Говоривший первым вышел из строя, видимо, что-то его побудило к подобному решению, и я решил прояснить этот вопрос:

— Почему согласились? Ведь все остальные не захотели.

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — просто пояснил боец свою позицию. — Уж больно хочется французов за вымя пощипать. Да и засиделись мы тут, хочется чего-то новенького. Словам его благородии я верю, вот и решился. Может, и выслужиться побыстрее успею. Не всё же в рядовых кавалеристах ходить, я вот тоже, может быть, унтером стать хочу.

— Хотелка ещё не отросла, — перебил его брат. — Но раз уж вызвался, то как я тебя одного брошу? Мне тоже с тобой надо. Будешь у меня под присмотром, да и вдвоём как-то сподручнее.

— Ну что ж, ребята, надеюсь, мы подружимся и сработаемся. Сразу скажу, что легко вам не будет, и науку вдалбливать вам буду крепко, — закончил я первичное знакомство с моим новым личным составом.

Надо сказать, что оба парня по своей комплекции были ниже меня на голову и гораздо легче, поэтому вот это «вдалбливать» из моих уст прозвучало несколько угрожающе. Я почувствовал это и поправился, помня, какие методы дисциплинарного воздействия были в ходу в этот исторический период:

— Сразу скажу, зуботычинами я не промышляю. Строгости не исключаю, но это не мой метод. Буду учить вас всему, что сам знаю, и жёстко требовать обратной связи. Мне нужна полная отдача. У нас не так много времени, да и сами видите, что враг всё ближе и ближе, поэтому мы с вами будем стараться как можно быстрее и качественнее им помешать. Плохо, конечно, что добровольцев вызвалось так мало, но в нашем деле по-другому никак — из-под палки хорошего бойца не вырастет.

— А сам-то ты где этой науки набрался? — поинтересовался Николай. — Вроде на ветерана не похож, больно молодо выглядишь.

Тут надо сказать, что какая-то правда в его словах имелась. Хотя бы потому, что даже если многие мои нынешние сослуживцы и были по возрасту мне ровесниками, то по внешнему виду казалось, что они старше меня лет на двадцать. Однако вопрос был задан, и мне надо было что-то на него отвечать, да так, чтобы и авторитет раньше времени свой не уронить, но и лишнего не наболтать.

— А вы на лицо моё не смотрите. Худо-бедно, восемь годков я уже отслужил, в войнах участвовал, так что кое-какой опыт имеется.

— Так когда начнём? — поинтересовался младший. — И что вообще будем делать?

— Честно говоря, я думал, что добровольцев всё-таки будет больше. Для диверсионной группы мне нужно хотя бы пять-шесть человек, а нас пока всего трое. Но будем надеяться, что его благородие найдёт ещё кого-нибудь. А пока вы мне расскажете о том, что умеете: каким оружием владеете, насколько хорошо стреляете и пробовали ли вообще это делать, на каком уровне знакомы с холодным оружием. Шашкой махать, конечно, хорошо, но меня больше интересуют ножи. Небольшие, примерно вот такие.

И я достал из-за голенища сапога свой трофей. Его я подобрал после того, как расположение интендантской роты подверглось бомбардировке. Видимо, раньше он находился у одного из солдат, возможно, уже погибших. Поэтому я и припрятал этот ценный артефакт, который никогда не бывает лишним.

— С ножичками-то? — ухмыльнулся Николай. — А ну покажи, — и он требовательно протянул руку.

Я без вопросов передал ему оружие. Он внимательно его осмотрел, несколько раз ловко подкинул в руке, неизменно ловя за лезвие, причём делал это настолько уверенно, что я сразу же понял — он явно хочет доказать мне свою удаль. Неподалёку располагалась деревянная коновязь, собранная из двух грубо отесанных бревен, вкопанных в землю, и третьей ветки, прибитой мощными коваными гвоздями сверху. До неё было порядка десяти метров, но он как-то хитро улыбнулся, подмигнул мне, а затем резко выкинул руку в сторону этой неказистой конструкции, и нож рыбкой полетел в том направлении, чтобы уже через секунду с характерным щелчком воткнуться в дерево.

— Ну, пижон, Коля, — осклабился младший брат.

А я вынужден был оценить его навык.

— Молодец, это как раз то, что нужно. А ты так можешь? — спросил я у Ивана.

— Так не могу, но представление имею. Зато шашкой махаю знатно и стрельбе обучен. У нас ведь не простой полк, — с гордостью пояснил он, — а драгунский, стало быть, мы и конном и пешем строю биться обучены.

— Ну, ребята, вы мне уже нравитесь. Ещё бы пару-тройку таких удальцов — и всё у нас точно получится. Но для начала дождёмся господина офицера, а с завтрашнего дня начнём подготовку. Так что с утра после завтрака милости прошу к нашему шалашу. Займёмся физической подготовкой. А теперь разойдись. Встречаемся на этом же месте утром.

Парни переглянулись и отправились восвояси, а я, немного постояв, вернулся к палатке и приготовился ждать.

Ротмистр появился в расположении эскадрона уже ближе к вечеру, причём не один. За ним бодро шагали трое матросов в лихо заломленных на затылок бескозырках. Приблизившись к моей палатке, он спешился, несколько раз присел, разминая спину, и, кивнув на как раз подошедших бойцов, выдал:

— Ну вот, Алексей, встречай пополнение. Как раз столько, сколько и хотел. Больше мне просто не дали, отобрал на мой взгляд самых ловких.

— Просто поражаюсь вашему таланту, ваше высокоблагородие, так уметь людей переманить! — похвалил я Турова, помня, что это никогда не бывает лишним, мне еще с этим начальством служить.

Знакомство с матросами тоже прошло достаточно быстро и, на удивление, легко. Все они оказались на берегу потому, что корабли, на которых они служили, либо были затоплены, либо ещё по каким-то своим, скорее всего дисциплинарным, причинам. По словам мужиков — а двоим было лет по тридцать пять, и выглядели они достаточно потрёпанно, хотя третий на поверку оказался достаточно молодым парнем, — они не очень-то горели желанием становиться сухопутными крысами, но супротив командиров и судьбы не попрешь, но то подразделение, к которому их приписали, им не понравилось. А может быть, возникли какие-то другие проблемы. Но, тем не менее, выбирать особо мне было не из кого, а выполнять обещание нужно.

Я оставил матросов с двумя кавалеристами, подошедшими к нам, как только они увидели вернувшегося офицера, попросив их устроить мужиков на ночлег, а сам направился вслед за ротмистром, чтобы обсудить необходимое снаряжение. Выглядел он достаточно довольным и с интересом начал выслушивать мои пожелания. А я, честно говоря, только сейчас всерьёз задумался о том, что же я действительно могу попросить и, что самое главное, что он сможет мне из моих хотелок достать.

Положим, с холодным оружием он пообещал решить вопрос, и тут всё было довольно просто. К эскадрону был приписан полковой кузнец — да и как ещё могло быть в подразделении, в котором основной боевой единицей, как-никак, являются кони, которых нужно регулярно подковывать. Чтобы получить нужное оружие, я попросил листок бумаги и нарисовал эскиз простого метательного ножа, выполненного из обычного железа. Мне не нужна была какая-то особенная сталь, способная пробивать доспехи или кольчугу, потому что здесь ими просто не пользовались в это время. А для моих целей прекрасно подходило и что попроще, главное, чтобы балансировка и заточка были выполнены на более-менее приличном уровне. Заказал сразу по пять штук на человека — больше нести на себе будет проблематично. Также попросил достать кинжалы или боевые ножи, верёвки, порох и бикфордов шнур.

Ну и ещё нужна была одежда. Та форма, которую нам выдавали, определённо не могла служить для тех целей, которых мне необходимо было достичь. Во-первых, она далеко не самая удобная, а во-вторых, цвета были подобраны очень яркие и контрастные, на моей, например штаны и портупея просто кололи глаз белым цветом, а красные элементы на шинели вообще было видно за версту, что могло легко демаскировать бойцов. С этим, как оказалось, было сложнее всего, но корнет пообещал что-нибудь придумать. На худой конец я согласился на альтернативу в виде однотонной серой мешковатой одежды, и я как мог, описал ему то, что мне требуется. Обувь решил оставить старую: сапоги, которые я носил уже второй месяц, вполне неплохо себя зарекомендовали, воду не пропускали, сильно не натирали.