Стоп. Я мыслю, а значит, я существую. Где я? Почему?

— Бади!

Воспоминания начали медленно, словно нехотя всплывать на поверхность, и я вспомнил то, что происходило. Артефакт. Он активировался, и я не смог это предотвратить. Я вспомнил боль. Очень много боли.

— Бади! Где ты?

Молчит. Может, я вообще всё это себе придумал? Воспалённый бред умирающего мозга? Нет, не верю, не может быть.

— Бади!

Откуда-то извне послышалось нечто уже более членораздельное:

— Мне кажется, он приходит в себя.

Голос точно принадлежал женщине — мягкий и приятный, но уверенный. Так обычно говорят серьёзные профессионалы.

— Алексей, вы меня слышите? — вклинился в разговор незнакомый мужчина.

Алексей — это же я? Значит, обращаются ко мне. Надо попытаться ответить. С трудом, но удалось разлепить глаза. Такое ощущение, что мне что-то мешает. Так и есть — они чем-то прикрыты, или у меня имеются проблемы со зрением.

— Попробуйте пошевелить пальцами или откройте рот.

Я сосредоточился и смог разлепить слипшиеся губы. Во рту словно пустыня, сразу же дико захотелось пить. И, словно прочитав мои мысли, мне помогли. Я почувствовал, как моих губ коснулось что-то мокрое, и в рот понемногу начала поступать живительная влага.

— Не пытайтесь сразу глотать, ещё не время, — заботливо предупредила женщина. — Вы получили обширные повреждения, но кризис миновал. Мы поможем вам.

Понемногу слизистые оболочки увлажнились, и я смог сглотнуть. Затем ещё раз. Стало полегче.

— Попробуйте что-нибудь произнести, — требовательно попросил один из мужчин.

Я попытался. С первого раза не получилось, понадобилось ещё несколько глотков предложенного мне питья. Вкус его показался достаточно приятным — точно не вода, скорее какой-то отвар или что-то в этом роде. Снова попробовал издать какой-нибудь звук и наконец смог услышать свой хриплый голос:

— Где я?

— Вы в Севастополе, проходите лечение. Прогноз положительный. У Анастасии Олеговны есть уверенность, что вы полностью поправитесь.

— Вы врачи?

Несколько секунд царило молчание, а потом тот же мужчина ответил:

— Не совсем. Вернее, не все и не только. Вы наверняка знаете, что такое Пятый приказ? Так вот, вы разговариваете с его представителями.

Я попытался вспомнить, кто это такие. Вроде граф Толстой что-то упоминал о них, причём явно с опаской. Значит, и мне стоит тщательно взвешивать свои слова.

— Вижу, вы напряглись, — заметил мужчина. — Значит, слышали о нас, — и в следующую секунду я почувствовал лёгкий зуд в левой руке.

— Денис Михайлович, прекратите! — жестко потребовала женщина. — Вы его убьёте. Никаких магических воздействий! Вы же понимаете, что он смог пережить? Даже удивительно, как он держится.

Неприятные ощущения тут же пропали, видимо, маг прислушался к своей коллеге.

— Алексей, я сейчас сниму повязку с глаз, — продолжила Анастасия. — Делать это буду медленно. Если почувствуете что-то очень неприятное — сразу скажите.

— Хорошо, — подтвердил я и, соответственно, замер, ожидая чего-то плохого.

Однако спустя непродолжительное время я почувствовал, как с лица срезают бинты, а потом медленно приподнимают ткань. По глазам ударило, как мне показалось, ярким светом, но его интенсивность вскоре стала спадать, и я понял, что на самом деле нахожусь в полутьме.

— Вы что-нибудь видите? — спросила женщина.

— Да, — подтвердил я и попытался рассмотреть представителей Пятого приказа.

Сначала я видел только мутные силуэты, но постепенно они стали обретать чёткость, однако потом глаза начали немилосердно слезиться.

— Не нужно чрезмерно напрягаться, — строгим голосом потребовала Анастасия. — Можете окончательно ослепнуть.

— Понятно, — отозвался я, закрыл глаза и постарался расслабиться.

— Вы можете ответить нам на ряд вопросов? — спросил мужчина.

— Да, — немного нехотя согласился я.

— Расскажите, пожалуйста, максимально подробно о том, что с вами произошло после того, как вы поговорили с Львом Николаевичем Толстым.

Упс. Похоже, они знают и об этом. Что вообще происходит? Стоит ли рассказывать им всю правду или нет? Про руку говорить не хочется — вот чувствую, что это несёт опасность. Значит, надо вырезать эти подробности из произошедшего.

И я начал свою исповедь. Рассказал о том, как мы обнаружили диверсантов, как погибли ребята, и как я попытался злодеев остановить, сославшись на то, что меня просто оглушили в самом начале трагических событий. Как гнался за Картхартом, и как мне удалось его догнать на подходах к Инкерману, и как, несмотря на его уничтожение, не смог предотвратить активацию артефакта. Про то, что я использовал некротические способности руки, разумеется, не сказал ни слова в надежде, что мне поверят и не станут допытываться.

А потом посыпались уточняющие вопросы. Но мне повезло, что они касались в основном того самого артефакта. И тут я честно и максимально подробно поведал им о том, что запомнил. А в конце своей исповеди поинтересовался, что вообще произошло, и как получилось, что я выжил, но больше всего меня интересовало каковы последствия.

— Вы, голубчик, счастливчик. И герой. Тут уж никто спорить не будет. Императору доложили о вашем подвиге, и он наверняка вас облагодетельствует. Вы не просто помешали масштабной диверсии — вы, можно сказать, помогли выиграть войну и спасли город. Мы ещё разбираемся с деталями и тем, как был устроен этот артефакт, но, исходя из собранных нами сведений, стало ясно: он должен был уничтожить всех людей с даром в пределах города. Представьте, что случилось бы, если бы весь офицерский корпус — ну, почти весь — был бы уничтожен. Мы бы проиграли. А это, уж поверьте, не только репутационные потери. Всё гораздо сложнее.

— Источник в горах? — понял я, о чём он говорит.

— Именно. Видимо, вы неплохо осведомлены, но вы абсолютно правы. Плюсом ко всему, благодаря вашим усилиям, удар в основном пришёлся как раз по мощной вражеской группировке войск. Вследствие чего Остен-Сакену удалось нанести сокрушительное поражение дезорганизованным войскам противника, многие попали в плен, часть уничтожены. Конечно, радиус действия артефакта был очень большим, и какая-то доля наших войск от него пострадала, но в целом нам удалось быстро восстановить вертикаль управления. Вас нашёл казачий разъезд. Считайте, что вам повезло. Полумёртвого, с обширными повреждениями кожи, вас доставили вместе с остатками артефакта около месяца назад.

— Месяца? — удивился я. — Это что, я так долго был без сознания?

— Да. Сначала вас пытались пользовать местные врачи в госпитале, но потом подключились мы, и вы пошли на поправку.

— Так почему я выжил? Если находился в эпицентре?

— Удар практически не затронул бездарных, хотя, как оказалось, не всё так однозначно. Данное событие ещё изучается, — уклончиво ответил представитель Пятого приказа.

— Что будет со мной?

— Вам сначала нужно поправиться. А потом уже военное руководство решит вашу дальнейшую судьбу, — пояснил мужчина.

Разговор вскоре перешёл на медицинские темы, и меня оставили в покое. Постепенно мне становилось всё лучше и лучше, я смог уже нормально садиться и видеть. Первым делом я, конечно же, попросил принести мне зеркало, и когда мою просьбу выполнили, смог осмотреть лицо — о чём я после приснопамятного разговора переживал очень сильно. Однако, на удивление, ничего страшного со мной не произошло. Волосы уже немного отросли, хотя по заверениям сестёр милосердия, доставили меня обгоревшим и полностью лысым.

А вот рука доставляла определённое беспокойство. Во-первых, когда я только впервые остался один, то тут же ощупал её и понял, что она забинтована. А во-вторых, потом мне рассказали, что она сейчас как раз и вызывает самые серьезные опасения. Шрамы, до этого выглядевшие полностью зажившими, воспалились и начали гноиться. А когда я впервые увидел это своими глазами, то чуть было не впал в панику — ведь выглядело это действительно плачевно.