Не шелести, зеленый! — нетерпеливо воскликнула Злата, когда, рассматривая синее платье, услышала его очередной вздох. — Сколько?

Он пробулькал цену и закатил глаза. Злата стукнула кулаком по прилавку и зеленый подскочил.

— Что, увидал мой кошель и решил нажиться? — медленно проговорила она и наклонилась к нему, прищурившись. — А знаешь ли ты КТО мне его дал?

Шестирукий вскинул верхнюю пару рук и плаксиво сбил цену в два раза. Злата бросила серебро на прилавок, выхватила наряд и покатила русалку прочь.

— Ну ты даешь, Златушка, — хихикнула Красава. Злата откатила ее к кусту рябины и растянула свой мятель перед ней, прикрывая от чужих глаз. Красава натянула наряд, придерживая под грудью, и грустно добавила: — Намокнет ведь.

Злата схватила крошечное ведерко, что висело на бочке сбоку, и начала черпать воду. Когда ее осталось ровно столько, чтобы прикрыть хвост русалки, она натянула подол на бочку и довольно цокнула. Русалка захлопала в ладоши.

Шествуя по торгу, дети и Красава заливисто смеялись, поедая сладкие пирожки, засахаренные ягоды и жареную рыбу на тонких прутиках. Злата старалась не рассматривать нечистых, не пялиться, пытаясь угадать из какой сказки выпал тот или иной. Было здесь множество уже узнаваемых полевок, что выменивали зерно на шкуры, льняное полотно на соль. Лешие торговали травами, сушеными грибами и ягодами. Бледные девицы в белых платьях выменивали жемчужные украшения на яркие ткани и ленты. Совсем как люди.

Иногда нечистые шарахались то ли от человеческой девки, то ли от синюшной русалки с пузатым подолом на колесах. Красава просила не обращать внимания, но уши у Златы были на месте. Она сняла мятель и подаренный засапожник, и запихнула в ведерко, что висело на русалкиной бочке. Распустила волосы по плечам. Нагло глазея на рога, копыта и хвосты, она отшучивалась и шла дальше, подходя ко всем ларям подряд. Кошель Навида быстро легчал, а мешок, в который они складывали покупки детей, уже трещал от всевозможных сластей, лент, оберегов и игрушек. Красава кроме платья больше подарков не приняла, а Злата и вовсе ничего себе не купила. Негоже на чужое серебро.

— Не все, что через порог переступило, в дом тащить надобно, — скривившись, сказала седая старуха, заросшая зеленым мхом. На ее прилавке лежали пучки сухих трав и туески с грибами и ягодами. Лесовка. Такая же мохнатая девка рядом с ней прыснула в кулак и сверкнула зелеными глазищами.

— А что, бабушка, разум еще при тебе? — съязвила Злата, хватая старуху за руку, и та отпрянула. — Дедуля мой, поди ж, рассказывал, что приняла меня и Мглыня, и Изба?

Старая лешачиха скривилась и сплюнула на землю, а молодая хихикнула, за что получила затрещину от старухи. Злата подмигнула ей и покатила русалку дальше.

Впереди загоготала толпа. Дети потащили Злату к поляне, посреди которой стоял толстый столб, увенчанный венком из рыжих листьев, ягод рябины и красных лент. Очередь из нечистых вопила, то ли подбадривая, то ли оскорбляя того, кто пытался забраться на этот столб.

Длинный тонкий хвост отчаянно метался из стороны в сторону. Руки с серыми пальцами скользили по намасленному дереву, и он, не удержавшись, шлепнулся в грязь у подножия под хохот зевак. Из толпы выступил Кашкар и все смолкли. Припылив руки вытоптанной землей, он ловко прыгнул выше середины столба и нечистые ахнули. Кто-то в толпе пожаловался, что это заведомо нечестная борьба, ведь волкодлак сильнее большинства. Кто-то из желающих поучаствовать развернулся и ушел.

Руки Кашкара тоже заскользили и он съехал почти до земли. Послышались радостные возгласы. Но в тот же миг он в три прыжка взобрался на самый верх, сорвал венок, помахал им и бросил в Злату. Все взгляды устремились к ней и все вокруг стихло, только в стороне монотонно гудел торжок, а из леса слышался стук топора.

Злата поглядела по сторонам и, недолго думая, водрузила венок на голову Красавы. Вытянув руки к русалке, она воскликнула:

— Княжна урожайная!

Мгновение нечистые еще пялились и переглядывались, но вдруг радостно заревели и бросились к ним. Вокруг бочки образовался тесный хоровод и нечистые разных мастей затянули песню об урожайном лете. Злата протиснулась наружу из круга.

— Обычно этот венок доставался самой красивой русалке, — насмешливо проговорил Кашкар, оказавшись за плечом Златы. Она вздрогнула и пихнула его локтем под ребра. — Кхы! Ты чего дерешься?

— По-твоему, Красава недостаточно красива для русалки?

— Так не русалка она, — удивленно проворчал волкодлак. — Не знала что ль? Еще сестра называется.

— Все я знала! — снова замахнувшись локтем, воскликнула она, но Кашкар увернулся. — Коли б ваш князь ей ноги дал, была б самой красивой на Мглыне!

Кашкар согнулся пополам, давясь беззвучным смехом.

— Ноги? Князь? — отсмеявшись, спросил он, вскинув брови. — И где ж он должен их достать, эти НОГИ?

— Наколдовать, вестимо!

Лицо волкодлака вытянулось. Он посмотрел по сторонам и скукожил рот, надувая щеки. Потом кивнул ей и быстро зашагал прочь.

— Златка! Златка! — заверещали дети, дергая ее за подол. — Там бороться будут!

Хоровод вокруг русалки все не размыкался и Злата забеспокоилась. Попыталась пробиться к ней, но тщетно. Вдруг над головами нечисти прогремел голос полевика и все сначала замерли, но тотчас начали разбредаться, уважительно кивая Навиду. Подойдя к русалке, он протянул руку, но не дотронулся до ее щеки.