– Я никому не скажу, – повторила Виктория-Стич, внезапно ощутив, как в глубине её души шевельнулся страх. Урсулина что, угрожает ей? До этого момента ей как-то всерьёз не приходило в голову, что они могут оказаться в тюрьме, но Урсулина права. То, что они делают, это ведь плохо… Это преступление. Она содрогнулась.

– Я знаю, что не скажешь, – улыбнулась Урсулина, и от этой дружеской улыбки Виктории-Стич сразу стало легче на душе. Они ведь друзья. Они на одной стороне. Вдвоём против всего остального Висклинг-Вуда.

Виктория-Стич была уже дома, когда входная дверь внезапно распахнулась, впустив нянюшку Эвелину. Няньки, назначенные властями, всегда так входили – без стука, как к себе домой. Виктория-Стич насупилась.

– Вот зашла взглянуть, как вы тут, – весело сказала нянюшка Эвелина. – Всё ли у вас в порядке с тех пор, как мы виделись в прошлый раз? Я тут принесла кое-чего, чтобы ваш буфет не пустовал.

Виктория-Стич окинула взглядом бумажные пакеты в руках нянюшки и тут же заметила кое-что ещё.

– А это что? – спросила она, ткнув пальцем в золотой конверт.

– О, это для Селестины! – сказала нянюшка Эвелина. – Лежало у вас на коврике перед дверью. С виду что-то важное, а?

– Наверное, – прошептала Виктория-Стич, чувствуя внезапный прилив тревоги. Что-то это было не похоже на очередное письмо с отказом.

– Я отнесу Селестине, – сказала она и, выхватив конверт из рук нянюшки Эвелины, выскочила из кухни и торопливо взбежала по лестнице к комнате сестры. Она всё ещё злилась на неё, но ей всё же очень хотелось узнать, от кого это письмо. Она постучала, и тут же услышала за дверью звуки голосов. Сердце её упало.

– Вот, тебе письмо пришло, – буркнула Виктория-Стич, когда дверь открылась. Она сунула Селестине конверт и осталась стоять рядом, скрестив руки и нетерпеливо притоптывая ногой.

Селестина, поддев край ноготком, вскрыла конверт, и из него вырвалось облачко золотой пыли. Внутри оказалась плотная карточка приятного кремового цвета, вся в золотых блёстках, которые тут же усыпали весь пол.

– Что это? – с любопытством спросила Тишка, заглядывая Селестине через плечо.

Селестина осторожно развернула карточку и начала читать.

– Это из мастерской Позолота, – сказала она. – Они приглашают меня на собеседование!

– От Позолота! – воскликнула Твила, сидящая в глубине комнаты. – От того самого?

– Да! – кивнула Селестина. На её щеках вспыхнули два лихорадочных красных пятна.

– Так это же здорово! – сказала Тишка. – Если тебя примут, ты тоже будешь учиться в Чароручье, как и я! – Она тут же подскочила к Селестине и заключила её в объятия. – Ты молодчина!

Виктория-Стич незаметно отступила к двери, чувствуя набухающий в горле комок. Она подождала немного в надежде, что Селестина взглянет на неё, но та всё таращилась на карточку, словно не веря своим глазам, в окружении радостно скачущих Твилы и Тишки.

Виктория-Стич развернулась и быстро вышла из комнаты.

– Я так волнуюсь, – призналась Селестина, когда они с Викторией-Стич стояли на железнодорожной платформе Бурьянника. Она принарядилась для поездки, надев свою лучшую мантию – нежно-кремовую, расшитую золотыми звёздами, – и заколов волосы украшенными самоцветами заколками, которые смастерила своими руками. На ногах её сверкали невысокие, до щиколотки, сапожки, с золотыми блёстками, а свою волшебную палочку она несла в красивом чемоданчике с застёжкой в виде звезды.

– Ну и где этот поезд? – в нетерпении топнула ногой Виктория-Стич, всё время вытягивая шею в надежде разглядеть его с платформы. – Мы что, целый день тут будем торчать?

Наконец откуда-то издалека донёсся приглушённый расстоянием гудок, а за ним – всё нарастающий перестук колёс приближающегося поезда. Большой Висклингский Экспресс плавно подъехал к платформе и замер, с шипением выпуская из трубы клубы мерцающего дыма и ярко сияя на утреннем солнце сочной рубиновой краской. Из одного из вагонов на платформу спрыгнул проворный висклинг-проводник в ярко-зелёной форме с золотыми позументами и распахнул дверь.

– Прошу занимать места! – бодро пригласил он пассажиров.

Селестина примостилась на сиденье за столиком, Виктория-Стич уселась напротив неё.

– Спасибо, что решила поехать со мной, – сказала Селестина, когда поезд, вздрогнув, тронулся и с пыхтением отошёл от платформы. За окном замелькали древесные корни и островки лесных цветов.

– Не за что, – ответила Виктория-Стич, чуть смущённо ёрзая на сиденье. Она не так просто провожала сестру в Чароручье: у неё были собственные планы на эту поездку. Ей наконец-то удалось договориться о встрече с лордом Астрофелем! Чтобы отвлечься от кольнувшего её чувства вины, она, торопливо порывшись в своей сумке, достала из неё газету и развернула перед собой, загородив лицо.

– Что ты хочешь там вычитать? – спросила Селестина.

– Слежу за новостями, – отрывисто бросила Виктория-Стич.

Вообще-то газета её совершенно не интересовала: она прятала за ней страницы, вырванные из «Книги Висклингов», которую читала всю неделю, прячась в своей комнате. Книга оказалась необычайно познавательная: трудная, но захватывающе интересная. И полная того, чего, конечно, Виктории-Стич знать не полагалось. Она испытывала приятное волнение, читая описания разных чар, особенно тех, что были собраны в конце книги – самых злых, самых страшных, которые не следовало знать никому из висклингов. Она читала о ядах и заклинаниях, дробящих кости, и о зелье, позволяющем подчинить себе любого, кто хотя бы пригубит этот колдовской напиток с мелкими пурпурными пузырьками. Поёрзав, Виктория-Стич устроилась поудобнее на мягком сиденье вагона, чувствуя себя настоящей злодейкой.

Через некоторое время послышался нестройный перезвон, и в дверях вагона показались что-то вроде большой золочёной тележки, которой управляла женщина-висклинг с персиково-розовыми волосами. Она жевала, то и дело выдувая большие салатово-зелёные пузыри, которые с громким хлопком лопались у неё на губах.

– Закуски, сладости? – предложила она.

– Шоколадные звёздочки, пожалуйста, – сказала Виктория-Стич. – И ещё две порции грибного паштета и сэндвичи с корнишонами. Я заплачу. – Она достала из сумки кошелёк и высыпала на стол целую пригоршню толстых тяжёлых золотых монет.

Селестина удивлённо уставилась на них:

– Откуда у тебя столько денег?

– Накопила, – ответила Виктория-Стич.

Селестина нахмурилась, но больше с расспросами не приставала. Они только-только помирились после недавней ссоры, и она всё ещё купалась в лучах счастья от того, с каким энтузиазмом Виктория-Стич вызвалась проводить её на собеседование в Чароручье.

Поезд катился через пронизанный солнечными лучами лес. Чем ближе он подъезжал к Чароручью, тем больше наполнялись пассажирами его вагоны. К тому времени как он прибыл к месту назначения, все места в вагоне были уже заняты, и Виктория-Стич пришла в крайнее раздражение, когда ей пришлось подвинуться, чтобы уступить соседнее сиденье пожилому висклингу с серебристыми закрученными усами. Они поссорились, и он пригрозил, что подаст на неё жалобу.

– Тебе стоит вести себя осторожнее! – мягко упрекнула её Селестина, когда они вдвоём сошли с поезда. – Не то однажды влипнешь в серьёзные неприятности!

– Пфф! – фыркнула в ответ Виктория-Стич. Сестру она почти не слушала – разглядывала окружающее их великолепие. Вокзал в Чароручье выглядел куда роскошнее, чем любая другая станция в Висклинг-Вуде. Скаты крыш украшали золотые резные карнизы, а у входа высилась статуя королевы Кассиопеи в полный рост, целиком изваянная из розового кварца. Голову статуи украшала сверкающая самоцветными камнями корона.