— Никто не возьмет девушку с малолетним дитём, — я посмотрела на берег. — Тем более там, где такой нестабильный график.

— Но ты же не сможешь скрывать сына вечно.

— Роберт, я знаю, что меня не оставят. Мне приятна твоя вера в меня. Но если бы я сразу указала в резюме, что у меня есть ребёнок, даю двести процентов, что меня даже бы не пригласили на собеседование. А так я получила фантастический опыт за эти дни. И он обязательно мне пригодится.

Роберт ничего не ответил. Он продолжал орудовать вёслами, время от времени поглядывая по сторонам.

— Какое-то неправильное озеро, — наконец, с грустью констатировал он. — Ни одного укромного уголка.

— Ай да Роберт! Ай да мысли!

— Можем переночевать в одной палатке, — он игриво пошевелил бровями.

— Нет, меняться мы не будем. Девочки налево, мальчики направо. Я против таких... эм... публичных методов.

— Я тоже, — рассмеялся Роберт. — Предложил из вежливости.

— А что ты делаешь завтра после возвращения, мистер Деликатность?

Я уже вынашивала план распечатать эту пачку сладких конфет и наконец попробовать, что там внутри. Ну или, что более вероятно, ещё раз насладиться вкусом уже опробованного лакомства.

— У меня завтра кое-какие дела, Ами, — Роберт отвел глаза. — Семейные.

— О-о-о! — протянула я.

Ну, не думала же ты, Амелия, что вы теперь будете все время досуг проводить?

Но чем же мне заняться завтра?

Эта мысль вызвала у меня настоящий ужас. Васьки не будет, Аля сообщила, что тоже уматывает на все выходные с... Она не сказала, с кем, но обещала признаться, если все пройдёт благополучно. Хорошо хоть Кетца прихватила, иначе бы бедняга от тоски сгрыз очередную пару ее дорогих туфель.

Вообще, я честно не припомню, чтобы моя подруга, которая каждый свой шаг фиксировала перед подписчиками, когда-либо была настолько загадочной. Ее интернет-поклонники тоже пребывали в лёгком шоке, подозревая, что у Али творческий кризис. Мне же казалось, моя подруга наконец-то влюбилась и впервые за долгое время решила, что блог — не самое важное занятие в её жизни.

Надо же.

Мир в последнее время и правда меняется!

— Но в воскресенье, — продолжал Роберт с лёгкой улыбкой, возвращая меня к действительности, — после свадьбы я тебя уже не отпущу.

— Вот как? — я покраснела, как маленькая девочка.

— Да. Я украду тебя на всю ночь, если ты не против. У меня выдержка, конечно, отменная, но не стальная.

Он подмигнул, а я расплылась в идиотской улыбке.

Да я руками и ногами за! И многими другими частями тела тоже!

Воскресенье, пожалуйста, наступи быстрее!

Вечером мы, довольные и уставшие, расселись вокруг костра и принялись ждать, когда наконец испечётся наша долгожданная картошка.

Солнце уже скрылось за верхушками сосен. Между деревьями медленно сгущались сумерки, над озером поднимался лёгкий туман, а костёр потрескивал, веером выбрасывая вверх крошечные золотистые искры. Воздух был пропитан запахом дыма, хвои и ароматом картофеля, от чего желудок немедленно вспоминал, что обед был несколько часов назад. А приготовленное мясо парни растаскали в считанные секунды, решив, что девочкам много не нужно. Наивные!

Сейчас ребята-фотографы и Саша-мальчик пили пиво, остальные вполне обходились соком.

Мы болтали обо всём на свете.

Лёша рассказывал, какой Женя зануда в работе. Гена тут же заступался за него, объясняя, что это не занудство, а профессионализм. Андрей жаловался, что Холмогоров почему-то уверен, что все вокруг должны уметь выдерживать его бешеный темп. Роберт, разумеется, возразил, что именно такой темп и позволяет расти профессионально. И многое другое.

В целом атмосфера была удивительно дружеской и приятной. Никто не пытался казаться лучше, чем есть, никто не выяснял, кто круче, а рабочие разногласия звучали скорее как семейные подколы.

Я сидела, сложив ноги по-турецки, и думала, что давно не чувствовала себя настолько свободной. Лёнька уже успел отписаться, что забрал Ваську из сада и что они собирают конструктор. Даже прислал несколько фотографий, на которых мой сын выглядел абсолютно здоровым, сытым и довольным жизнью.

На одном снимке он сидел посреди комнаты в окружении разноцветных деталей и сосредоточенно хмурился над очередной постройкой. На другом демонстрировал отцу нечто, напоминающее одновременно космический корабль и гараж для спорткаров. И я вроде даже окончательно успокоилась и смирилась с уготованной мне судьбой участью.

Когда картошка, наконец, испеклась, Роберт заботливо очистил верхнюю половину и протянул мне. А я протянула ему свою такую же. Так же поступили и Шурики. И Гена с Катей, кстати, тоже. Видимо, влюблённые парочки действительно ведут себя одинаково. Даже забавно.

После ужина Саша достал гитару, и началась самая романтичная часть нашего похода.

Вообще-то я не принадлежала к числу людей, способных слиться с природой и обрести духовное просветление от созерцания мха на ближайшем пне. Природу я любила на расстоянии вытянутой руки, желательно с удобным пледом, горячим чаем и возможностью в любой момент вернуться в цивилизацию.

Но песни под гитару всегда трогали что-то глубоко внутри меня.

Сашка спел знакомую лирическую песню для своей Саши, и это было невероятно трогательно и нежно. Она сидела рядом с ним, улыбаясь и пряча лицо в его плече, осторожно смахивая выступившую слезинку.

Известные хиты сменяли друг друга, кто-то попадал в ноты, кто-то предпочитал собственную тональность, а кто-то вообще знал только припевы, зато исполнял их с невероятной самоотдачей.

Мы дружно раскачивались, отбивали ритм ладонями по коленям и периодически срывались на хохот.

И я вдруг поняла, что не могу припомнить, когда в последний раз мне было настолько хорошо.

Я делала то, что хотела. Разговаривала на интересные темы, смеялась, пела песни и расслаблялась. Я понимала, как многого сама себя лишила после развода, закрывшись в своём маленьком мирке и сосредоточившись на Ваське. И постепенно убедила себя, что мне больше ничего не нужно.

Я очень любила сына. Безумно. Но, как оказалось, мне тоже было необходимо взрослое общение, возможность куда-то выбираться, знакомиться с людьми, влюбляться, смеяться до слёз и возвращаться домой с приятной усталостью.

Алю к взрослым я не относила. Иногда она вела себя хуже несмышлёного ребёнка, особенно когда очередная идея для блога внезапно становилась делом государственной важности.

Одним словом, мне не хватало жизни за пределами собственных тревог.

И, кажется, я наконец начала возвращаться в эту жизнь.

— А можно мне? — вдруг послышался голос Роберта после затянувшейся в музыке паузы.

— Ты тоже играешь? — уточнил Саша

— Посредственно, — ухмыльнулся он и взял в руки потертую акустическую гитару.

Роберт удобно устроил инструмент на колене и провёл пальцами по струнам, мягко и плавно, нарушив чистым красивым звучанием привычный шум голосов и треск костра.

А я замерла...

Парочка комаров явно воспользовалась этим и села на колено вкусить моей кровушки. Но даже они не смогли отвлечь меня от мужчины, который сейчас выглядел совершенно иначе.

Роберт держал гитару немного скованно, словно не привык выступать перед публикой. Он опустил голову, сосредоточился на струнах и, казалось, совершенно не замечал, как постепенно стихает разговор вокруг.

Я же смотрела на него и пыталась понять, сколько ещё сюрпризов скрывается в этом человеке.

И вряд ли он взял инструмент повеселить народ. Или всё же...

— Не робей, Роберт, — подмигнул ему Шурик, тем самым смутив окончательно несчастного Бобина.

Я уже решила, что сейчас он вернёт гитару, сославшись на то, что просто хотел насладиться её изгибами.

Но... Роберт внезапно заиграл и запел:

Ты ворвалась в мою жизнь с улыбкой,

За столик присев ненавязчиво.

То, что я посчитал ошибкой,

Превратилось теперь в настоящее.

.