Перчатка — кожаная, которую парень когда-то раздобыл во время службы в интендантской роте, — постепенно начала скукоживаться. Так всегда происходит с этим материалом при сильном нагреве. Её размер становился всё меньше и меньше, и она всё плотнее обхватывала кисть человека. В какой-то момент она стала настолько маленькой, а кожа, из которой она была пошита, настолько твёрдой, что, видимо, материал не выдержал и лопнул сразу в нескольких местах, обнажив под собой безобразные шрамы.

Только если бы сейчас обладатель этой руки смог посмотреть на неё, то наверняка бы её не узнал. Потому что каждый рубец медленно наливался багровым огнём, а сама кожа медленно, но, верно, приобретала зловещий чёрный цвет, какой можно встретить у некоторых мавров. И чем сильнее разгорался огонь в этих шрамах, тем меньше на руке оставалось следов от ограждающей её от внешнего мира преграды.

Как только последние частички перчатки оказались на земле, ладонь медленно сжалась, скребя по каменистой почве. Это действие продолжалось до тех пор, пока она не превратилась в кулак. А затем рука, словно живая, сама продвинулась немного вперёд и опять пришла в движение, подтягивая тело парня ближе к тропе. Так происходило раз за разом: метр за метром человек передвигался, пока в какой-то момент не пересёк каменистую тропинку.

Преодолев ещё пару метров, он очутился рядом с точно таким же телом. Их одежда была практически идентична, но только этот мужчина был мёртв. Оказавшись в пределах досягаемости вожделенной субстанции, рука дёрнулась в последний раз и опустилась на спину трупа. Шрамы на ней вспыхнули с новой силой, а тело под ладонью спустя несколько секунд дёрнулось и начало шевелиться.

Однако в этот раз всё происходило несколько иначе. Вес тела придавил мертвеца к земле, и из него, как по команде, разом ушла вся псевдожизнь — словно взяли и выдернули какой-то невидимый стержень. Тело опало.

Но самое удивительное в данный момент происходило с Алексеем Зотовым. Пуля, засевшая глубоко в лёгком, вдруг пришла в движение. Сами ткани организма, мышцы, кровь словно исторгали из себя чужеродный элемент, постепенно выталкивая его через пулевой канал наружу. Свинцовый заострённый цилиндр успел преодолеть примерно половину пути, когда добытая таким экстравагантным способом жизненная энергия начала иссякать. И тогда тело поползло дальше, туда, где лежал ещё один мёртвый товарищ бывшего морпеха. И вновь всё повторилось так же, как и в первый раз, и пуля Минье, слегка деформированная после выстрела снова начала двигаться.

Если бы Зотов сейчас был в сознании, он наверняка испытал бы массу неприятных ощущений, однако в данный момент он находился где-то настолько далеко, что и представить невозможно и был надежно защищён этим расстоянием. Постепенно пуля показалась в развороченной спине, а спустя пару минут выкатилась наружу. А рана, несмотря на весь свой ужасающий размер, начала затягиваться буквально на глазах. Мышцы срастались с невероятной скоростью.

Сложно сказать, могла ли магия этого мира сотворить нечто подобное. Вполне возможно, если вспомнить то, каким образом калека обрёл новую конечность. Однако сейчас происходило нечто совсем другое.

Летающий где-то в безвременье, парень снова увидел глаза, так напугавшие его совсем недавно во сне. Два зловещих крестообразных зрачка, обрамлённых багровыми всполохами, не мигая уставились на него. Только на этот раз они не спешили издевательски смеяться над ним. Наоборот, в них чувствовалась какая-то тревога и участие.

Зотов не боялся. Хотя первое знакомство с ними и принесло подобные эмоции, но сейчас он сам, казалось, стал другим. Человек холодно и отстранённо посмотрел на них и вдруг вспомнил. Вспомнил то, что происходило в последние минуты его жизни. Он понял, что умер. Более того, осознал, почему именно это произошло. Именно он допустил ошибку. Во всём случившемся — только его вина. Он слишком поверил в себя, в то, что способен перехитрить тех, кто разбирается в этом мире гораздо лучше, чем он — неопытный гость. И заплатил за это самую высокую цену.

Все его боевые товарищи, ставшие друзьями за короткий срок, погибли. Как умирает и он сам. А может быть, уже умер.

— Кто ты? — безразлично спросил парень у этих глаз, не особенно ожидая услышать хоть что-то от их обладателя.

Однако в ответ раздалось:

— Бади. И сейчас нужно, чтобы ты взял себя в руки. Ха-ха-ха! Как же забавно это, наверное, должно прозвучать.

— Кто ты такой?

— Да сколько раз можно повторять? Мы ведь с тобой познакомились уже достаточно давно. Туповатый мне достался носитель.

— Бади, — словно покатав на языке эти буквы, проговорил Зотов. — Ты какой-то, наверное, глюк. Плод моего воображения. Я, похоже, уже умер.

— Умрёшь ты — исчезну я. У нас, так сказать, с тобой один энергетический канал на двоих. Так что уж извини, смерть отменяется. Но сейчас я истратил слишком много сил, и мне нужна пища.

— Что ты имеешь в виду?

— Я голоден. Чего уж тут непонятного? Ты часом не имбицил? — вспышка гнева этого существа явственно почувствовалась в воздухе.

— Это я понял. Что конкретно тебе нужно? — поинтересовался Алексей.

— Как же с вами всё-таки сложно. Ну ладно, я постараюсь объяснить для особо непонятливых. Скажем так: для поддержания моей жизнедеятельности необходим определённый тип некротической энергии.

Зотов задумался, пытаясь уложить в собственном разуме всё, что он только что услышал, и вдруг его словно прошибло током: он понял, что разговаривает со своей чудом приобретённой рукой. Осознав это, он глупо поинтересовался:

— Так ты что, и есть моя рука, которая оживляет мертвецов?

— Несколько сумбурное и некорректное пояснение, но по сути — да, это так и есть, — согласился некто, кто назвал себя Бади.

— И сейчас ты хочешь, чтобы я оживил труп, чтобы тебя подкормить? — наконец-то срастил морпех.

— Да. Именно этого я и хочу. Двух я уже сожрал, но этого мало. Всё, что мне досталось, я потратил на то, чтобы тебя спасти. А теперь будь добр, добудь мне ещё. Я чувствую, что где-то рядом изливается сила, и я смогу её реструктурировать.

— А если я этого не сделаю? — поинтересовался Зотов.

— Тогда я ведь могу и обидеться. Да и чего ты этим добьёшься? По-моему, глупо стремиться стать слабее при наличии обратных возможностей.

— Тут не поспоришь, — согласился Алексей.

В следующее мгновение под двумя зрачками образовалась своеобразная прорезь, которая растянулась в зловещую ухмылку, из которой показались остро заточенные зубы, а между ними тонкий, длинный багровый язык, который извиваясь, словно змея, несколько раз двинулся из стороны в сторону. А затем вновь раздалось то самое хихиканье, что когда-то так испугало бывшего калеку.

Глаза потускнели, а мир перед взором человека вдруг приобрёл смутно узнаваемые очертания.

Придя в себя, я с трудом сфокусировал взгляд. Всё тело словно потряхивало, но удивило меня не это. Весь окружающий мир светился алым, а шрамы на руке буквально горели огнём, которая упиралась в тело Норда, лежащее ничком на земле. Я сделал глубокий вдох и тут же закашлялся, потому что в лёгких забулькало, после чего я начал отхаркивать почерневшие кровавые сгустки. Стало чуть-чуть полегче, и мне удалось, хоть и с трудом, приподняться.

Подполз поближе к товарищу, перевернул его на спину и сразу же понял: он мёртв. В районе сердца зияла огромная дыра — сюда явно угодила штуцерная пуля. Мне не оставалось ничего иного, кроме как закрыть глаза товарищу, отдавая последнюю почесть. Задержав на нём взгляд, я заметил бусину на шнурке, так и оставшуюся висеть на его шее. Сорвал и убрал в карман — всё-таки я обещал графу, что она к нему вернётся. Правда, я в этом уже совсем не уверен.

Неподалёку лежало ещё одно тело. Добравшись до него, я опознал в нём старшего Торопыгу. Его тоже застрелили, судя по всему, как и меня, только пуля попала в голову, но мне каким-то чудом удалось выжить. В памяти всплыли слова сущности, с которой я разговаривал, и события начали складываться в логическую цепочку. На всякий случай я проверил и его, хотя при таких ранениях выжить нереально, а после попытался оживить, как поступал когда-то с англичанами. Но у меня ничего не вышло. Значит, я уже каким-то образом, скорее всего на автомате, производил этот опыт. Что же, если верить словам, которые мне были сказаны, то и два других моих подчинённых, скорее всего, мертвы.