— Принесите чай. И вызовите господина Мори из Бюро информации. Мне нужна сводка по прессе за последнюю неделю.

Мори пришёл через полчаса. Старый подчинённый. Он держался уважительно, но в глазах мелькало удивление.

— Ямада-сан… вы совсем изменились. Кабинет, охрана стала огромной…

— Работа. Как дела в Бюро?

Мори доложил. Региональные газеты держат линию. Радиопередачи о сельском хозяйстве идут хорошо. Кэндзи кивал, но мысль уже ушла дальше. Он думал о том, как быстро всё изменилось. Ещё три недели назад он был директором Бюро. Теперь — вторым человеком в государстве. Сибуя, Хасэгава, все министры — всё теперь шло через него. Он представлял, как они обсуждают его за спиной. «Журналист. Выскочка…» Нет.

Вечером, когда солнце уже село, Кэндзи остался один. Он открыл сейф и достал папку, которую Накамура передал лично. Гриф «Совершенно секретно». Внутри — сводка по внешней политике. Япония вела тихие переговоры с Великобританией о торговых льготах. С Соединёнными Штатами — о нефти. С Китаем — о границе. Кэндзи читал и чувствовал, как мир, который он знал, расширяется. Раньше он видел только внутреннюю пропаганду. Теперь он видел, как государство играет в большую игру.

В девять вечера он наконец собрал бумаги, надел пиджак и спустился. Машина ждала. По дороге домой он смотрел на освещённые окна и думал. Судьба несла его вверх слишком быстро. Он не карьерист. Он просто делал свою работу. Но теперь эта работа меняла его. Он начинал видеть государство изнутри — со всеми его тайнами, страхами, компромиссами. И эти тайны уже не отпускали.

Дома Мицуко ждала в гостиной. Она сидела в кресле, держала руку на животе и читала книгу.

— Ты поздно, — сказала она мягко.

— Извини. Много дел.

Он сел рядом, обнял её за плечи.

— Как малыш?

— Хочет, чтобы папа был дома чаще.

Кэндзи улыбнулся.

— Скоро. Когда он родится, я постараюсь быть с вами больше времени.

Они посидели молча. Потом он рассказал ей немного про работу, но без деталей, не выдавая секретов. Мицуко слушала и кивала. Она не спрашивала лишнего. Она просто была рада, что он рядом.

Позже, когда она уже спала, Кэндзи сидел у окна и смотрел на тёмный сад. Август. Через месяц — сентябрь. Родится ребёнок. Начнётся новая жизнь. А за стенами дома было государство, которое теперь держало его крепче, чем когда-либо.

Он закрыл глаза. Завтра снова бумаги. Снова Хасэгава с вежливой улыбкой. Снова Накамура с трубкой. Снова тайны, которые он теперь знал и уже не мог забыть.

Август 1939 года. Неаполь.

Бертольд фон Кляйн проснулся рано. Он лежал несколько минут неподвижно, слушая, как за стеной ворчит соседский водопровод, потом тихо встал, умылся холодной водой и оделся. В кармане лежал небольшой блокнот с шифрованными пометками. Он пролистал их ещё раз, потом спрятал. Груз ушёл десять дней назад. С тех пор он ждал. Каждый вечер заходил в таверны у порта, слушал разговоры водителей и посредников, иногда играл в карты на небольшие суммы. Никто ничего особенного не говорил. Дон Сальваторе Грасси появлялся редко, кивал издалека и исчезал. Всё шло слишком спокойно.

Утром пятнадцатого августа всё изменилось. Бертольд сидел в маленькой кофейне на углу улицы, пил эспрессо и листал местную газету, когда вошёл Пьетро. Лицо у него было серое, руки слегка дрожали. Он сел напротив, не заказывая ничего.

— Карло… Дон арестован.

Бертольд медленно поставил чашку.

— Когда?

— Сегодня ночью. Карабинеры и люди из полиции. Пришли на склад в восточной части порта, потом к нему домой. Говорят, нашли бумаги. И в одном из ящиков — папку. С его подписью. И несоответствие в накладных. Два ящика не сходились по весу и количеству. Они начали вскрывать всё подряд. Нашли… то, что было внутри.

Бертольд кивнул, сохраняя спокойное выражение.

— И что дальше?

— Его увезли. Спутников тоже. Склад опечатали. Говорят, дело серьёзное. Оружие под гражданским прикрытием. И связи со швейцарцами.

Пьетро побледнел.

— Тебя тоже будут искать. Ты же расписывался. Ты посредник.

Бертольд допил кофе, положил монету на стол и встал.

— Тогда лучше не ждать, пока они придут.

Он вернулся в квартиру быстрым шагом, собрал самое необходимое: документы на имя Карло Бьянки, запасные деньги, чистый блокнот, бритву, смену белья. Всё остальное оставил. Через час после полудня к двери постучали. Он открыл дверь. Стояли двое карабинеров в форме и гражданский в сером костюме.

— Карло Бьянки? — спросил гражданский. — Следуйте с нами. Мы по делу Дона Сальваторе Грасси.

Бертольд не сопротивлялся. Взял шляпу, кивнул и вышел. В участке на Виа Дель Дуомо его провели в небольшую комнату с деревянным столом, двумя стульями и окном, выходившим во двор. Допрашивал тот же гражданский — комиссар по фамилии Руджери, лет пятидесяти, с усталыми глазами и привычкой крутить карандаш между пальцами.

— Вы знали, что в ящиках оружие?

— Нет, — спокойно ответил Бертольд. — По бумагам там было промышленное оборудование, запчасти, текстиль, масло. Я проверял накладные, номера, вес. Всё сходилось, кроме одной небольшой ошибки, которую я сам заметил и исправил. Думал, переписчик ошибся. Больше ничего. Дон Грасси заказывал перевозку через мою фирму. Я посредник. Платил он вовремя, бумаги у него чистые, я не видел ничего подозрительного. Что внутри — не моё дело. Я торговец, а не таможенник.

Руджери смотрел пристально.

— Вы расписывались в приёмных актах. Вы присутствовали при погрузке.

— Да. Как обычно. Дон приезжал, спрашивал, всё ли в порядке. Я отвечал, что всё хорошо. Он уехал. Дальше грузили без него.

— А шофёр Луиджи? Он говорит, что Дон лично проверял ящики и сказал: «Это моё, смотри, чтобы дошло».

Бертольд слегка поднял брови, изображая удивление.

— Луиджи иногда возил для меня небольшие партии. Ткани, масло, образцы. Если он говорит так — возможно, Дон действительно приезжал без меня. Я не всегда был на складе. У меня дела в городе.

Руджери вызвал Луиджи. Тот вошёл, мял кепку в руках, смотрел в пол. На вопросы отвечал ровно так, как Бертольд ему сказал во время встречи: Дон Сальваторе приезжал перед отправкой, лично осматривал ящики, говорил, что груз его, и требовал, чтобы всё дошло без задержек.

Проверили бумаги фирмы Карло Бьянки. Накладные, договоры, счета. Всё выглядело обычным. Небольшое несоответствие в одной накладной — на два ящика и несколько десятков килограммов — выглядело как канцелярская ошибка, которую посредник сам же и отметил. Папка с подписью Дона нашлась в ящике, к которому Бертольд, по словам рабочих, не подходил в последний день. Пьетро подтвердил: Карло ходил между рядами, проверял номера, но вскрывал только то, что требовалось по инструкции.

К вечеру следующего дня Бертольда отпустили. Руджери сказал коротко:

— Пока оснований держать вас нет. Фирму, похоже, просто использовали. Не покидайте город без разрешения. Если понадобитесь — мы вас найдём.

Бертольд кивнул, забрал документы и вышел на улицу. Солнце уже садилось. Он шёл медленно, чувствуя на спине чужие взгляды, но никто не шёл следом. В квартире запер дверь, сел за стол и долго сидел в темноте. Дон Грасси оставался под арестом. Связи, бумаги, показания Луиджи — всего хватало, чтобы его не выпустили так быстро. А его, Бертольда, отпустили слишком легко. Он не сомневался: кто-то сверху вмешался. Пыль после ареста Дона ещё долго не уляжется. Полиция будет проверять всех, кто имел дело с Грасси. Оставаться в Неаполе сейчас было глупо. По легенде он из Турина, но ехать туда нельзя: там могут ждать проверки, и возникнут вопросы. Лучше Милан. Большой город, промышленный, чужой. Там легче раствориться, и там он знал адрес, где мог достать то, что ему необходимо.

Он собрал оставшиеся вещи. Утром следующего дня купил билет на поезд. Самый удобный — ночной экспресс через Рим и Флоренцию. Отправление из Неаполя было около восьми вечера, прибытие в Милан — к полудню следующего дня. Бертольд сел у окна. Поезд тронулся, огни Неаполя медленно уплыли назад. Он не спал почти всю ночь. Смотрел на тёмные поля, на редкие станции, где вспыхивали фонари. В Риме остановка была короткой. Потом снова путь на север. К утру показались холмы Тосканы, потом равнина. В Милан прибыл около половины первого. Вокзал Централе был огромным, с высокими арками. Бертольд вышел, поймал такси и назвал адрес небольшой гостиницы недалеко от вокзала.