Чужая душа устала. Она слишком долго была в мире, слишком долго ей не давали ступить на иные тропы, скользнуть вниз, в темноту и покой, и переродиться светом. На мгновение для Агаты исчезли корабли, сражение, крики, грохот, гром и капли дождя. Ничего не осталось кроме пути, который она могла указать, кроме дороги, которую могла… вымостить?
Даже так. Наверное. Последняя услуга для той, которую они с Лианой так и не успели спасти. Хотя может быть, эта душа осталась в мире чтобы спасти всех тех, кого мог убить дух. Или ради чего-то еще…
Агата чувствовала, как чужая душа отдаляется, уходит. Чувствовала она и что лич, чьего имени она так и не узнала, тоже жаждет уйти, и без ее помощи едва ли найдет путь. Старая клятва, принесенная другой Избранницей, связывала ее и этот сгусток черноты. Когда-то лич отказался от смерти в обмен на верную службу и благословение на посмертный путь.
И теперь, она, Агата, выполняла обещание. В миг, когда весь мир перестал существовать. Показывала дорогу — и провожала в последний путь. Один удар сердца? Два, три? Вечность?
Клинок не могла сказать, когда обе души исчезли, отправляясь дальше. Но ее дракон за это время, похоже, едва ли взмахнул крыльями больше пары раз.
В голове поселилась странная пустота. Она все сделала правильно. Она вновь все сделала правильно.
Агата развернула костяного дракона. Дождь поредел, и она видела, как внизу нежить и живые, вместе с пришедшими по реке бойцами и магами, уничтожают зеленое воинство. Фланг не хольдов, а загорцев оказался смят, и теперь прибывшие на кораблях развивали успех, сражаясь плечом к плечу с выжившими северянами, магами из Криожона и конструктами.
Все было кончено еще до того, как последние тучи рассеялись и показалось солнце. Загорцы, оставшиеся без координации «погонщиков», лишь мешали друг другу, а люди, среди которых прибавилось магов, и нежить, понесшая потери, но сохранившая строй, делали свое дело. Очень скоро последние воины из зеленого камня обратились в пыль — и объединенная армия устремилась веред, к внутренним стенам Бриоля. Вперед, пока есть силы, пока продолжавшие осаждать город духи не перестроились, не придумали каверзу…
Главный дух-дракон появился из рощи так быстро, что Агата даже не сразу поняла, что изменилось. Новый летающий змей на вид казался лишь немного больше своих детей. С переливавшейся всеми цветами радуги чешуей, он по размеру не превосходил даже ее конструкта.
Один его плевок — и перед их наступающей армией появился лес, принявшийся расти и тянуться корнями и побегами ко всем, кто не успел отступить. Еще один плевок — и во вспышке света исчезло несколько сотен конструктов. Взмах лапы — и огонь охватил ряды «Львов»…
«Позер. Убей его!»
Чужие мысли. Приказ Иврейн, переданный вместе с ее силой. Но этот приказ Агата была только рада исполнить.
Она рванулась вперед, окутывая чернотой и себя, и своего костяного дракона, краем глаза видя еще одного альфу — откуда? — с живым седоком. К большому змию устремились разом и вспышки черноты с земли, и яркие всполохи света со стен Бриоля, и громадная водяная плеть, и молния от летевшей на потоках ветра Тары.
Змий повернулся, окутывая себя радужным ветром. Разлетелись прочь черные вспышки, ушла мимо молния, от отраженной белой энергии пришлось уклоняться самой Агате. Ее собственный клинок проскрежетал по чешуе — и не причинил никакого вреда.
Змий развернулся — и поток воздуха отбросил Тару в сторону. Открыл пасть — и на Агату обрушился огонь. Она выбросила навстречу ему тьму, надеясь, что энергии нейтрализуют друг друга. Мгновение так и было, но потом поток огня продавил ее черный щит. Окатил, опаляя болью ту сторону лица, которую она не успела закрыть, окутал кости конструкта…
И исчез. Истаял быстрее, чем Агата успела сообразить хоть что-то, чем ощутила боль во всей ее полноте. Кто-то вмешался. И Агата знала, кто. Знала, почувствовала в тот момент, когда второй альфа оказался совсем рядом. Вэл.
Агата заставила своего рассыпающегося на куски костяного дракона взмахнуть крыльями — и взмахнула клинком в последний раз, вкладывая в удар окутанной чернотой клинка всю ярость, всю злость, всю силу, всю тьму и все желание защитить. Не себя — других. Любимых.
Удар отозвался болью в руке, но меч неизвестной сестры, меч из небесной стали, вспорол чешую, погружаясь в тело змея. Огонь пополз по руке, но Агата не собиралась сдаваться. Она видела лишь одним глазом, слабо чувствовала, как запеклась одежда на опаленной плоти, с трудом понимала, что опаленные кости дракона уже начали падать, и совсем скоро только хватка на рукояти клинка удержит ее от падения.
Ничего из этого не имело значения. Она будет сражаться за людей. Отдаст всю себя, всю тьму и всю жизнь — за этот мир.
«За этот мир?!! — взревел в разуме Агаты голос, похожий на раскат грома. — Этот мир уничтожаешь ты и подобные тебе!»
«Мы живем тут, это наша земля, на которую вы пришли!»
' Мы заключили договор! — рыкнул дух. — Ваши покровители оставили своих наместников вроде тебя, чтобы чтить его, и что теперь? Энергия мира выходит из-под контроля! Еще немного — и баланс окончательно нарушится, пострадает и ваша лужайка, и весь остальной мир, который я храню дольше, чем твой человеческий род существует! Вы — тля!'
Агата улыбнулась. Несмотря ни на что. Она мало что видела, кроме чешуи дракона пред собой, но знала — личи тут. Рядом. Чувствовала их энергию, которой они, все вместе, давили духа. Слышала треск молнии, чувствовала капли воды.
«Ты умрешь, дух. Здесь и сейчас. Твоя армия пала. Ты падешь».
Дух расхохотался. Миг — и Агата увидела яркую вспышку, прошедшую под чешуйками. Вспышку, которой она не смогла помешать своей тьмой.
Черноты вокруг стало меньше. К ней метнулась чья-то душа, ища путь дальше.
«Твои союзники обречены, сосуд Иврейн. Вы все».
«Зачем?!! — вклинился в их разговор еще один голос. Агата с запозданием ощутила, как ее обхватило, словно пытаясь поддержать, чешуйчатое тело. Знакомое. Раджин. — Им больно! Это неправильно, отец!»
«Они уничтожают наш мир. Мы должны их остановить», — ярости в голосе дракона поубавилось.
«И что ты хочешь? — крикнула Агата, видя, как еще одна белая вспышка двигается под чешуей. — Зачем убиваешь нас, крадешь нашу магию⁈»
«Вашу⁈ Сосуд, магия никогда не была вашей! Ее забрали те, кто занял наши земли! Забрали, присвоили себе и замкнули на себя, отдавая лишь вам, людям, через свои сосуды-призмы вроде тебя! И мы смирились, мы ушли, взяв обещание, что вы будете хранить баланс — и что в итоге⁈ Из одних Истоков черпают многие, из других — почти никто! Мы год ждали, но мир лишь разрушается, наш общий мир!»
Агата сглотнула. Дух ведь не врал. Кажется…
«Это неправильно! — вновь вклинился Раджин. — Отец, нельзя иначе? Им больно, они живые!»
«Живые — и разрушают все! Иначе — можно. Но они не согласятся, потому только так».
«Убей его! — звучал в голове Агаты Ее голос. — Убей его, бери, черпай!»
Чернота прошла по телу, так много, что хватило бы уничтожить что угодно и кого угодно. Клинок вкинула энергию в меч — и чернота потекла по телу духа.
«Ты умрешь!»
«Это ничего не решит, сосуд. Мое дело продолжат мои дети».
Вспышка. Вскрик Тары.
«Но ты погибнешь».
«Я спасаю свой мир».
«А я — свой!» — рявкнула Агата.
«Но мир же — общий!» — вклинился Раджин.
«Они не согласятся!» — отмахнулся от него старший дух.
«На что? Если есть способ закончить войну и все остановить — так скажи, демон побери! Пусть никто больше не умрет!»
«Нет!» — вопль Иврейн в голове оглушил Агату. На мгновение ей казалось, что тьма выжжет, сломает тело…
Но в этот же миг мир изменился. Ее разум заполнили картинки и образы.
Древние, боги-покровители людей, пришедшие из иного мира и вычленившие из этого нити магии так, чтобы забрать себе каждый цвет. Духи, видевшие в этом угрозу гармонии. Война — и люди с обоих сторон баррикад. Закончивший войну договор: в центре мира будет все как хотят пришельцы, за его пределами — как привыкли духи. В центре магия изменена, все цвета порознь изливаются в реальность, и это разделение поддерживают Сосуды, связанные с богами-пришлыми. Вместо полотна — отдельные нити, разделенные толстыми бусами-сосудами. Избранниками.
