– Вискисомниоза, – произнесла Селестина.
– Почти получилось, – шепнула Виктория-Стич. – Попробуй ещё раз!
– Виски-сомни-оза! – повторила Селестина.
– Уже лучше, – похвалила Виктория-Стич, поглядывая на стражника – вдруг он их услышит?
Селестина повторила ещё несколько раз, пока Виктория-Стич не кивнула. В её глазах зажёгся опасный огонёк.
– Отлично! – сказала она. – Ты готова!
Глава 37
В сопровождении стражника Селестина спустилась по скальному уступу и вниз по лестнице к строению, где помещалось управление тюрьмы. По пути она всё время повторяла про себя заклинание – только бы не забыть его! Теперь всё зависело от неё, и она не могла позволить себе ошибиться. Стражник подошёл к сейфу, отпер его, взял палочку Селестины и подал ей.
– Прошу вас, ваше величество, – сказал он.
– Спасибо, – сказала Селестина и трясущейся рукой взяла палочку. Дрожь колотила всё её тело. Неужели она в самом деле осмелится заколдовать стражника?! Он вежливо улыбнулся ей и, опустив голову, принялся писать что-то в раскрытой перед ним большой книге. Селестина больше не колебалась. Подняв палочку, она направила её на стражника и выкрикнула: – Вискисомниоза!
Из звезды на верхушке палочки вырвались яркие алмазные искры, осыпав стражника. Тот на мгновение поднял на Селестину удивлённый взгляд, а потом глаза его закрылись, и он сонно обмяк в кресле.
Селестина ошеломлённо уставилась на свою палочку. Она понятия не имела, что способна на такое! И не ожидала, что случившееся пробудит в её душе вспышку мрачного восторга, прорвавшуюся наружу коротким нервным смешком. Она быстро подскочила к заснувшему стражнику, сняла с его пояса кольцо с ключами и, подхватив свой цветок, со всех ног помчалась обратно к камере Виктории-Стич.
– Ключи у меня! – запыхавшись, выпалила она. – Я усыпила стражника!
– Молодчина! – Губы Виктории-Стич изогнулись в ликующей улыбке.
Селестина проворно отперла дверь камеры, распахнула её и, ворвавшись внутрь, повисла на шее у сестры. Пока они стояли так, крепко обнявшись, их антенны искрили и потрескивали. Оттого, что они снова были вместе, воздух словно наполнился электричеством.
– Нужно уходить! – сказала Селестина. – Мы должны отправиться на поиски Урсулины – я знаю, где она прячется!
– Что?! – воскликнула Виктория-Стич. – Ты мне этого не говорила!
– Сейчас нет времени на разговоры! – сказала Селестина. – Идём скорее! Я всё объясню по дороге.
– Ей конец, – мрачно заявила Виктория-Стич, когда они, стараясь поменьше топать, бежали по скалистому уступу и каменным лестницам из тюрьмы в ясную тихую ночь. Дождь наконец прекратился, и ветер тоже стих. Только прохладный ночной воздух словно вибрировал от напряжения – как будто весь лес на миг затаил дыхание в ожидании того, что должно случиться…
Виктория-Стич оседлала цветок позади Селестины, и они, покачиваясь, поднялись в воздух. У Селестины не было привычки возить пассажиров, поэтому до убежища Урсулины они летели медленнее, чем ей хотелось. Они двигались к югу, держась над самым руслом ручья, в хрустально-чистой воде которого ярко отражалась оранжевая, как спелая тыква, луна. Наконец они достигли Пепелищного округа, и Селестина крикнула Виктории-Стич, крепко прижавшейся к её спине и вцепившейся в стебель цветка:
– Высматривай по берегам большой старый дуб. В нём должна быть заброшенная лавка под названием «Всякая всячина»! – Вон там! – сказала вдруг Селестина, когда они обогнули излучину ручья. Она указывала на огромный дуб, раскинувший свои могучие корни до самой воды. Над покосившейся дверью в его подножии болталась потускневшая вывеска «Всякая всячина». – Где-то здесь должен быть люк в земле! – сказала Селестина, ткнув пальцем в неухоженную, заросшую клумбу среди корней, и тут же взлетела повыше в крону дерева, чтобы их никто не заметил. – Я знала, что мы доберёмся сюда раньше стражи. Готова поспорить, Тинзель они и слушать не стали!
Виктория-Стич спрыгнула с цветка на корявый извилистый сук и принялась расхаживать по нему, тяжело дыша.
– Я эту Урсулину в порошок сотру, – рычала она. – Она ещё пожалеет, что вообще родилась на свет! Дай мне свою палочку, Селестина.
Селестина взглянула на палочку в своей руке. Она знала, что Виктория-Стич тоже может ею пользоваться. Ведь кристалл у них был один на двоих.
– Ты не должна причинять ей вред, Виктория. Прошу тебя, – взмолилась она. – Заколдуй её сонными чарами. А потом мы её свяжем и доставим властям! Наверняка в её укрытии найдутся доказательства, что именно она убила королеву. В конце концов, она же хранит там «Книгу Висклингов»! А может, и твой алмазный порошок. Я ведь знаю тебя, сестра! Как бы ты ни ненавидела Урсулину, ты не сможешь спокойно жить с мыслью, что убила её!
Виктория-Стич вздохнула. Лицо её чуть смягчилось, напрягшиеся плечи опустились.
– Ладно, – сказала она, немного успокоившись. – Но только если у меня не останется другого выхода!
Селестина кивнула. С этой уступкой она готова примириться. Она протянула Виктории-Стич свою палочку, и та взяла её.
– А ты оставайся здесь, – сказала она.
– Нет! – отказалась Селестина. – Я пойду с тобой.
– Это слишком опасно!
Селестина, упрямо сжав губы, оседлала свой цветок:
– Я больше не нуждаюсь в твоей защите. Давай садись, я спущу нас вниз!
Глава 38
Сёстры легко приземлились рядом с клумбой и крадучись двинулись вперёд, осторожно раздвигая руками цветочные стебли. Вскоре они действительно заметили в земле потайной люк.
Виктория-Стич нагнулась и медленно приподняла крышку. Цветочные заросли вокруг них тут же озарил выпущенный из-под земли зелёный свет. Виктория-Стич сунула голову в щель и огляделась, не выпуская крепко зажатую в руке волшебную палочку.
Первое, что она увидела, – это спина Урсулины, сидящей за столом посреди небольшой подземной пещерки. Её волшебная палочка стояла в банке на столе, заливая всё вокруг изумрудно-зелёным светом. Поставив локти на раскрытую «Книгу Висклингов» и опустив голову на ладони, она склонилась над густо исписанными страницами. Селестина предупреждала Викторию-Стич, что теперь Урсулина выглядит совсем иначе: она изменила цвет волос и одежду, стала иначе пользоваться косметикой – одним словом, превратилась в Вишнецветку. И всё равно Виктория-Стич не могла сдержать удивление, увидев её в новом обличье. Удивление и ярость. Её рука, сжимающая палочку Селестины, задрожала от ненависти. Она понимала, что сейчас ей нужно всего лишь произнести сонное заклинание – и Урсулина тут же заснёт, даже не успев обернуться, но что-то не давало ей это сделать. Ей хотелось высказать Урсулине всё, что накипело на душе. Хотелось, чтобы Урсулина увидела её. Двигаясь как можно тише, Виктория-Стич начала спускаться в отверстие люка, осторожно ставя ноги на перекладины приставленной к нему лесенки.
– Что ты делаешь?! – беззвучно воскликнула сверху Селестина, вытаращив глаза.
Виктория-Стич приложила палец к губам и легко спрыгнула на земляной пол.
Урсулина резко обернулась.
– Ты! – задохнувшись, выпалила она и тут же потянулась к своей палочке, но Виктория-Стич уже произнесла заклинание, и палочка Урсулины, рассыпая серебряные искры, взмыла в воздух и понеслась прямо в руки Виктории-Стич.
