– Слушайте меня все! Я ваша принцесса, – произнесла она, и её гулкий голос прозвучал так громко, что легко перекрыл даже грохот фейерверков. – Я рождена из алмаза! – Она выглядела такой счастливой… Только было в этом счастье что-то лихорадочное. Что-то ненормальное… словно она бредила.

Селестине стало нехорошо. Что вытворяет её сестра?! Что подумает королева Кассиопея, если выглянет сейчас в окно и увидит всё это представление?! А уж слышно Викторию-Стич наверняка отлично и во дворце!

– Позвольте рассказать вам историю, – продолжала Виктория-Стич, глядя вниз с высоты своего полёта. – Историю о том, как все эти годы мне отказывали в моём законном праве быть наследницей престола…

– Тебе никогда не стать нашей королевой! – крикнул кто-то, и толпа взорвалась гневным гомоном.

Но Виктория-Стич невозмутимо продолжила, словно ничего не случилось:

– Однажды тёмной грозовой ночью под багрово-красной луной…

Но толпа внизу уже её не слушала. Висклинги кричали, подняв такой шум, что Виктория-Стич вряд ли могла слышать саму себя. Селестина едва могла дышать. Больше всего ей хотелось убежать куда-нибудь и спрятаться, но она не могла отвести глаз от сестры. Что же та вытворяет?! Кое-кто из висклингов в толпе уже яростно вскидывал кулаки. А кто-то уже оседлал свой летучий цветок или лист и устремился в небо, прямо к Виктории-Стич.

– Убирайтесь! – закричала она, заметив их, и в её голосе послышалась паника. – Послушайте меня! – Она взглянула вниз, туда, где стояли её сторонники, висклинги в чёрном. – Помогите мне!

Но никто из них не поспешил ей на помощь. Они замерли и молча смотрели на неё, не выходя из тени – понимая, что против остальной толпы им делать нечего.

Селестина в страхе зажала себе рот руками, глядя, как выражение лица её сестры сменилось с восторженного на отчаянно-испуганное. Не выдержав, Селестина метнулась вперёд:

– Они же нападут на неё!

Но Тинзель проворно оттащила её обратно.

– Нет! – крикнула она. – Ты сама можешь пострадать!

– Мне всё равно! – кричала Селестина, заливаясь слезами. Она не отрываясь смотрела на Викторию-Стич, которую уже было почти не различить среди множества висклингов, окруживших её в небе.

Виктория-Стич затравленно оглядывалась, не понимая, что происходит, и отстреливаясь фейерверками от каждого, кто подбирался к ней слишком близко. Внезапно раздался оглушительный, пронзающий уши визг, и Селестина, ахнув, увидела, что Виктория-Стич стремительно падает: разъярённая толпа смяла и изорвала её крылья, и теперь они бесполезно болтались у неё за спиной развевающимися клочками прозрачной ткани. Ни о чём больше не думая, Селестина мигом вскочила верхом на свой летучий цветок и стрелой взвилась в небо, широко раскинув руки. Виктория-Стич угодила прямо в её раскрытые объятия, и они вдвоём бешено завертелись в воздухе, прежде чем затормозить и плавно опуститься на землю. Это было потрясающее чувство – оказаться вот так вдвоём, вместе, у всех на глазах.

– Ты что вытворяешь! – гневно напустилась на сестру Селестина. – Ты же могла покалечиться!

– А я и покалечилась! – заявила Виктория-Стич. – Смотри, у меня вся щека исцарапана!

Тут откуда-то со стороны дворца донёсся рёв сирены, и через мгновение к ним уже мчался целый отряд королевской стражи, держа на изготовку волшебные палочки и щиты. Стражники мигом окружили Викторию-Стич и подхватили её под локти.

– А НУ ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! – визжала она, отчаянно брыкаясь и пытаясь вырваться из их железной хватки.

– Стойте! – воскликнула Селестина, но стражники даже не обратили на неё внимания – они тут же подняли её сестру в воздух на широком летучем листе и унесли туда, где позади дворца высились правительственные деревья.

Селестина горько расплакалась, не успевая вытирать слёзы. Кое-как отдышавшись, она подняла глаза – и… увидела вокруг себя только гневные, негодующие лица, сверлящие её мрачными взглядами.

– Они все видели, как ты спасла Викторию-Стич, – шепнула ей на ухо Тинзель.

– Это очень плохо отразится на нашей мастерской, – сказал Позолот на следующий день. – Висклинги прослышали, что Виктория-Стич твоя сестра. Я не могу допустить, чтобы наши покупатели видели тебя здесь.

Селестина сидела позади прилавка, уронив голову на руки. Она всю ночь не сомкнула глаз, думая, что могло случиться с Викторией-Стич после того, как стража схватила её.

– Это ставит меня в очень сложное положение, – покачал головой мастер. – Мы ведь ювелиры королевы, ты же знаешь.

– Знаю, – ответила Селестина. – Мне очень жаль. Я только не знаю, что делать.

– Твоей вины в этом нет, – сказал Позолот. – Но я думаю, что тебе лучше некоторое время поработать в заднем помещении. Пока всё не успокоится.

– Хорошо, – кивнула Селестина, чувствуя, как у неё горят щёки.

– Но если с Викторией-Стич случится ещё что-нибудь, – продолжал Позолот, – у меня не будет иного выхода, кроме как уволить тебя. Весьма сожалею.

– Я понимаю, – подавленно прошептала Селестина.

Едва улучив возможность выйти из мастерской, Селестина набросила мантию с капюшоном, надвинув его как можно ниже на лицо, и торопливо зашагала по бульвару к дворцу сестры. На её стук дверь чуть приоткрылась, и за узкой щелью показалось бледное личико Виктории-Стич.

– Входи! – пригласила она свистящим шёпотом, и Селестина быстро скользнула внутрь.

– Они тебя отпустили! – воскликнула она с огромным облегчением. – Ты плакала, да?

– Нет, – помотала головой Виктория-Стич, вытирая тёмные потёки на щеках, и, цокая каблучками по чёрно-белым плиткам, направилась в свою любимую башенку. Но в её походке что-то изменилось – она уже не была такой уверенной.

– Послушай, то, что ты устроила вчера, было ужасно глупо, – заговорила Селестина, шагая следом за сестрой. – Только посмотри, на какие неприятности ты себя обрекла. Ты же поклялась, что не станешь пользоваться этими своими крыльями!

– Я уже сыта по горло твоими указаниями, что мне делать и чего не делать, – утомлённо заявила Виктория-Стич, взбираясь вверх по винтовой лестнице и распахивая дверь в башню. Внутри неё оказалась прилепившаяся к стволу дерева небольшая круглая комнатка с чёрными, усыпанными звёздами стенами и узким стрельчатым окном. Виктория-Стич подошла к окну и уставилась на улицу, повернувшись к Селестине спиной.

– Если ты явилась только для того, чтобы читать мне нотации, то можешь уходить, – сказала она.

Селестина вдохнула поглубже, стараясь подавить закипающее раздражение. Она ведь действительно обрадовалась, что сестру отпустили – вот за это чувство и стоит держаться. Но это оказалось непросто. Виктория-Стич… она же почти всё, всё испортила. Причём для них обеих.

– Что они тебе сделали? – спросила Селестина. – Власти, я имею в виду.

– Вынесли мне предупреждение, – пожала плечами Виктория-Стич. – Забрали мои крылья и сказали, что в следующий раз я отправлюсь прямиком в тюрьму. И чуть не отобрали у меня волшебную палочку. – Она с силой пнула стену чёрным сапожком.

Селестина сочла за лучшее промолчать. Гнев уже вовсю бурлил в ней, грозя прорваться наружу. Она пристально смотрела на сестру, на её худенькое тело, худенькую фигурку в чёрной одежде, на огромный растрёпанный пучок чёрных волос на макушке, из которого во все стороны торчали спутанные пряди с мерцающими в них крохотными серебряными звёздочками. И задержала взгляд на сверкающей ледяным блеском короне и на тонкой бледной шейке, которая всё это держала.

– Никто меня не понимает, – сказала Виктория-Стич, не оборачиваясь. – Особенно ты.