— Да, так и было. — Карен, казалось, знала о семье больше, чем остальные. — Но до этого, ну, скажем так, она освободилась от родителей, когда ей было шестнадцать.

— А вы знаете, почему? — вопрос Сан застал Карен врасплох, но ей нужно было получить все, что она могла, поэтому она объяснила: — Возможно, их дочь пропала.

На каждом лице читалось неподдельное удивление, но Карен, похоже, уловила его быстрее всех.

— И вы думаете, что Форест и Мари имеют к этому какое-то отношение?

— Честно говоря, нет, но я пока не могу позволить себе формировать какое-либо мнение. Я стараюсь быть открытой для всех возможностей.

Когда выражение лица Карен стало жёстким, Элейн добавила,

— Как и любой хороший сотрудник правоохранительных органов.

Ее тон был резким, и Карен тут же приняла оскорбленную позу.

— Я не знаю, почему она решила освободиться от опеки, — сказала она, смахивая крошки со своих брюк. — Знаю только, что родители Мари были нехорошими людьми, и она разошлась с ними в шестнадцать лет.

— Расскажи ей, чем они занимались в последнее время, — посоветовала Ванда, радуясь сочным сплетням, в которые она была посвящена.

— Чем? — спросил Куинси.

Ванда опустилась на край своего кресла. — Родители Мари — вымогатели.

— Вообще-то, это продолжается уже некоторое время, — поправила Карен.

— С тех пор как Марианна вышла замуж, они пытаются прибрать к рукам её деньги.

Сан сдержала выброс адреналина и спокойно спросила:

— Как пытаются?

— Точно не знаю. Мы несколько раз пили кофе. Мари очень милая, и она обожает свою дочь. Ты должна это знать.

— Да я так и поняла.

— Все, что она мне сказала, это то, что её родители постоянно звонят и рассказывают одну душещипательную историю за другой, нуждаясь в деньгах на то или иное.

— А Марианна даёт им деньги?

— Никогда, — сказала Карен, озорно сверкнув глазами. — А почему она должна? Они были ужасными людьми. Не то чтобы Форест позволил ей воспользоваться своим положением, но все же.

— Они связывались с ней в последнее время?

Карен прищурилась в раздумье. — Последний раз мы разговаривали сразу после Нового года, но она о них не упоминала. Я знаю, что они пытались выбить из них серьезные деньги прошлым летом, сразу после их большого переезда сюда.

— Насколько серьезные?

— Сотни тысяч долларов. У её отца была какая-то новая схема, которая должна была сделать их всех богатыми. Непременно.

— Как будто такое бывает. — сказала Элейн, на её лице отразилось беспокойство.

— Именно так. Форест, конечно, отказался, но, насколько я понимаю, отец Марианны был в ярости.

В такой ярости, что похитил внучку и потребовал выкуп? Не в первый раз такое происходит в городе.

— Спасибо, дамы. — сказала Сан, поднимаясь, чтобы уйти.

— Но подожди! — вскочила Элейн. — Ты собиралась поговорить с нами о правоохранительных органах.

Саншайн улыбнулась им. Все лица сияли от нетерпения. Все лица, кроме лица Дарлин. Она, казалось, почувствовала облегчение от того, что почти избавилась от Сан. И это было достаточно странно, чтобы пощекотать чувства Сан.

— У меня такое чувство, что вы, девчонки, знаете о правоохранительных органах больше, чем я.

— Мы надеялись, что ты расскажешь нам, как избежать наказания за убийство. — сказала Ванда.

Руби вскочила, разбудив при этом спящую на диване древнюю старуху Миртл.

— Понимаешь, — сказала Руби. — В исследовательских целях.

— Здравствуйте, Миртл, — сказала Сан, помахав рукой. Женщина подмигнула ей, а затем снова улеглась на диван с сонной улыбкой на лице.

— А, ну, избежать наказания за убийство. Это сложно. Одним словом, нельзя.

Волна разочарования обрушилась на нее.

— Простите.

— Неужели ты не можешь просто посмотреть в другую сторону? — спросила Ванда.

Элейн шикнула на женщину.

— Она не может этого сделать, Ванда. Это было бы неэтично.

Элейн поставила кавычки вокруг слова «неэтично», и Сан поняла, что попала в альтернативную вселенную. Туда, где пожилые и не очень пожилые женщины замышляют убийства, а её мать использует кавычки.

— Ну, Элейн, этот человек должен умереть. Кто это сделает, если не мы?

— И о ком же мы говорим? — спросила Сан.

— Ни о ком, — ответила Элейн. — Мы просто думаем вслух.

— Так мы его убиваем или нет? — наконец вклинилась Миртл.

Квинси фыркнул, наслаждаясь каждой секундой разговора.

— Видимо, нет. — сказала Ванда, как будто её это сильно смущало.

— Кто этот красавчик? — спросила Миртл, указывая на Куинси.

— Ты помнишь Куинси, — сказала Элейн, повысив голос.

— Он шикарный, но кто он?

Ванда, теперь уже раздраженная, нахмурилась на бедную женщину.

— Как ты еще не умерла?

— Нам пора идти, — сказала Сан, прежде чем ей пришлось арестовать их всех. — Но у меня есть еще один вопрос.

Дарлин напряглась. На этот раз Элейн заметила.

Она бросила обеспокоенный взгляд на свою лучшую подругу.

— Дарлин, ты в порядке?

Дарлин резко обернулась.

— Да. Абсолютно. Прости меня. О чем ты спрашивала? — пока она говорила, её руки сжались в кулаки, явно опасаясь, что Сан спросит дальше.

— Точно. Так, дамы, вы знаете, кто такие «Опасные дочери»?

После напряжённого момента, в течение которого дамы обменивались настороженными взглядами, они разразились массовым смехом. Смех Дарлин был несколько более принужденным, чем у её приятельниц по книгам, но она, похоже, почувствовала облегчение.

— Опасные дочери, — сказала Ванда, переминаясь с ноги на ногу. — Что дальше? Инопланетяне, посещающие среднюю школу в Розуэлле?

И смех начался с новой силой.

Это была их реплика. Сан и Квинси оставили их в состоянии истерики, после того как Сан взяла с них обещание позвонить ей, если они вспомнят что-нибудь о Сент-Обинах или услышат что-нибудь.

Элейн вышла вслед за ними.

Сан остановилась и обратилась к ним обоим.

— Может, это действительно ситуация с выкупом?

— Не впервой. — сказал Квинси, его поза была напряжённой.

Элейн закрыла глаза.

Куинси поспешил извиниться.

— Простите меня, Элейн. Я не хотел…

— Не говори глупостей. — она обняла стоящего рядом с ней гиганта. — Я просто чувствую себя так плохо. Дело о пропаже человека в твой первый день. Мне очень жаль, милая.

— Это не твоя вина, мама. — она подумала об этом и поправила: — Подожди, вообще-то твоя. Какого черта?

У Элейн было достаточно приличия чтобы выглядеть пристыжённой, и Куинси еще раз сжал её плечи.

Ванда кричала из дома,

— Элейн, ради тако, мы должны обсудить эту чёртову книгу!

Сан рассмеялась.

— Какую книгу вы читали на этой неделе?

— О, понятия не имею. Я не читаю их половину времени. Мы просто пьём вино и позволяем Ванде разглагольствовать. Это развлекает. Посмотрю, что еще я смогу выведать у Карен. Держи меня в курсе.

— Спасибо, мам.

Саншайн и Квинси несколько минут сидели в крейсере, пытаясь переварить все, что они только что узнали. Особенно то, что женщины не хотели, чтобы они узнали.

— Ух ты, — сказал Квинси, так же ошеломленно, как и его новый босс. — Опасные дочери не только существуют, но и точно знают, кто они такие.

Сан кивнула в недоумении.

— Как будто весь мой мир перевернулся с ног на голову.

— Эй, ты думаешь, это они?

— Книжные малышки? — Сан нахмурилась в сомнении.

— Конечно, нет. Они недостаточно взрослые, а моя мать вообще не из этих мест. Когда мой отец познакомился с ней, она была шоу-герл в Вегасе.

— О, я прекрасно об этом знаю — его лицо смягчилось от воспоминаний. — Я видел фотографии.

— Это так тревожно, — сказала она, солгав сквозь зубы. Ее мать была красоткой. В этом нет ничего плохого. — Может, это пост. Знаешь, должность, передающаяся из поколения в поколение.

— Может быть.

— В любом случае, придётся подождать.

— Дай угадаю, — сказал он, догадываясь. — Ты хочешь, чтобы я выяснил все, что смогу, о родителях Сибиллы Сент-Обен.