Постепенно стало теплеть, и появилась возможность снять шинель. Стало немного попроще, однако топать мне пришлось два с половиной часа. Офицер особо не торопился, степенно восседая на своём скакуне. Примерно через полчаса движения по маршруту ему, видимо, стало скучно, и он слегка натянул поводья, снизив скорость передвижения. А когда я поравнялся с ним, он поинтересовался:

— Так как, говоришь, тебя зовут?

— Алексей Зотов, — представился я.

Офицер, в свою очередь, как-то по-доброму улыбнувшись, ответил:

— Ротмистр Владлен Семенович Туров. Командую эскадроном Нижегородского драгунского полка.

— Драгунского в смысле кавалерийского? — переспросил я. — Это же значит, что вы на лошадях воюете? Причём тогда здесь разведка и диверсии? Это же совсем другой род войск. И в лошадях я ничего не понимаю, да и, честно говоря, побаиваюсь их.

Офицер рассмеялся.

— А чего же их опасаться? Животины они понимающие и по сути своей добрые, так что тут ты, братец, зря о них плохое думаешь. А что касается нашего с тобой уговора, то к нам приказы разные поступают. Да и не очень-то тут в горах кавалерии удаётся развернуться. Наша сила — на просторе, когда есть возможность для манёвра. А тут что? Горы да крутые спуски. Вот и будем мы теперь в засадных дел мастеров переучиваться да с флангов пехоту прикрывать. Про пластунов слыхал?

— Слыхал, — подтвердил я. — Недавно даже с ними познакомился. Мы ночевали у них в палатке.

— Тут ведь вот дело какое — слава у них, понимаешь, серьёзная, поперёд себя идёт. А нашим полковникам да генералам это прямой урон чести. Вот и будешь ты у меня одним из таких диверсантов. Справишься?

— А куда мне деваться? Мы вчера с вами вроде как обо всём договорились.

— Вот то-то и оно. А я, знаешь ли, сто рублёв терять очень не хочу. Так что, ежели что, ты лучше там на месте свою жизнь и положи.

Я посмотрел ему в лицо — вот вроде бы как смеётся человек, но в то же время серьёзен до невозможности. Видать, действительно не хочет проигрывать, ну, или с деньгами жалко расставаться. Но, с другой стороны, этот спор — единственный шанс хоть что-то изменить в моём нынешнем полускотском существовании.

— Только вот для успешного осуществления этого плана люди мне нужны лихие, бесшабашные, но в то же время такие, которые и обучаться могут легко.

— Так у нас все такие, — заявил ротмистр. — Мне-то самому за радость, братец, в конную атаку идти и шашкой махать.

— Тут, видите ли, как мне кажется, другого склада людей надо. Может есть возможность найти более специфически подготовленных бойцов? Чтобы составить конкуренцию пластунам нужны не столько лихие наездники, сколько те, кто может подолгу сидеть в засаде, незаметно подкрадываться и по-тихому ножом часовых резать.

Офицер призадумался.

— М-да, тут уже не так всё просто. Казаков ведь, понимаешь, с детства тому обучают. Специфический они народ и навыки свои с раннего возраста оттачивают. Где ж я тебе смогу нечто подобное подобрать? Ну да ладно, я в своих драгунов верю.

Идя рядом со стременем его лошади, я глубоко призадумался: ведь действительно, где можно найти тех, кого я бы мог объединить в отряд и хоть чему-то их научить? Причём, по условиям, результативность у такого подразделения должна быть на высшем уровне. И тут в памяти у меня возникло улыбающееся лицо Петрухи.

— Ваше высокоблагородие, а есть возможность человека одного из арестантской роты, в которой я раньше служил, перетянуть? Вот он мог бы как раз нам пригодиться. Да и вообще, честно говоря, я бы присмотрелся к матросам. Когда мы возили раненых, я их там видел немало, слоняются, скучают. Может быть, получилось бы как-то договориться и взять их к себе.

— Насчёт штрафников я не уверен, а вот по поводу матросов можно и покумекать. Сам-то сможешь отобрать, да нужных людишек в них разглядеть, если я смогу договориться?

— Смогу, — твёрдо пообещал я, хотя совсем не был в этом уверен.

— На том и порешим, — закончил разговор офицер и погрузился в какие-то свои мысли.

Добравшись до расположения эскадрона, я аж присвистнул. Он находился в достаточно живописном месте, на краю лесного массива и достаточно обширного поля. Лагерь представлял собой ровненькие, словно под линеечку выставленные, ряды палаток. А ещё здесь были лошади. Много лошадей. Они паслись в разных частях пустыря, на котором размещался весь этот образцово-показательный лагерь, и мирно щипали травку, не особо обращая внимание на периодически доносящиеся звуки пушечных выстрелов.

Меня разместили в одной из палаток. Надо сказать, поначалу кавалеристы не особо понимали, зачем я вообще здесь нужен и для чего появился. Однако вскоре ротмистр, видимо обладающий довольно деятельной натурой и всерьёз отнёсшийся к заключённому им пари, выстроил личный состав своего эскадрона и сделал объявление, предлагая желающим сменить род деятельности выйти вперёд. Причём я должен отметить, что он проявил достаточно красноречия. Однако, судя по всему, народ, который здесь подобрался, не особо горел желанием участвовать в сомнительных, с их точки зрения, начинаниях, и ни один из них не сделал шаг вперёд.

— Может, я попробую, Владлен Семенович? — предложил я свою помощь.

Туров, пожав плечами, разрешил.

Выйдя немного вперёд, я обратился к стоящему перед нами строю:

— Мужики, я понимаю, что для вас это выходит за рамки и вы не понимаете, чем будете заниматься. Так давайте я расскажу. Нашей основной задачей будет осуществление диверсионных и разведывательных акций как на линии боевого соприкосновения, так и в тылах у противника. Сами видите, какая сейчас война: город обстреливают практически непрерывно, день за днём, постепенно выбивая наши войска и разрушая укрепления. Как сказал его высокоблагородие, в горах кавалерии развернуться проблематично, поэтому принято решение на формирование таких вот небольших групп. Да, это смертельный риск, но в то же время и что-то новое, возможность выполнить свой воинский долг, а быть может, и прославиться. Лошадей там не будет, и нам придётся перемещаться на своих двоих, но вам, наверняка, будет интересно.

Закончив, я молча оглядел строй и вернулся на место, за спину командиру эскадрона.

— Ну что, мои храбрые драгуны? — зычно крикнул он. — Найдутся смельчаки или мне среди матросни их искать?

Несколько минут строй не шевелился, а потом из его центра сделал шаг вперёд один человек. По внешнему виду — ещё совсем молодой, вряд ли ему исполнилось больше двадцати лет. И практически сразу за ним вышел второй.

— Не густо, — проговорил офицер так, чтобы его слышал только я. — Но и то хлеб. Разойдись! — гаркнул он на всё горло. — А вы двое — ко мне! — обратился он к добровольцам.

Парни тут же подскочили к нему и вытянулись в струнку. Офицер смерил их взглядом и поблагодарил:

— Хвалю, ребята. Хоть кто-то удаль решил свою показать и от седла оторваться. В общем, знакомьтесь, это Алексей Зотов. В чине такой же, как вы, но он будет заниматься вашей подготовкой. Слушаться его как меня. Не сачковать, иначе шкуру спущу! — и он шутливо пригрозил им нагайкой, зажатой в правой руке. — В общем, вы пока знакомьтесь, а мне ещё нужно кое-куда отлучиться.

Он развернулся и, подойдя к своей лошади, мирно пасшейся неподалёку, всё тем же многократно отработанным слитным движением вскочил в седло, натянул поводья и пустил лошадь шагом. Метров через пятьдесят он сначала перешёл на рысь и вскоре пустил скакуна в галоп, да так, что за спиной полетели комья грязи из-под копыт.

— Лихачит ротмистр, — уважительно проговорил один из парней.

— Ну что, ребята, будем знакомы, — протянул я им свою ладонь. — Алексей, можно просто Лёха.

После чего они по очереди пожали мне руку и представились:

— Иван Торопыга.

— Николай Торопыга.

— Братья, что ли? — удивился я.

— Ну точно не сёстры, — хохотнул один из них, но затем по-доброму улыбнулся, посмотрев на второго кавалериста, и подтвердил: — Братья. Только он постарше.