— Почему ты дрожишь?

Это становилось смешным. Она жила на Солярис Драйв. Она это знала.

— О, ты знаешь. Вот что бывает, когда вся школа хочет поквитаться с нарком.

— Ах.

Она сдалась и вернула ему бумагу.

— Может, я просто приду к тебе?

— Ты живёшь за домом своих бабушки и дедушки, верно?

Откуда он это знает?

— Да.

Он протянул бумагу обратно.

— Сто одиннадцать.

— Что?

Уголок его рта приоткрылся.

— Твой новый адрес. Солярис Драйв, 111. - когда она уставилась на него, он поднял руку в знак капитуляции. — Я помогал его строить. Твои бабушка и дедушка только о тебе и говорят.

По непонятным причинам она почувствовала, как потеплели её щеки, когда она записала свой адрес. Он знал это лучше, чем она сама.

— У тебя есть свободные дни на этой неделе? — спросила она. Когда он не ответил, она подняла на него глаза.

После недолгого раздумья он ответил:

— Все до единого.

То, как он это произнёс, вызвало покалывание в животе.

— Привет!

Аури подняла голову и посмотрела на блондинку, стоявшую рядом с ними.

— Я Честити. Мы познакомились этим летом, но ты, наверное, не помнишь. Ничего страшного. Я тоже ужасно запоминаю имена. Мне гораздо лучше удаются лица. Мне нужно что-то сделать, чтобы ассоциировать имя с лицом. Как с твоим. Твои волосы похожи на восход солнца, так что теперь я их запомнила. Аврора. Но все зовут тебя Аури. Я помню эту часть без мнемонического приёма.

Круз не удосужился уделить Честити даже унции своего внимания. Все внимание было сосредоточено на Аури, и она пыталась понять, почему. Это была шутка? Ее разыгрывают? Он был в ярости, когда директор пришёл во время первого урока. Почему же сейчас он был так мил?

— Я помню — только и успела сказать Аури, прежде чем Честити начала заново.

К счастью, прозвенел звонок, и девушка смогла перевести дух.

Когда Круз встал, он намеренно загородил Честити обзор, фактически отстранив бедную девушку. Не все овладели навыками общения.

Аури тоже встала и закинула рюкзак на плечи, немного благодарная за его вмешательство.

Несколько мальчишек прошли мимо и похлопали Круза по спине или плечу, пообещав увидеться позже. Он почти не обращал на них внимания. Словно он был невольным членом популярной группировки. Аури никогда не видела ничего подобного. Он взял её расписание, проскандировал его, а затем прошёл с ней в зал, где она увидела своих новых друзей.

Нет, это было неправдой.

Чтобы Линель и её группу можно было назвать друзьями, они должны были когда-то хорошо к ней относиться. Но это не так.

Если раньше Линель и её банда недобро смотрели на нее, то теперь она заслужила их вечный гнев. Выражения их лиц, особенно Линель, когда они увидели, что она идёт с Крузом, были сначала шоковыми, а потом — холодными, расчётливыми от гнева.

Может, Линель и была неравнодушна к Крузу, но рядом с ней везде был Лиам Итон. Богатый качок, который проводил лето в Париже и, по слухам, ждал Порше, когда ему исполнится шестнадцать в следующем году.

Возможно, Линель и Лиам были просто друзьями. В любом случае у Аури было ощущение, что все станет намного хуже, прежде чем наладится.

Ее телефон завибрировал. Она достала его из кармана куртки и ответила на мамино сообщение большим пальцем вверх. По крайней мере, её утро прошло лучше, чем у Аури.

***

— Сегодня её не было в школе, — сказала Зи, когда Сан и Квинси вошли в участок. Ей пришлось говорить громче, так как мужчины заделывали зияющую дыру в фасаде здания. — И никто не позвонил, чтобы освободить её.

— Что мы знаем о них? — спросила Сан своих помощников, прежде чем взять папку, которую передал ей Прайс.

— Они недавно приехали в этот район, — сказал он. — Родом из Чикаго. Прожили здесь около восьми месяцев. Муж — из денег. Жена, типичный трофей, работала официанткой.

— У них только один ребёнок? — спросила Сан, просматривая то немногое, что у них было о семье.

— Насколько нам известно, у богатых людей всегда есть скелеты в шкафу.

— Верно. — Сан задумалась, насколько сильно ей следует давить на Мари Сент-Обен.

Если она знала больше, чем утверждала, то сейчас, конечно, самое время рассказать все начистоту.

Квинси облокотился на стол рядом с ней.

— Либо Марианна Сент-Обен искренне расстроена, либо она чертовски хорошая актриса.

Саншайн окинула взглядом окружавших её помощников. — Думаю, мне пора выходить на улицы.

— То есть…? — спросил он, удивленный тем, что она пошла на это.

Она кивнула.

— Я имею в виду. — если у кого и был компромат на Сент-Обинов, так это у «Книжных малышек», книжного клуба её матери, который был прикрытием для распития вина и сплетен. — В любом случае, они ждут меня. Я обещала поговорить с ними о правоохранительных органах сегодня.

— В свой первый рабочий день?

— Не начинай. — на что только не способна мать, чтобы уговорить её. — Сейчас они получат краткий курс. А вы пока продолжайте копать.

Салазар подняла руку. Ненужно, но эффективно.

— А как насчёт объявления тревоги? — она оценила реакцию своих коллег. — Не слишком ли рано?

— Оповещение никогда не бывает слишком ранним. — если уж на то пошло, то обычно слишком поздно. — Почему бы тебе не заняться этим?

Она просветлела.

— Есть, босс.

— Прайс, — сказала она, привлекая внимание молодого помощника шерифа. — Полагаю, у тебя нет связей в полиции Чикаго?

Прайс был не из Чикаго, но Детройт находился всего в нескольких часах езды. Там у него могли быть друзья в полиции. Она могла получить все официальные отчёты о Сент-Обинах и все равно мало что знать об их семейных делах. Ей нужны были сплетни. Звонки, о которых не сообщалось из-за их богатства и власти.

Были ли случаи домашнего насилия? Алкоголизм? Пристрастие к рецептурным препаратам?

Он бросил ей знакомую ухмылку.

— Я займусь этим.

— Молодец — сказала она, поспешно выходя за дверь.

— Тебе нужна подмога? — Куинси окликнул её.

Она фыркнула, потом передумала и снова повернулась к нему.

Допрашивать группу женщин — это одно. А допрашивать группу женщин, пока мужчина, которого они неоднократно называли глупым красавчиком, — совсем другое.

— Если подумать…

Квинси вскочил и последовал за ней, правда, с излишним энтузиазмом. Он всегда был неравнодушен к её маме. Что-то вроде первой влюблённости. И это он очень тревожно.

— Держи руки при себе — предупредила она его.

Он усмехнулся.

— Тебе нужно беспокоиться не о моих руках.

Отличная мысль.

***

— Итак, — сказал Куинси по дороге, — ты собираешься поговорить с самыми пронырливыми людьми в городе о правоохранительных органах.

— Я знаю, — сказала Сан, сдуваясь. — Только не дай Ванде загнать тебя в угол. Эта женщина — угроза.

Ванда Стефанопулос была петардой с потенциалом разрушения, как у гранаты, только менее стабильной. Как коктейль Молотова.

— Кажется, я ей нравлюсь.

— Ты им всем нравишься. Поэтому ты здесь. Ты — мой отвлекающий манёвр. Они будут так очарованы тобой, что ответят на все мои вопросы без лишней суеты.

— Ты хоть знакома со своей матерью?

Сан пожала плечами.

— Стоит попробовать.

— Я чувствую себя использованным. — когда она подняла бровь, он добавил. — Как раз то, что я люблю.

Они подъехали к переполненному до отказа дорожному покрытию Дарлин Тапиа, одной из старейших подруг матери Сан. Очевидно, именно в эту неделю она принимала у себя книжный клуб.

Помимо небольшого кроссовера Дарлин, на улице перед домом стояло несколько машин, в том числе «Бьюик Энкор» Элейн Фрейр. Все разумные автомобили для вполне разумных женщин.

Ванда Стефанопулос, напротив, ездила на блестящем красном «Додже Хеллкэт». Боже, помоги городу. Роста женщины едва хватало, чтобы видеть над рулём. Она занимала почти всю подъездную дорожку. Наверное, потому, что она не могла припарковаться, даже чтобы спасти свою жизнь.