– Нет, спасибо, – отказалась Виктория-Стич. Она чувствовала себя оскорблённой. Этот человек обрёк их на самую заурядную жизнь вместо той, которой они заслуживают по праву рождения, а теперь только рад свалить все их проблемы на своих подчинённых, низших чинов совета висклингов. Он даже ни разу не посетил их, чтобы хотя бы взглянуть на них. Ни одного разочка. Чувствуя, что закипает, Виктория-Стич постаралась заглушить бушующие в ней чувства. Она должна во что бы то ни стало сохранять спокойствие.

– Как вы поживаете, всё ли у вас хорошо? – поинтересовался лорд Астрофель. – Устраивает ли вас дом, который я вам предоставил?

– Да, спасибо, – кивнула Виктория-Стич. – Я пришла поговорить вовсе не об условиях нашей жизни. – Она указала на льдисто-серебряную корону на своей голове. – Я пришла поговорить вот об этом.

По лицу лорда Астрофеля пробежала лёгкая тревога.

– Ах вот как, – сказал он.

– Я и моя сестра – королевского рода, – заговорила Виктория-Стич. – Мы появились на свет из алмаза. И мы должны были стать принцессами и жить во дворце. Я родилась первой, а Селестина второй, поэтому, когда умрёт королева Кассиопея, я следующая в очереди на престол.

– Но тот алмаз оказался с изъяном, – сухо заметил лорд Астрофель. – Я сам осматривал его. Наследники трона всегда появлялись на свет из алмазов только самой чистой воды. Боюсь, ваш алмаз оказался негодным.

– Но ведь он всё равно алмаз! – воскликнула Виктория-Стич, чувствуя, как в ней снова пробуждается уже привычный жаркий гнев. – Кому какое дело, что на нём оказалось чёрное пятнышко?

– Я понимаю, почему ты так сердишься, – покачал головой лорд Астрофель, хотя по его лицу никак было не сказать, что он действительно что-то понимает. – Но это решение было принято много лет назад. Сейчас уже поздно что-либо менять. Нам остаётся только дождаться, пока на свет родится следующий алмазный ребёнок.

– Я вовсе не сержусь, – сказала Виктория-Стич, усилием воли заставляя себя улыбнуться, хотя кулачки её непроизвольно сжались. – Но что, если до окончания правления королевы Кассиопеи другой алмазный ребёнок так и не появится?

– Что ж, тогда, полагаю, не исключена возможность, что ваше право на трон будет пересмотрено, – сказал лорд Астрофель. – Но, честно говоря, я не думаю, что такое случится. Наверняка за это время успеет появиться другой алмаз.

– Но всё это так несправедливо! – воскликнула Виктория-Стич, уже не в силах сдерживать бьющие через край эмоции. – Вы говорите, что мы не королевского рода, но при этом держите нас в неопределённости, просто на всякий случай! Вы не выпускаете нас из виду с той самой минуты, как мы родились. Вы не позволяете нам жить во дворце – но ведь и жить нормальной семейной жизнью вы нам тоже не даёте!

Лорд Астрофель зашелестел бумагами на столе, неловко перекладывая их с места на место, и по его в остальном невозмутимому лицу словно пробежала тень раскаяния.

– Вам надо было держать нас под присмотром, – продолжала Виктория-Стич. – Под рукой, как свою собственность, на случай – вдруг однажды мы вам пригодимся! Вы даже не позволили никому удочерить нас. Мы так и росли одни, без родителей! А Селестина, между прочим, очень хотела бы иметь семью. – Она умолкла, переводя дыхание и невольно поглядывая через стол на лорда Астрофеля. Она и не думала, что вдруг возьмёт и выскажет ему всё это прямо в лицо. И даже не подозревала, что всё это, оказывается, на самом деле так важно для неё.

– Я очень сожалею, что так вышло, – помолчав, сказал лорд Астрофель, и на этот раз было похоже, что он и впрямь сожалеет. – Но обстоятельства оказались беспрецедентными: ничего подобного прежде в Висклинг-Вуде не случалось. Да, мы хотели приглядывать за вами. Просто… на всякий случай.

– На случай чего? – бросила Виктория-Стич, кипя от ярости. – На случай, если другие висклинги в конце концов опомнятся и сообразят, что мы с Селестиной принцессы и должны жить во дворце как законные наследницы престола?

Лорд Астрофель даже немного растерялся при виде её столь бурного негодования.

– Алмаз был загрязнён, и это факт, – сказал он наконец, сплетая пальцы. – Моей же главной целью всегда было поддержание порядка и гармонии в Висклинг-Вуде, которые держатся на строжайшем соблюдении правил. Мы не хотим, чтобы висклинги пришли к мысли, что претендовать на трон может кто угодно!

Виктория-Стич прикусила язык и, сделав глубокий вдох, постаралась успокоиться, хотя от гнева в голове у неё уже всё плыло. Ей никак не удавалось заставить себя мыслить разумно. Она не кто угодно – она родилась из алмаза!

– Тебе следовало бы вести себя благоразумнее, – нахмурился лорд Астрофель. – До меня доходили слухи о некоторых твоих выходках. О том, что ты всюду называешь себя законной наследницей трона и носишь эту свою глупую корону даже в школе. Я бы списал всё это на детские игры, но сейчас вижу, что дело обстоит гораздо серьёзнее. Пожалуй, с сегодняшнего дня я буду присматривать за тобой ещё внимательнее. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты навлекла на себя неприятности.

– А я вот не думаю, что вас на самом деле заботит, что со мной происходит, – огрызнулась Виктория-Стич. Слова эти вырвались у неё как-то сами собой, она не смогла сдержаться.

Лорд Астрофель строго посмотрел на неё, вскинув кустистые брови:

– Со старшими, милая моя, так не разговаривают!

Виктория-Стич так крепко стиснула зубы, что ещё чуть-чуть – и они бы раскрошились. Главное – не ляпнуть ничего больше. Нужно немедленно извиниться и улыбнуться. Урсулина ведь предупреждала, чтобы она следила за своим языком и вела себя сдержанно.

– Полагаю, тебе пора уходить, – сказал лорд Астрофель, бросив взгляд на часы на стене, где по циферблату, отмечая время, кружили звёзды и луны. – У меня сегодня назначены кое-какие важные встречи.

И тут кипящий внутри Виктории-Стич гнев наконец прорвался наружу.

– Но что может быть важнее этого?! – пронзительно выкрикнула она, вскакивая с кресла и топая ногой.

Лорд Астрофель нажал на кнопку звонка на своём столе, и в кабинет тут же вошли двое стражников. Виктория-Стич в испуге уставилась на них.

– Это моё последнее слово, – сказал лорд Астрофель. – Стража, выведите её на улицу. До свидания, Виктория-Стич.

Во время поездки домой Виктория-Стич почти не открывала рта. Она едва выдавила из себя улыбку, когда Селестина вприпрыжку побежала ей навстречу, искря антеннами от переполняющих её радостных новостей.

– Ага, здорово, – кивнула Виктория-Стич, когда они вместе сели в поезд. – Молодец, Селестина. – После этого она уселась возле окна и всю дорогу просидела, глядя в него, с лицом мрачнее тучи.

– Плохо, что ты вела себя так несдержанно, – упрекнула её Урсулина, когда Виктория снова сидела рядом с ней в её новом тёмном и мрачном убежище. – Это очень осложнит нам возможность действовать дальше!

– Знаю, – буркнула Виктория-Стич. – Но я не могла сдержаться! Он совершенно вывел меня из себя. – Она погладила Звездинку, и ей стало чуть легче, когда дракошка нежно потыкался в неё мордочкой.

– Ладно, теперь, по крайней мере, ты точно знаешь, как обстоят дела, – сказала Урсулина. – Кстати, интересно он обмолвился, что тебя могут снова принять во внимание как претендентку на трон, если до смерти королевы Кассиопеи новый алмазный ребёнок так и не появится. – Она умолкла и покосилась на Викторию-Стич из-под длинных висклингских ресниц. – Хотя убийство – это очень плохо…