Я смущённо опустила глаза. Ладно один-один, Джейсон.

— Так пода́ть тебе этот салат? — любезно спросил ректор.

— Нет, — скромно ответила я, потупив глаза.

— А что же ты хочешь? — улыбнулся мужчина.

— Мяса, — мрачно ответила я и поглядела на Джейсона исподлобья. — Вот те шашлычки выглядят очень аппетитно. И картошечки запечённой. И хлеба вон того, ржаного. Так уж мне, сироте, привычнее. А то вот эти изыски, я даже не знаю, как кушать правильно, — в конце фразы я уже невинно хлопала ресницами.

— Ты про что?– удивился ректор, оглядывая стол.

— Ну вот эти шпажки с разноцветными кубиками. Что с ними делать? — я подалась вперёд, указывая взглядом на канапе, лежащие на тарелке.

— Кушать. Руками, — ухмыльнулся мужчина.

— Ммм. Тогда и их, — задумчиво ответила я. — И вот эту нарезку мясную розовенькую к хлебу. И грибочков, вон тех в белом соусе. Я правда никогда ещё не пробовала грибов, надеюсь, не отравлюсь.

— Ну давай, ешь на здоровье, — хмыкнул мужчина и встал, по очереди накладывая мне заказанные блюда. — Приятно, когда у девушки здоровый аппетит и ни грамма кокетства.

— Ага, — буркнула я.

Чёрт, ну зачем он так близко опять подошёл!

Терпкий хвойный аромат его парфюма с нотками бергамота опять начал магическим образом действовать на меня, вызывая желание вдохнуть его непосредственно с одежды.

Вот зараза, когда он успел надушиться? Около двери я ничего не почувствовала.

Не так. Почувствовала я там всё, даже лишнего. Но не аромат.

— Расскажи о себе, Эвелина, — спросил ректор, возвращаясь на своё место. Себе мужчина тоже положил мясо, запечённый картофель и тот самый салат. — Как же так вышло, что ты выросла в доме скупердяя Альберта Кайлера, которой воспитаннице даже канапе не показывал?

— Кана…что? Танец, что ли? Фу, это неприлично для молодой девушки посещать такие заведения, — продолжала я строить из себя дурочку, уводя ректора от заданного вопроса.

Не такой уж дядя и скупердяй. Красивую еду я видела. Хоть и не пробовала.

— Канапе — это вот эти шпажки с ассорти из разных закусок, Эвелина. А то, что упомянула ты, называется «канкан». Ну, так как ты оказалась в доме торговца?

— Угу, теперь понятно, — промычала я, уплетая ректорскую еду за обе щеки. — Пить что-то хочется.

— Тут из безалкогольного есть только вода, — сказал ректор, вновь бегло осмотрев стол.

— Ну, давайте алкогольного, — расхрабрилась я.

— А ты совершеннолетняя? — нахально ухмыльнувшись спросил Джейсон.

— Мне девятнадцать! — оскорбилась я.

— Нет, всё же, — ответил мужчина, продолжая ухмыляться. — Не буду я молоденькую девушку вином поить. А то ещё подумают что-нибудь не то, — ректор щёлкнул пальцами.

В боковую дверь почти сразу постучали. В комнату заглянул наш главный повар Айнард Уелдс — сухопарый мужчина с залысинами. Он часто гонял адептов из столовой, причитая, что мы слишком много едим.

Лицо повара вытянулось, когда он увидел меня, бодро жующую роскошные, судя по его лицу, яства. Сто́ит отметить, еда была вкусная, но небогатая. Не так уж ректор и «жировал» на своём «парадном» ужине.

— Господин ректор, что-то ещё желаете? — спросил Айнард.

— Дама желает безалкогольных напитков, — ответил ректор. — Что хочешь?

— Сок. Свежевыжатый из апельсинов, моркови и зелёных яблок. Графин. На четыре апельсина одну морковь и одно яблоко, — решила покапризничать я.

— Ничего себе запрос у сиротки, — ухмыльнулся ректор. — Айнард, вы слышали?

Повар побагровел, но подобострастно кивнул. Возможно, завтра он плюнет в мою порцию. Ну и что! Не упущу такого удовольствия. Когда я ещё смогу так насолисть противному поваришке?

— Минутку, организуем, — ответил Айнард и исчез за дверью.

— Ну так, что там с Альбертом. Как ты оказалась у него?

— Ну…э-э-э… да что там говорить, когда родители умерли, я стала беспризорницей. Как-то залезла к нему в дом, а он меня поймал, — начала я придумывать на ходу.

— Хм-м-м, знакомая ситуация. И что же было дальше? — демонстративно делая вид, что поверил в мою ложь, спросил ректор.

— Его жена, Алинея, добрая женщина, мир её душе, увидела, как он меня колотит, и попросила его остановиться. Сказала, что готова взять меня в услужение.

Тут я на самом деле почти не лукавила. Дядька не хотел брать дальнюю родственницу, дочь опального чиновника. Но сердобольная жена уговорила его.

Жаль, что Алинея скончалась через год от чахотки. Возможно, будь она жива, моя жизнь бы сложилась иначе.

— Понятно. Вижу, что Алинея действительно к тебе хорошо относилась.

— Угу, — буркнула я. Кажется, я наелась, даже дышать стало тяжело.

— И что же входило в твои обязанности в доме торговца?

— Уборка. Стирка. По кухне помогала. На торговых точках иногда стояла, — я стала говорить часто дыша.

— Эвелина, всё в порядке?

— Немного душно, а в целом — всё прекрасно, — ответила я, начиная задыхаться.

В комнату зашёл Айнард, неся на подносе графин с соком. Хмурясь, повар налил мне сока. Я жадно выпила стакан залпом и невинно хлопая ресницами попросила ещё. Я практически услышала, как Айнард, скрепя сердце, налил мне второй стакан и вышел.

Одышка не проходила. Кажется, я даже хрипеть немного начала.

— Эвелина, ты точно в порядке? — обеспокоенно спросил ректор. — Как-то вы очень уж румяно ты выглядишь.

— Да, — как можно более бодро ответила я. Хотя понимала, что нет. Что-то явно не так. — Вы знаете, ректор Аейрс, кажется, я наелась. Пора мне откланяться и отправляться спать.

Я медленно встала. Перед глазами всё поплыло.

Как можно более (как мне показалось) грациозно поклонившись, я сделал шаг.

Пошатнулась. Глубоко вдохнула, но воздух в лёгкие не зашёл.

Горло как будто распухло. Мне очень хотелось расцарапать его, чтобы дать возможность воздуху попасть в лёгкие.

Я снова попыталась сделать вдох. Не выходит. На глаза начали наворачиваться слёзы. Горло горело огнём.

Так, надо срочно уходить. Не хватало ещё тут начать дышать как беременная самка бегемота.

Пошатнувшись, я сделала ещё один шаг. Всё померкло, а мир сузился до входной двери, на которую я старалась смотреть.

Судя по резкому скрежету ножек стула, ректор вскочил.

А я осела на пол, потеряв сознание.

Приоткрыв глаза, я застонала. В месте, где я очнулась, было темно, но мягко. Очевидно, что я на кровати. И не на своей.

Потому что жёсткий матрас в общежитии студентов я бы узнала.

Где я⁈

Я попыталась откинуть одеяло, казавшееся неподъёмным.

— Эвелина, как ты себя чувствуешь? — раздался немного охрипший голос Джейсона из темноты.

— Господин ректор, вы тут? Где я? — неуверенно ответила я.

— Ты у меня. Как ты себя чувствуешь? — повторил вопрос мужчина.

Мать моя, я что на его постели лежу⁈ Меня охватила паника.

Я мгновенно начала щупать себя и поняла, что слава всем богам, я одета.

Вслед за отступающей паникой подступило возмущение.

Эх, Джейсон-Джейсон, ну кто в повседневной одежде в постель ложится? Ты обувь с меня хотя бы снял⁈

Эта мысль вогнала меня в краску. Совсем с ума сошла ты Эвелина, только и думаешь, что о ректоре и раздеваниях.

О ректоре. Кстати, а где он⁈

Так, стоп, Эви, без паники. Голос шёл откуда-то спереди, а не рядом. Его нет на этой кровати. Фу-у-у-ух.

— А почему так темно? — пропищала я.

Ректор зажёг магический свет. Мужчина сидел, закинув ногу на колено, в кресле у окна. Усталый вид и охрипший в начале диалога голос, говорили о том, что Джейсон так и заснул в кресле.

— Судя по количеству вопросов, ты в порядке, — усмехнулся мужчина.

— А что со мной было?

— Пищевая аллергия. Ты говорила, грибы впервые ешь. Видимо, на них.

— На самом деле я соврала, — через силу призналась я. — Честно говоря, грибы я раньше ела. А вот что у меня есть на что-то аллергия — не знала.