— А поподробнее?
— Ну если бы я лучше учил древнеэльфийский, то было бы подробнее. — Вот это неожиданный ответ.
— Пф… А пафоса было… — Я закатила глаза. Ну серьёзно, он только что разыгрывал из себя незнамо кого, а по факту, оказывается, ноль. — Вы не знаете, что там написано.
— Я этого не говорил, — возразил мужчина. — Просто древний язык очень скучный, и им никто не пользуется в наше время, не было смысла учить его досконально, я обошёлся парочкой стандартных выражений. Какому идиоту вообще пришло в голову, что родовые семьи должны хранить никому ныне не нужное знание?
— Может быть, для вот таких случаев? — Пришла моя пора корчить гримасы.
— Ой… Это один на миллион, — отмахнулся он.
— И как мы выйдем отсюда, если не знаем, что нам делать? — Я села на каменный алтарь посреди комнаты, ноги уже устали стоять, да и вообще кости немного ломило от падения.
— Ах-ха-ха! — рассмеялся белобрысый индюк. — А ты что, ждала подробную инструкцию на стенах?
— Ну… в общем, да, — неуверенно кивнула я.
Нет, ну а что? В приключенческих фильмах так частенько бывает, приходят там археологи куда-то, и бац, возьми то-то и поставь туда-то, и хопа, золото найдено. И почему реальная жизнь не такая простая, как фильмы?
— Если приблизительно и в двух словах, то здесь говорится о гостье из другого мира, которая должна прийти и освободить проклятую. — Ректор сел рядом со мной, поставив одну ногу на алтарь и уперев в неё подбородок.
— Эм… Это я, что ли? — Хотя и так понятно, что я. — И кто эта проклятая и как её освободить?
— Ну это ты должна знать, тебя же портал ждал. — Он вновь устремил свой взор на стену напротив.
— Я в магическом мире всего несколько месяцев, и большая часть магии мне недоступна ещё. Это было чистейшей правдой. Портал явно ошибся, выбирая меня… — Там есть ещё что-то?
— Да, но я не знаю, как перевести ту часть. — Эльф тяжело вздохнул. — Когда я был молодым, мне не хватало усидчивости, и я часто пропускал занятия, в том числе в академии. Предпочитал концентрироваться исключительно на том, что мне было интересно, например на алхимии.
Ого, у нас минутка откровенности от ректора? Говорит так, словно, можно подумать, сейчас он старый… Он вообще в зеркало по утрам смотрится?
— Я думала, вы были ответственным студе… адептом. Отличником.
Мне сложно представить этого высокомерного молодого мужчину шкодливым и неучем, как-то же он добился такого высокого положения.
— Кем я точно никогда не был, так это ответственным. — Он продолжал подпирать коленом подбородок. — У меня и сейчас с этим порой беда.
Стоило догадаться после нашего путешествия в Суммерволд… ответственные люди так опрометчиво себя не ведут. Как ему вообще доверили академию?
Он опустил ногу и заметил что-то на плите, на которой мы сидели, потому что вдруг стал стирать слой инея на ней ладонью. Я поднялась на ноги, наблюдая, как эльф, наоборот, коленями забрался на алтарь и продолжил стряхивать мешающий видимости заиндевелый слой. Приглядевшись, я увидела на камне высеченные руны, они были такими же древними, как и письмена на стенах.
— Ладно, пора прекращать пустую болтовню и выбираться отсюда, пока ты окончательно не замёрзла, — сказал он, слезая с алтаря. Надо же, а я и не думала, что он заметил, как я ёжусь в пальто. Внутри горы не было пронизывающего насквозь ветра, но тут, определённо, мороз сильнее, чем на поверхности. — В одной из стен спрятан проход, нам нужно открыть дверь. Ты должна сделать плетение по этой схеме.
— Почему я? Давайте лучше вы, ректор Дибьен. — Ему не нужны были слова, я и так всё поняла по брошенному в мою сторону взгляду: «Потому что это место выбрало тебя». Но у меня был весомый аргумент, и я его тут же использовала. — Я не понимаю этого языка, как я могу создать плетение?
— Эти символы я знаю хорошо, поэтому буду тебе переводить, — отозвался он.
— Мы пока только изучили базовые плетения, и то не все, — напомнила я свой уровень владения магией. — Я от силы могу изменить базу на пару лишних узелков.
— Это осложняет дело, — прицокнул эльф языком. — Но из любой ситуации есть выход. — Ну вы только посмотрите на этого остроухого оптимиста, я бы не была так в этом уверена. — Я покажу тебе, как сделать это плетение, а ты повторишь. Если будет где-то не так, я покажу, где следует исправить.
— Как это покажете? — опешила я. — Никто ведь не может видеть нити, кроме того, кто их плетёт, и…
— И тукей, — закончил он.
— Да. — Я замотала головой как болванчик. — Но они очень редки и… Нет!
— Я тукей, — подтвердил ректор и расплылся в улыбке. — Это редкий дар как среди снежных, так и зелёных эльфов.
— Я читала о нём, в нашем корпусе говорят, что он чаще всего проявляется у некромантов.
Может, ректор и есть некромант? Он говорил, что его страстью была алхимия, но это ещё ничего не значит.
— Не просто у некромантов, а у очень сильных, таких, каким был мой отец. Мне дар достался по наследству, — пояснил ректор. — Я был единственным таким в алхимическом, а потому скрывал свою способность и буду тебе благодарен, если и ты никому о ней не скажешь.
— Не скажу, я что, болтушка какая-то, по-вашему? — обиделась я. И сердце больно кольнуло от этой наглой лжи, ведь болтушка я и есть, всё Тору рассказала, а не должна была.
— Ну вот и отлично, тогда приступим. — Он хлопнул в ладоши, и с них слетело несколько снежинок.
Я читала в учебнике, что снежные эльфы крайне не стабильны и из-за того, что их магия — результат магической катастрофы, им приходится её постоянно контролировать, но порой она всё же слегка вырывается, например вот как сейчас, в эмоциональные моменты. Или когда белобрысый индюк стремительно покинул аудиторию несколько дней назад, после моей демонстрации домашнего задания, когда он ушёл, оставив после себя иней на отпечатках сапог на полу.
— Смотри, за основу ты можешь взять плетение «Кортмана», его уже должны были изучить. Короткий взгляд на меня — молча киваю в знак согласия. — Потом замени левые три узла на усиленные, а два правых, наоборот, ослабь, как если бы ты хотела начать их развязывать, но тебя что-то отвлекло. Поняла?
— Да, — уверено ответила я.
Пока было понятно, и я начала создавать базу «Кортмана» своими голубовато-огненными нитями и следовать указаниям ректора, которые уже успели дополниться ещё парочкой.
— А теперь нужно протянуть вот эту нить... — Сначала мне показалось, что он взял её пальцами, но вскоре увидела, что ниточка прошла сквозь них. Ну конечно, тукеи могут видеть, но не осязать чужие плетения. — И продеть внизу под этими тремя, но так, чтобы вот эти две остались сверху.
— Поняла.
Не знаю, что меня нервировало больше: неизвестное плетение или теплота дыхания остроухого на моей шее, ведь он стоял очень близко ко мне, чтобы видеть переплетение нитей под тем же углом, что и я.
— Молодец, — похвалил меня ректор. — А теперь самое сложное, тебе необходимо сделать толще все нити, а потом добавить ещё четыре сюда. — Он снова показывает направление и одновременно обжигает дыханием.
В том холоде, в котором мы сейчас находимся, его дыхание вообще сравнимо с языками пламени, ласкающего кожу. О чём я вообще думаю? Откуда такие сравнения? При чём тут ласка?
Так, Света, сосредоточься на задании, если хочешь выбраться.
— А потом эту, эту и эту. Далее аккуратно, стараясь ничего не распутать, накидывай на алтарь.
Мои пальцы уже начали дрожать от напряжения, но я держалась, понимая, что наше спасение зависит только от меня. Нити так и норовили выскочить и распутать всё, но я вцепилась в них до побелевших костяшек. Алтарь был большим, но и плетение оказалось немаленьким, самым огромным среди тех, что мне приходилось делать, и оно с лихвой накрыло каменный постамент.
— А теперь назад. — Эмин дёрнул меня за руку, и мы отошли шага на три от алтаря, который вспыхнул ярко-оранжевым, словно огонь, а руны на нём стали голубыми, в точности как цвета моей магии.
