Вот только нити — живые. По ним течет магия, и ее надо забирать. А сейчас она где-то застыла черными комками, где-то разлетается во все стороны, где-то просто бежит без всякого контроля.
Но это можно изменить. Агата сквозь боль, уже не от тела, а от черноты внутри, чувствовала — это может измениться. Стоит лишь убрать бусы-сосуды, разделение нитей — и все смешается в гармонии. Цвета не поблекнут, не объединятся, но перестанут быть широкими реками, из которых не каждый может зачерпнуть силу. Начнут течь множеством мелких потоков, пронизывающих все. Вместо толстых нитей — тоненькие, но образующие полотно.
Черные комки начнут распадаться и медленно исчезнут.
«Это единственный путь?» — спросила Агата, борясь с болью во всем теле.
Ответом стали нити-реки, из которых духи вычерпывают воду-магию, чтобы она не залила все вокруг. Раз за разом, раз за разом. И сожаление: без согласия Сосудов, тех, кто представляет заключавших прошлый договор, все бессмысленно. Он, Ту-Ха, Великий Дракон, имеет силу спасти мир, но не имеет права это сделать. А Сосуды никогда не согласятся, ведь тогда они исчезнут.
«Разрушать мир — еще хуже! Делай! — мысленно крикнула Агата, игнорируя чужой голос и выжигающую тело черноту. — Мы согласны, если вы свалите отсюда и никогда больше не придете сражаться с нами!»
«Мы уйдем, — Агате казалось, что в голосе духа было облегчение. Он, может, и хотел торговаться, но потерял слишком многих, чтобы спорить. — Но вы перестанете быть Сосудами. Утратите силу, а, может, и жизнь. Ваши народы больше не будут единственными носителями вашей силы».
«Плевать! Наши народы будут!»
Сознание оставляло Агату. Но она все еще чувствовала мир вокруг, хотя теперь уже — иначе. Воля Иврейн словно бы отступила, ушла на второй план.
«Свету и Тьме, Началу и Концу, придется заплатить своими нынешними жизнями за новый договор».
Агата не колебалась. Ее жизнь и так подходила к концу. Она могла бороться, могла впитать больше и больше черной силы, убить главного духа… Но что это даст? Мир, где все окончательно развалится? Новый поход духов, к которому они лучше подготовятся? Или продолжающееся вечное рабство для нее и остальных, голос в голове, принуждающий и приказывающий?
Елена считала, что она принесет новый мир. Даниэль видел в ней защитницу людей. Вэл, Доми, Владимир, Саргон, Оглаф, Ой-Тере, Амин-Атир и многие, многие иные верили ей. Не только в Некросе и не только как фахашме, но и простому Клинку, сражающемуся ради бога внутри… Или против бога внутри ради людей снаружи. Может, если не станет разделения, если пропадут черные комки-личи, больше не будет Армад и Войн Смерти. Может, хоть тогда наступит мир…
«Пусть так!»
«Тогда я спрошу остальных».
Миг — и раздался гром. Ужасающий, такой, от которого едва-едва не лопнули барабанные перепонки. И Клинок, едва-едва оставаясь в сознании, слышала в этом громе обращенную к таким же, как она, мысль:
«Сосуд Иврейн, Дитя Тьмы и Смерти, предлагает вам, Сосуды, новый договор со племенем Ту-Ха. Мы возвращаемся на наши земли и не вернемся с войной до скончания времен, но и вы отдаете все то, что дали вам покровители. Мир изменится. Вы согласны?»
Агата выдохнула, понимая, что на такое предложение никто не согласится.
«Они узнают все, что и ты, — проревел в разуме голос Ту-Ха. — Согласиться можно лишь зная, на что. И ты узнаешь их ответ. Если большинство согласится — то договор изменится».
Краем сознания Клинок чувствовала, что болтается на непонятно какой высоте у Бриоля, что костяной дракон под ней держится лишь на подпитке кого-то из личей. Рядом маячила чужая душа, где-то там, внизу, Тара и Моро, где-то наверху Вэл, пытающийся подлететь к ней, а, где-то там, в Бриоле, Великий Прелат, чьего разума коснулось послание духа…
И Агата услышала его мысли. Казалось, словно они раздавались в ее разуме.
«Никогда! Поганым некромантам нет веры!»
«Ответ Сосуда Эланы засчитан», — отозвался Ту-Ха.
«Да, — слабая мысль Владимира, — Агата — единственная, кто сможет спасти этот демонов мир».
«Да, — Даниэль, — что угодно, чтобы это прекратилось».
«Ответ Сосуда Таркали засчитан».
«Что? Я ничего не знаю, отстаньте от меня, я ничего не хочу менять!» — чужие, незнакомые мысли.
«Ответ Сосуда Согга засчитан».
«Старый мир скоро развалится к демонам! Да!» — Тара.
«Ответ Сосуда Отара засчитан».
«Мне это не нравится… Но она понимает, что делает. И эти твари… Столько крови, бури не прекращаются, их надо остановить. Да». — Моро.
«Ответ Сосуда Райтана засчитан».
«Я поведу свой народ сражаться, в тепло, я не отдам благословение богов! Нет!!!» — незнакомый, но полный силы голос.
«Ответ Сосуда Ифира засчитан».
«Это — мудрое решение. Да». — Марифантон, старик из пустыни.
«Ответ Сосуда Самона засчитан».
«Кто? Почему ты говоришь со мной? Мир и так сошел с ума, куда еще больше? Ничего не нужно менять, верните все как было!!!» — какой-то подросток.
«Ответ Сосуда Диона засчитан. Голоса разделились, Сосуд Иврейн. Твой — не в счет».
«И что⁈»
«Убеди. Любого из них».
«Да они непонятно где!»
«Я дам тебе поговорить, Сосуд Иврейн. Но лишь с одним».
Агата выдохнула, пытаясь заставить разум не покидать странный мир чужих слов и мыслей. Кого, кого она сможет убедить? Она понятия не имела, кто был Избранником в Каменных Землях или что за мальчишка там, в Зеленых, боится перемен. Гордый воин пустошников не захочет ее слушать…
«Великий Прелат. Избранник… э… Сосуд Эланы».
«Хорошо».
Миг — и все исчезло. И боль от ожогов, и жгущая тело черная сила, и страх, и ускользающая опора, и чужой голос. Агата оказалась во дворе Алебастровой Цитадели. Она вновь стояла с деревянным мечом в руках, только теперь напротив нее была не Слышащая Битву, а Великий Прелат. Выглядевший, впрочем, не особо величественно — просто пожилой лысый мужчина в самой обычной, деревенской, одежде.
— Ты! Это твое колдовство, отродье тьмы! — С руки мужчины сорвалась белая вспышка.
Агата не стала уклоняться. Она чувствовала — она тут главнее. Может ударить, избить, пытать… Но насилием ничего не решить.
Она пропустила через себя свет. Подавила боль от его прикосновения и разжала руку, роняя тренировочный меч.
— Я выросла здесь, владыка, — голос почти не дрожал. — Я люблю эту землю.
— Ты — тварь! Предательница!
— Я люблю ее, — Агата шагнула вперед, проигнорировав очередную вспышку света. — Но ее уничтожили духи. Потому что они не видят иного способа спасти разрушенный нашими стараниями мир.
— Они — угроза! Как и ты, тварь!
Агата улыбнулась, не сводя взгляда с Великого Прелата. Подошла вплотную — и тот попятился, но наткнулся на каменную стену, выросшую за его спиной.
— Тварь. Измененный мутант, владыка. Мне нет и тридцати, но я, здесь и сейчас, готова отдать свою жизнь за людей. За своих и чужих, за весь демонов мир. А вы на это способны? Или можете только бежать от духов?
— Не втягивай меня в свои игры! — на лице Великого Прелата появился страх. — Я сделал все, чтобы противостоять угрозе, но ты, ты помешала! Разрушила все планы, ты и личи!
— Владыка… — Агата чувствовала — Великий Прелат не глупец. Он все понимает, но не готов признать правду. — Вы же сами видите, что происходит с магией. Ваши Осветленные не черпают из своих Истоков — и бесхозная сила льется в мир. Ваши приготовления к угрозе привели эту самую угрозу к нам.
— Они появились бы! Из-за вас, ваших поганых личей, вашей нежити!
— Не будет больше личей, — просто откликнулась Агата, продолжая смотреть в светлые глаза прелата. — Клянусь своей жизнью, магией и душой. Не будет бессмертных и Перерожденных. Ни в одном месте не будет Избранника, способного повелевать своим цветом магии и вести за собой на войну. Свет проникнет во все уголки мира, ведь любой маг сможет прикоснуться к нему, если захочет.
— Это — бред!
Агата позволила себе улыбнуться.
