Он как раз собирался откусить от своего круассана с копчёным лососем. Он остановился, его сэндвич оказался в нескольких сантиметрах от его рта.

— Да, в силе.

— Отлично. Я бы хотела мокко латте с дополнительными взбитыми сливками.

Его ухмылка стала злой.

— Ты…

— И шоколадный соус. В форме Моны Лизы.

Он отложил свой сэндвич, чтобы окинуть её подозрительным взглядом.

— Ты решила побаловать меня своими женскими хитростями?

— Вовсе нет. Я оставила свои женские хитрости в других штанах. И я очень редко выхожу в них на публику.

— Тогда не хочешь рассказать мне, что ты делаешь?

— Ничего подлого. Я просто подумала, что ты мог бы дать мне информацию о заключённом, которого ты ищешь.

— Беглец. Как только он сбежал, он стал беглецом.

— Ах, да. Я смотрела видеозапись побега. Запись из транспортного фургона?

— Дай угадаю. — он откинулся в кресле. — На самом деле он не участвовал в побеге. И он никому не причинил вреда.

— Просто это выглядело как очень хорошо продуманная попытка. Скоординированное нападение. Как будто это планировалось неделями. Но я заметила в полевом отчёте, что Рамзеса не должно было быть на том транспорте.

— Ты права. Он не участвовал в захвате. И он никому не причинил вреда. Но он также не помешал им ранить двух наших лучших. И он сбежал вместе с остальными.

— Четыре.

Он сделал еще один глоток, вытер свой прекрасный рот, затем спросил:

— Четыре?

— Против одного человека было четверо закоренелых преступников.

— Ай. — сказал Квинси, всегда умеющий говорить.

— Я видела, как они на него смотрели, маршал. Если бы он попытался вмешаться, ничем хорошим это бы не закончилось.

— Ты хочешь сказать, что он добропорядочный гражданин и мы должны просто отпустить его, потому что он хороший парень?

— Нет. Я хочу сказать, что, когда вы его найдёте, постарайтесь дать ему шанс сдаться. — в конце концов, Дарлин Тапиа не стала бы помогать тому, кто, по её мнению, представлял опасность для общества. Сан поставила бы на это свой последний блестящий пятак.

— Как ты думаешь, что произойдёт? Думаешь, я пристрелю его на улице?

Она усмехнулась, давая понять, что ценит его.

— Нет, не думаю, маршал Делеон. Это не в твоём стиле.

Он усмехнулся в ответ.

— Я рад, что ты это заметила.

— Итак, — сказал Куинси, пересаживаясь в кресло, — мы с сестрой собираемся поговорить с миссис Узури. Она владеет землей, на которой стоит колодец.

Сан моргнула, прислушиваясь к его словам — или, что еще важнее, к словам, — и поняла, в чем дело. Иногда, когда кусочек головоломки вставал на место, по её телу пробегал электрический разряд. Не всегда, но этот прилив адреналина, этот кайф вызывал привыкание.

Ее взгляд метался между ними, затем она спросила:

— Что ты только что сказал?

Куинси пожал плечами. Мы собираемся поговорить с миссис Узури.

Сан закрыла глаза. Может быть, она ошибалась. Может… она не знала, может, это было просто слово. Просто прозвище. Может, Сиб ничего не значила.

— Что происходит? — спросила Зи.

Эта мысль была такой тонкой, такой надуманной, что она не хотела произносить её вслух, опасаясь, что она распадётся на части и улетучится. Но ямочки, если не сказать больше, на висках Сибил совпадали с другими, которые она видела недавно впервые в жизни. А она не верила в совпадения.

Она схватила свою куртку и сказала им:

— Встретимся в центре неотложной помощи.

— Я что-то сказал? — спросил Куинси, бросившись за ней.

Она остановилась у двери. Квинси и Зи, спешившие за ней, чуть не врезались в нее.

Она повернулась к ним, в голове проносились все фрагменты, которые она упустила, все подсказки, которые были прямо перед ней. Просто она никогда не могла собрать их воедино.

Но даже сейчас… ей нужно было знать наверняка, прежде чем начинать тыкать пальцем и обвинять. А вдруг случится что-то странное, и она погибнет в аварии по дороге в центр неотложной помощи, или у нее случится аневризма, или зомби-апокалипсис окажется страшнее, чем кто-либо мог себе представить.

Она достала блокнот, написала два слова на листке бумаги и сунула его в передний карман Квинси.

— Не смотри на это, пока я неожиданно не умру.

— Правда? — сказал он, не впечатлявшись. — Опять это?

Он был прав. Она часто устраивала такие же выходки в школе, когда подозревала кого-то в неправоте, но не хотела называть его, чтобы не ошибиться. Но тогда это была скорее страховка. Таким образом, если бы она ошиблась, никто бы не узнал. А если она окажется права, то сможет позлорадствовать, что догадалась первой. Победа.

Может быть, ей все-таки суждено было сделать карьеру в правоохранительных органах.

Подняв палец к губам, она сказала:

— Полное радиомолчание.

Они кивнули, и она помчалась к своему крейсеру.

***

— Марианна. — позвала Сан, подбежав к маме Сибил, когда та проводила карточкой по торговому автомату.

Прежде чем найти Марианну, она приказала Квинси и Зи присоединиться к охраннику и помощнику Салазар в комнате Сибил и велела им никого не впускать, пока она не придёт. Затем она отправилась на поиски Марианны Сент-Обен.

На лице женщины были видны следы сильного стресса, и когда Сан подбежала к ней, как наркоман во время распродажи, она подумала, что бедняжка упадёт в обморок.

— Мне очень жаль. — сказала Сан, подняв руки в знак капитуляции. — Все в порядке. Просто у меня есть пара вопросов.

Мари положила руку на сердце, пока Сан осматривала небольшую закусочную, оформленную как итальянская пьяцца. Совершенно очаровательно.

— Как поживает Сибил? — спросила она из соображений светской любезности.

— Я только что проверила её. Она спит.

— Хорошо. Хорошо. — она подвела Мари к небольшому столику и усадила её. — У меня к вам очень деликатный вопрос.

Она обхватила пальцами банку с газировкой, из которой пила.

— Хорошо.

— У вашего мужа есть дети от другого брака?

— Фореста? Нет. Насколько нам известно, ни одного.

— Нам? Или все-таки вам?

— К чему вы клоните?

Сан глубоко вздохнула, надеясь, что не начала того, что не сможет поддержать.

— Я могу ошибаться. Я не хочу, чтобы вы беспокоились, что он вам лжёт, и я бы поговорила с ним об этом, но мой помощник сказал, что вашему мужу нужно срочно съездить в Санта-Фе.

Губы Мари сжались.

— Его дочь чуть не убили, но не дай бог ему упустить возможность протащить свое вино в другую национальную сеть.

— Мне очень жаль.

Она нахмурилась.

— Нет, не нужно. Он так много работал. Я понимаю. И эта встреча была назначена несколько недель назад. Если он её пропустит, то второго шанса у него может и не быть, но некоторые вещи гораздо важнее, понимаете?

— Да, — сказала Сан, хотя и с какой-то стороны понимала его. В глазах мистера Сент-Обена его дочь была в целости и сохранности. Он мог спокойно вернуться к своим обычным делам.

Если бы только это было так.

— Но я должна сказать, — продолжала она, — он никогда не говорил мне, что у него есть ребёнок от кого-то еще.

Сан зажала нижнюю губу между зубами.

— А… у вас?

Вспышка эмоций на лице Мари сказала ей все. Она опустила взгляд на банковскую карту, которую положила на стол. После долгого раздумья она сглотнула и ответила:

— Он не знает.

— Ваш муж?

Она кивнула.

— Он не знает, что у меня есть ребёнок. Это было… — она прочистила горло и начала снова. — Это была ошибка.

— Мари, мы все совершаем ошибки. В этом нет ничего постыдного.

— Я не рассказывала родителям несколько месяцев, пока не смогла больше скрывать.

— И как они это восприняли?

Она покачала головой, как будто смущаясь.

— Гнев. Разочарование. Унижение.

— Значит, не очень хорошо.

— Нет. Не мои родители. Понимаете, все остальные совершают ошибки. Мои родители — воплощённое совершенство.