– Помнишь, как нянюшка Роза привозила нас сюда, чтобы заказать нам волшебные палочки? – спросила сестру Селестина, когда они шли от станции по запружённой народом оживлённой улице, где среди деревьев мелькали очень заманчивые на вид магазинчики с крохотными окошками самых причудливых форм. Среди них буйно цвели лесные цветы всех оттенков. – Я уже и забыла, как здесь красиво!

В конце торговой улицы они свернули на широкий, нарядный бульвар, вымощенный песчано-жёлтым камнем. Деревья здесь стояли особенно рослые и могучие: высокие берёзы и раскидистые дубы. Посередине бульвара тянулись высаженные в линию цветы, вдоль них стояли резные золотые скамейки. Селестина обратила внимание на дорогие и элегантные наряды отдыхающих висклингов, сидящих и беседующих на этих скамейках. И порадовалась про себя, что надела сегодня свою лучшую мантию.

Виктория-Стич не разглядывала других висклингов: её взгляд был прикован к широкой аллее, ведущей к королевскому дворцу. Этим дворцом было самое большое дерево во всём лесу – высокое, старое, с могучим узловатым стволом и очень широкой кроной, которая величественно возносилась к самому небу. То здесь, то там на стволе виднелись пристроенные к нему островерхие башенки и узорчатые балконы. Среди веток и листьев вились деревянные дорожки и лесенки, ведущие высоко на дерево, к самым верхним веткам, к дверям, где располагались дворцовые службы и где жили слуги.

Виктория-Стич всё ускоряла и ускоряла шаг и в конце концов побежала так, что её чёрная мантия развевалась у неё за спиной. Добежав до окружающей дворец кованой ограды, она схватилась руками за её изящные завитки и прижалась к ней лицом.

– Вот где мы должны жить! – сказала она, когда Селестина наконец нагнала её. Просунув руку сквозь ограду, Виктория-Стич со страстью ткнула пальцем в сторону дворца. – Вот здесь! Как принцессы! – Задохнувшись, она повернулась к Селестине. Антенны её сыпали искрами как фейерверки. – Ладно, у меня тут кое-какие дела сегодня, – заявила она. – Я встречу тебя после твоего собеседования. Удачи!

Селестина толкнула дверь в мастерскую Позолота, и где-то в глубине негромко звякнул колокольчик. Внутри оказалось очень светло и ярко. С середины потолка свисала огромная многоцветная люстра, и её хрустальные подвески бросали на стены радужные блики. Всюду, куда ни кинь взгляд, стояли стеклянные шкафы и витрины, полные ослепительно сверкающих украшений. Сапфиры сияли как ночное небо, опалы переливались всеми цветами, словно отражая свет звёзд, рубины полыхали как раскалённые угли. У Селестины даже дыхание перехватило от всей этой красоты. Сердце бухало в груди от волнения. Она посмотрела туда, где за прилавком стоял невысокий старичок, разглядывая через увеличительное стекло маленький изящный венец из лунного камня. У него была бледно-изумрудная кожа, острая зелёная бородка и изборождённое глубокими морщинами лицо. Это и был сам Позолот.

Позолот сел за свой стол в дальнем конце мастерской и одобрительно поглядел на Селестину.

– Ты принесла с собой что-нибудь, что хотела бы показать мне? – спросил он.

Селестина кивнула, внезапно сильно оробев оттого, что сейчас ей придётся показывать такому важному мастеру свои любительские поделки. Она положила на стол свой чемоданчик и щёлкнула замочком в форме звезды.

– Последнее время я мастерила в основном тиары, – смущаясь, объяснила она. – Для выпускного бала, который состоится в следующую звездницу. – Она бережно извлекла из коробки цветочный венок Твилы и выложила его на стол. Сделанные из кристаллов бутончики, вплетённые в основу из витой золотой проволоки, переливались всеми оттенками розового, как живые цветы.

– Очень, очень оригинально! – похвалил Позолот, и Селестина, чуть осмелев, достала из чемоданчика тиару Твилы и поднесла её к свету. Аквамариновые водяные кристаллы засияли, рассеивая по всей комнате танцующие голубые и зелёные лучики. Позолот одобрительно забормотал, изучая тиару.

– Вот эту я делала для себя, – продолжала Селестина, доставая совсем маленькую тиару из разноцветных камней и золотой филиграни. – А вот эту – для моей сестры. – Она раскрыла свой альбом для эскизов и показала Позолоту рисунок короны, предназначенной для Виктории-Стич. – Только она слишком большая и не поместилась в мой чемоданчик.

– А что это здесь нарисовано – неужели звёздный камень? – спросил Позолот, внимательно разглядывая рисунок.

– Гм… да, верно, – чуть замявшись, ответила Селестина, чувствуя, как розовеют её щёки. – Но он, конечно, не настоящий.

– Ясно, ясно, – сказал Позолот и, вскочив со своего кресла, принялся мерить мастерскую шагами. – Мне нравится твоё видение, – сказал он наконец. – Чувствуется, что украшения – твоя страсть!

– Так и есть! – воскликнула Селестина. – Мне всегда хотелось мастерить украшения. Я хочу, чтобы все висклинги сияли!

Морщинистое лицо старого мастера расплылось в широкой улыбке, а его антенны даже замерцали от удовольствия.

– Тогда я буду очень рад взять тебя к себе ученицей! – сказал он.

Попрощавшись с Селестиной, Виктория-Стич обошла дворец и направилась туда, где позади него высились деревья, в которых располагались приёмные советников и управляющих. Остановившись перед входом в раскидистый платан, она громко постучала в дверь.

– У меня назначена встреча с верховным советником, – сказала она, когда ей открыли.

Её провели в просторную, очень солидную на вид приёмную с большим столом посередине и велели подождать, указав на одно из нескольких кресел. Она сидела, нетерпеливо притоптывая ногой, пока в приёмную не вышел изысканно одетый висклинг с волосами цвета спелого каштана и жестом не пригласил её следовать за ним. Он провёл её по плавно изогнутой лестнице на широкую, застланную ковром площадку и дальше, до двери с золотой табличкой, на которой была выгравирована надпись «Лорд Астрофель».

Как бы долго ни ждала Виктория-Стич этой минуты, сейчас ей сделалось не по себе. Лорд Астрофель был самым влиятельным висклингом во всём лесу, за исключением разве что королевы. Она затаила дыхание, готовясь примечать всё, что только можно, как просила её Урсулина. Тут дверь перед ней распахнулась, и она оказалась в просторном кабинете, где сильно пахло деревом, воском для полировки и старыми книгами.

Лорд Астрофель в изумрудно-зелёной мантии сидел возле высокого стрельчатого окна за широким дубовым столом, на котором громоздились стопки бумаг, перья и чернильницы. Его седая борода была такой длинной, что ему пришлось перекинуть её через плечо. Он выглядел не старым, а прямо-таки древним.

– Добрый день, Виктория, – сказал он.

– Виктория-Стич, – поправила она его. Процокав каблучками через комнату, Виктория-Стич уселась в кресло, стоящее по другую сторону стола, отметив при этом, что никакой охраны в кабинете не видно. Урсулине это понравится. И всё же в груди у неё всё сжималось при мысли о том, что они собираются сделать – наложить заклятие на столь значительного висклинга. Неужели они и впрямь на это осмелятся? Ведь если их с Урсулиной застанут за такими делами… но нет, об этом лучше не думать.

– Чем я могу тебе помочь? – спросил лорд Астрофель. – Быть может, вам с сестрой не хватает карманных денег? Но тогда вам стоило написать мне. Мои служащие готовы помочь вам с любыми затруднениями.