Виктория-Стич уже довела себя до белого каления. Она стояла у окна самой высокой башенки своего дворца и смотрела на висклингов, занятых своими обычными вечерними делами. Главным образом – разгуливали туда-сюда по бульвару, оживлённо поблёскивая антеннами и беззаботно болтая, держа в руках бумажные пакеты с дорогущими покупками. Свесившись через подоконник и вытянув шею, она изо всех сил вглядывалась в даль, где высилось дерево, в котором располагалась мастерская Позолота. Почему это Селестина до сих пор не сподобилась навестить её?! Виктория-Стич крепко стиснула кулачки… и в этот самый миг увидела, как дверь мастерской Позолота распахнулась, и на пороге показалась фигурка с сияющими в мягком вечернем свете волосами цвета белого золота. Селестина! Наконец-то! Вся злость Виктории-Стич мигом испарилась, когда она увидела, что Селестина торопится по бульвару как раз в её сторону. Виктория-Стич мигом сбежала вниз по лестнице, наслаждаясь звонким цоканьем каблучков своих новых остроносых сапожек, и распахнула входную дверь:

– Ты всё-таки пришла!

– Здравствуй, – сказала Селестина. Она даже не улыбнулась, отчего Виктория-Стич совершенно опешила. Селестина сняла свою мантию, повесила её в прихожей и оглядела великолепный холл с выложенным блестящей чёрно-белой плиткой полом и люстрой из розового кварца.

– Про твой дворец сегодня утром написали в газете, – сказала она.

– Знаю! – с гордостью заявила Виктория-Стич. – Ну и как он тебе, нравится?

– Ты вот-вот попадёшь в беду. Я уверена, что не пройдёт и пары дней, как в твою дверь постучат представители властей. Ты так и не скажешь мне, где взяла деньги на всё это?

– Ну не могу я сказать! – заявила Виктория-Стич, скрестив руки на груди. И почему Селестина вечно пристаёт к ней с такими вопросами?! Она-то надеялась, что сестра порадуется за неё и даже будет гордиться ею, а вместо этого она снова заставляет её чувствовать себя так, словно она в чём-то не права.

– Я чуть не лишилась из-за тебя своего места в ювелирной мастерской! – бросила Селестина обвиняющим тоном.

– Что?! Как это? Я даже ни разу не заходила в мастерскую Позолота!

– Зато о твоей репутации известно всё больше, – сказала Селестина. – И хорошей её не назовёшь. Висклинги начинают спорить о твоём праве на трон, и от этого повсеместно вспыхивают раздоры. Пора бы тебе уже забыть про эти глупости и оставить идею когда-нибудь стать королевой.

– Глупости?! – ахнула Виктория-Стич, уязвлённая до глубины души. – Это не глупости! У меня с каждым днём всё больше сторонников! Есть, знаешь ли, висклинги, которые считают, что именно я должна быть следующей королевой!

– И сколько их? – спросила Селестина.

– Не знаю! – взорвалась Виктория-Стич. – Много! И их всё больше и больше! – Она гневно топнула ногой, не в силах поверить, что Селестина зашла только для того, чтоб наговорить ей подобных вещей.

– Есть ведь ещё и противники алмазных наследников, и они всё больше набирают силу, – сказала Селестина. – Поверь, их действительно уже немало. Ими руководит некто Вишнецветка. Они хотят изменить действующий порядок: добиться того, чтобы следующего короля или королеву определяли выборами. Возможно, это было бы и к лучшему. По крайней мере, тогда ты перестала бы напрашиваться на неприятности.

– Что?! – поразилась Виктория-Стич. Ни про каких антиалмазников она слыхом не слыхивала. Злые слёзы брызнули у неё из глаз, и она вытерла их резким движением затянутой в перчатку руки. – Правителями Висклинг-Вуда ВСЕГДА становились те, кто рождён из алмаза. Это закон!

– Я знаю, – сказала Селестина, немного смягчившись. Она подошла к Виктории-Стич и взяла её за руки. – Не плачь, – попросила она.

– Я и не плачу, – всхлипнула Виктория-Стич. – Всё это так несправедливо. Я родилась из алмаза. И я живу во дворце. И всё равно висклинги отказываются считать меня будущей королевой.

Селестина вздохнула:

– Пожалуйста, послушай. Тебе пора уже смириться с тем, что власти признали наш алмаз негодным и мы ничего не можем с этим поделать. Даже если это действительно несправедливо. Может, тебе направить свою страсть на что-нибудь другое? Вот как это, например, сделала я. Быть королевой не единственная стоящая вещь на свете. И если ты будешь всё время восставать против решения властей, то только навлечёшь на себя беду.

– Тебе-то хорошо говорить! – огрызнулась Виктория-Стич. – Тебе всё даётся легко. За что бы ты ни взялась, у тебя всё получается блестяще! Ты получила место ученицы у самого прославленного ювелира во всём лесу! Ты всем нравишься, все тебя любят! А я? Единственное, что во мне ценного – это то, что я родилась из алмаза!

– Неправда! – возразила Селестина, обнимая сестру за плечи. – Вовсе не всё мне даётся легко. И иногда мне тоже хочется орать и топать ногами как ты. Или делать всё что мне вздумается, не беспокоясь, кто и что обо мне скажет. Иногда меня так и подмывает ворваться в кабинет лорда Астрофеля и накричать на него за то, что он лишил нас права иметь родителей! Но я не могу – потому что всё это черты твоего характера. Это ты у нас сумасбродная, дерзкая и бесстрашная. На мою долю ничего этого уже не осталось.

На этот раз настала очередь Виктории-Стич онеметь от удивления.

– Я и не знала, что у тебя бывают такие мысли, – сказала она наконец.

– Ну, не всё время, конечно, – пожала плечами Селестина. – Но иногда – да.

– Можешь поорать, если хочешь, – предложила Виктория-Стич. – Давай, прямо сейчас! Никто тебя здесь не услышит.

– Не могу, – замотала головой Селестина.

– Можешь, можешь, – подбодрила её Виктория-Стич и ухмыльнулась. – Я бы хотела послушать, как ты вопишь.

– Нет, – снова отказалась Селестина. – Сейчас не хочется.

Виктория-Стич пожала плечами, но настроение у неё немного улучшилось. Селестина открыла ей свою душу. Они снова делились друг с другом самым сокровенным, как в прежние времена.

– Останешься попить чаю? – спросила она.

Селестина как будто заколебалась.

– Пожалуйста, – попросила Виктория-Стич.

– Ну хорошо, – согласилась Селестина, и Виктория-Стич заметила, что сестре приятно, что её стали уговаривать.

Следом за Викторией-Стич Селестина прошла в гостиную и села в одно из кресел с чёрно-белой полосатой обивкой.

– А это что такое? – спросила она, указывая на кофейный столик.

– Крылья! – радостно похвасталась Виктория-Стич. Она схватила их и продемонстрировала Селестине. Они были сделаны из прозрачной блестящей ткани, натянутой на проволочный каркас, и ярко сверкали, усыпанные самыми настоящими бриллиантами. – Что-то мне надоели эти скучные летучие цветы, – поморщилась Виктория-Стич. – Захотелось чего-нибудь новенького. Чего-нибудь, более подходящего для королевы. Вот смотри, у них есть лямки, чтобы надевать их на плечи. И я зачарую их так, чтобы на них можно было летать!

Селестина нахмурилась.

– Ты ведь знаешь, что законом разрешено летать только на цветках и листьях, – сказала она с раздражением. – Ты что, хочешь, чтобы тебя бросили в тюрьму?

– Никто меня не бросит в тюрьму! – фыркнула Виктория-Стич, с головой погрузившись в мечтания, где она парила высоко-высоко в свете луны над Висклинг-Вудом с огромными сверкающими крыльями за спиной. О, это должно произвести на всех неизгладимое впечатление! И это гораздо интереснее, чем летать верхом на этих глупых старых розочках и лютиках. Она наденет свои блестящие остроносые сапожки с розовыми атласными ленточками и платье с пуговками из ярко-розовых турмалинов. Такое зрелище должно сразить всех антиалмазников наповал.

– Обещай мне, что ты не станешь летать на них, – с тревогой в голосе потребовала Селестина. – Поклянись своей жизнью!

– Нет! – отрезала Виктория-Стич.

Селестина вскочила, чтобы уйти.

– Подожди, – сказала Виктория-Стич и незаметно скрестила пальчики. – Хорошо! Я клянусь! Клянусь своей жизнью!

– И моей, – потребовала Селестина. – Поклянись и моей жизнью тоже!