Или… нет?

Селестина проснулась в своём жилище на вершине дерева, где размещалась мастерская Позолота, и бодро поднялась с кровати. Она всё ещё не могла до конца поверить, что всё сложилось так удачно: её взял к себе ученицей сам мастер Позолот! Быстро одевшись, она сбежала по лестнице вниз. Позолот уже сидел за прилавком и внимательно читал утреннюю газету.

– Доброе утро! – поздоровался он. – Как спалось?

– Прекрасно, спасибо, – ответила Селестина. – А вам?

– Ммм, – невнятно промычал в ответ Позолот, явно думая о чём-то другом. Что-то в газете приковало к себе его внимание. Селестина заглянула ему через плечо – и её сердце пропустило удар. Целую страницу газетного разворота занимало изображение нового дворца Виктории-Стич под броским заголовком «Уродливое пятно разрушает очарование Чароручья!». Селестина с трудом сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она уже давно с нарастающим беспокойством наблюдала, как Виктория-Стич возводит свой «дворец». Город всё полнился слухами о её сестре: кое-кто из висклингов, похоже, был готов поддержать её притязания, но большинство скорее смеялись над ней или жалели её.

– Здесь даже приводится заявление королевы, – сказал Позолот, ткнув пальцем в страницу. – И лорда Астрофеля. Они недовольны тем, что эта самая Виктория Снич вызывает раскол среди висклингов. Она нарушает гармонию.

Сердце Селестины зачастило, когда она через плечо Позолота мельком проглядела газетную статью. Всё это время она старалась обособиться от Виктории-Стич, но чем дальше, тем труднее было не обращать на неё внимания. Сестра даже обрела сторонников, которые полностью поддерживали её устремления. А её дворец, мрачный и колючий, сразу бросался в глаза – как чёрный шип среди нарядного великолепия всего остального Чароручья.

– Я уж даже удивился, – сказал Позолот, – что газеты так долго молчат об этой Виктории Снич. Она же открыто насмехается над королевой Кассиопеей! А этот её «дворец»… его давно пора снести, чтобы не мозолил глаза!

– На самом деле её зовут Виктория-Стич, – не удержавшись, поправила его Селестина.

– Попомни мои слова: однажды её ждут большие неприятности. – Позолот, сокрушённо цокая языком, сложил газету и бросил её на край прилавка.

Селестина замялась. Она ни разу не говорила Позолоту, что Виктория-Стич её сестра-близнец. Это даже нельзя было назвать ложью, но Селестина всё равно переживала и чувствовала себя виноватой. Хотя ведь рано или поздно мастер всё равно об этом узнает – не от неё, так от кого-нибудь другого…

– Я должна вам кое-что сказать, – выпалила она вдруг, и её антенны тревожно замерцали. – Понимаете, Виктория-Стич… она… на самом деле она моя сестра!

– Твоя сестра?! – ошеломлённо воззрился на неё старый ювелир.

– Да, – кивнула Селестина. – Виктория-Стич моя сестра. Мы близнецы. Простите, что я не сказала вам об этом раньше.

Позолот заметно встревожился, и у Селестины сжалось сердце. Ну всё, теперь её выгонят. В ней снова начал вскипать гнев на Викторию-Стич.

– Я… – начала она, но тут Позолот решительно вскинул руки, словно только что принял какое-то решение.

– Давай пока не будем думать о Виктории-Стич, – сказал он. – Ты лучшая ученица, какая у меня была, и в мастерскую я взял тебя за твой талант. Поэтому с моей стороны будет большой ошибкой, если я лишу тебя места из-за глупых выходок твоей сестры.

– О, спасибо вам! – вскричала Селестина, у которой от облегчения даже закружилась голова.

– Хотя, наверное, будет разумно не слишком болтать о вашем родстве, – добавил Позолот с предостерегающими нотками в голосе. – В конце концов, мы ведь ювелиры самой королевы.

– Да-да, конечно, – торопливо сказала Селестина, хотя в душе ей стало не по себе. Неужели Позолот вынуждает её выбирать между обучением в его мастерской и Викторией-Стич? Но разве можно отказаться от родной сестры?!

В обеденный перерыв Селестина вышла немного прогуляться по бульвару. По дороге она купила себе в пекарне «Розовый бутончик» сэндвич и желудёвый стакан горячего чая навынос и устроилась на скамейке неподалёку, чтобы перекусить. Но не успела она сделать и глотка, как заметила шагающих по бульвару двух знакомых висклингов.

– Тинзель! Эмбер! – окликнула она их. – Привет!

Тинзель обернулась и, просияв, тут же подбежала к скамейке. Эмбер не отставал. Селестина подвинулась, и они втроём уселись рядышком.

– Как ваше обучение? – спросила Селестина. – Ты сегодня виделась с Тишкой в Исследовательской академии?

– Виделась, – кивнула Тинзель. – Но в обед она куда-то сбежала с Руби. Мне кажется, они вместе строят какую-то лодку – на будущее, когда покинут лес. Сегодня утром нам рассказывали про человеческие города и как оставаться в них незаметными. Так интересно, ты не представляешь!

Эмбер заметно поёжился и погладил одного из дракошек, сидящих у него на плече.

– Ты уже видела дворец Виктории-Стич? – спросил он, явно торопясь сменить тему.

– Да уж, – поморщилась Селестина.

– По-моему, она уже добилась ответной реакции висклингов, – заметил Эмбер.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну как что… – Эмбер заметно оживился. – Есть тут одна такая, по имени Вишнецветка. Ты о ней не слышала?

– Нет, – покачала головой Селестина.

– Она собирает целые толпы, – продолжал Эмбер. – Вчера вечером мы были на одном из её собраний. В сущности, она говорит дельные вещи.

– Все её разговоры – об алмазных детях, – пояснила Тинзель. – И о том, что давно пришла пора изменить правила. По её словам, будет гораздо справедливее, если следующего короля или королеву возведут на трон не по праву рождения, а изберут голосованием.

– То есть мы должны получить возможность выбирать себе правителя! – подхватил Эмбер. – Убедившись, что это обязательно кто-то честный и добрый.

– Понятно, – кивнула Селестина. Наверное, именно это подразумевали лорд Астрофель и королева, заявив, что Виктория-Стич вносит смуту и раскол среди висклингов. – Но подобные антиалмазные лозунги звучали чуть ли не всегда, разве не так? И эти идеи никогда не пользовались большой популярностью.

– Да, верно, – согласилась Тинзель, – но из-за всей этой истории с Викторией-Стич они набирают силу. Большинство висклингов на самом деле не хотят, чтобы она стала королевой. Но есть и такие, которые призывают немедленно объявить её законной наследницей престола.

Селестина неловко поёрзала на скамейке.

– Послушай, я знаю, что ты тоже родилась из алмаза и что вы с Викторией-Стич близнецы, – сказала Тинзель, тоже чувствуя себя не в своей тарелке. – Но, помнится, ты говорила, что никогда не хотела быть королевой. К тому же вы с Викторией-Стич сейчас, кажется, почти не общаетесь.

– Да, я никогда не хотела быть королевой, – сказала Селелстина. Но она не могла не думать о сестре, и в её душе гнев странным образом мешался с жалостью к ней.

– А не хочешь сходить с нами на следующее собрание? – предложила Тинзель. – Послушаешь, о чём там говорят.

– Может быть, – пожала плечами Селестина. Нельзя сказать, чтобы её так уж тянуло на эти собрания, но её обрадовала возможность провести побольше времени с Тинзель и Эмбером, особенно сейчас, когда Тишка всё время где-то пропадает с Руби, а Твила учится в другом округе. Ей и самой себе было неприятно в этом признаваться, но без Виктории-Стич она чувствовала себя довольно одиноко.