С тихим шорохом покинули ножны мечи и фальшионы, поднялись в воздух копья и алебарды, гвизармы и топоры…

— Клянусь сражаться! — Владимир поднял свой здоровенный клинок. — Пока жив!

— Клянусь! — вторил фон Хауц, поцеловав лезвие своего короткого, массивного клинка.

— Клянусь! — Теодор поднял в воздух неказистый топор. — Убьем мразей!

Предместья безмолвной Обители заполнил гул согласий на разных языках. Агата пожалела, что рядом нет Даниэля. Он точно бы включил это в свою песню…

Она развернула скакуна и неспешно направилась по разведанной еще вчера дороге, ведущей прочь из Белых Земель. Раскуроченной и разбитой дороге, той, по которой эти места покидали и загорцы.

Охота началась.

Нежить двигалась первой. И чтобы не нервировать остальных, и потому, что духи могли оставить кого-то из наблюдателей или и вовсе часть войска… Только несколько разведчиков двигались впереди немертвых — стоило знать, что ожидает остальных.

«Красивая речь», — Тча, в этот раз совершенно тихий и словно бы еще более нелепый, сидел на холке костяка Агаты.

«Да? Я в этом ничего не понимаю».

«Красивая. Но лучше было бы, если бы рядом с тобой был Валентин».

Агата коротко усмехнулась.

«Это — мой поход. Тащить других за собой на тот свет я не хочу и не буду».

«Но эти идут».

«Идут. И он бы пошел, и имел бы на это право. Если бы не Доминика. Она слишком молода, чтобы соединиться с потоками, чтобы использовать энергию мира. Она не должна стать заложницей моих с Ней соглашений».

На самом деле Агата и без Доминики не собиралась тащить Валентина за собой. Но Тча этого знать не стоило.

Воля Иврейн может указывать ей. Богиня, давая силы, вольна требовать жизнь. Но — лишь ее жизнь. Если люди Саргона-фон Хауца и Владимира хотят идти за своими воеводами, если остатки жителей разоренной Обители готовы объединиться с погаными некромантами — значит, так тому и быть. Но Валентин был тем немногим, что грело Агату. Человек, даривший целый мир спокойствия даже в центре бури. Он и его ученица… Они не должны пострадать. Если ради этого надо лишиться этой тихой гавани, питавшей тепло в душе — значит, так тому и быть. Впереди — охота. Сражения. Смерть.

И разрушения.

Армия духов, которым не нужно было ни есть, ни спать, ни останавливаться на привал по какой-то еще причине, покинула Белые Земли раньше идущих по их следам. И хотя шли духи, создавая новые дороги, напрямик, наверняка медленнее, чем конные, а, может быть, и пешие, быстро настичь их не удалось.

Не то чтобы Агата на это рассчитывала, но надежда все же теплилось. Увы, до самой ночи им не встретилось ни единого каменного воина и единого целого поселения. Редкие люди выглядывали из-за руин и или присоединялись к их «шествию», или убегали прочь.

Встали лагерем, — сторожила нежить, — глубокой ночью, и на рассвете отправились дальше.

В пыльных книгах Цитадели Агата читала, что «война — это прежде всего маневры». Ребенком она думала, что имелись в виду перестроения войск на поле боя, но чуть позже Слышащая Битву объяснила, что авторы говори про марши, выходы к тем или иным рубежам и все прочее. Тогда Агате казалось, что это — преувеличение, высказывание скучных книжников, желавших отвлечь читателей от настоящих подвигов…

И только теперь, в своем последнем походе, она понимала — в книгах писали правду. Неприглядную и, пожалуй, скучную. Сражаться — доблестно, умирать за правду — почетно. Шагать день за днем по разбитым дорогам, встречая только разоренные деревни, вытоптанные поля и разрушенные крепости — сложно.

На четвертый день стало казаться, что армии духов и вовсе нет — лишь совсем немного зеленого камня около одной из разбитых старых крепостей напоминало об их существовании. На шестой кто-то из людей Теодора попросился остаться позади, и Агата махнула на него рукой. В царстве буйной зелени, растущей слишком сильно и слишком быстро, среди животных, превратившихся в гротескные пародии на самих себя — стая огромных отощавших собак размером с мелкого теленка накинулась на патруль Львов и едва их не растерзала — едва ли можно выжить. Но Клинок не собиралась никого держать. Личи и нежить пойдут с ней, а живые… у них есть выбор.

На восьмой день уменьшилось количество провизии.

На девятый они остановились перед развилкой. У реки две «дороги» проделанные духами, разделялись. Одна просека с вытоптанными кустарниками и вырванными деревьями, чьи стволы уже изобиловали мхом и новыми побегами, вела на запад, другая — на юг. И Агата понятия не имела, по какой прошла основная армия.

— Сможешь сказать, куда пошла большая часть загорцев? — поинтересовалась Клинок у дожидавшегося ее появления разведчика «Львов».

Тот лишь пожал плечами.

— Они идут иначе чем живые, госпожа. След в след.

— Там Алебастровая Цитадель, — прошелестел Инкитэ, указывая на запад. — Если я хоть что-то помню в старых картах.

Агата попыталась сообразить, где они находятся, и присвистнула:

— А путь на юг — к Бриолю, так?

— Скорее всего.

Значит, духи разделились… И это подтверждало мысль о том, что им нужен Исток. Похоже, часть каменных бойцов погналась на Великим Прелатом, решившим заглянуть к Клинкам, часть продолжила путь. Понять бы еще где какая…

— Разделимся, — предложила Агата. — Мы завернем в Цитадель, шуганем, если хватит сил, загорцев там, а если нет, то отступим. А остальные идут на Бриоль.

Владимир с фон Хауцом переглянулись.

— «Мы» — это…

— Личи и нежить. Можем дать вам часть Легиона для прикрытия и дежурств. Мы двигаемся быстрее вас и успеем сделать крюк.

— Нежить двигается быстрее, — заметил Владимир, — а ты — нет.

Агата отмахнулась.

— Я — Клинок, а спать можно и на спине конструкта. Идите к Бриолю. Не атакуйте сами, если что — отступайте к Криожону.

— Я знаю, где это, — кивнул фон Хауц.

— Отлично. Выдвигайтесь туда, мы догоним. К тому же нежить с Ничейной земли где-то в пути, так что… — Агата развела руками.

— Уверена? — нахмурился Владимир. — Это может быть ловушкой. На запад могли пойти основные силы.

— В замке ле Флер есть запасы нежити, — неожиданно проговорил фон Хауц, — об этом многие говорят. Хотите проверить?

Агата кивнула.

— И это в том числе.

— Это разумно, — проговорил Инкитэ. — Мы с Фиртэ идем с фахашмой, Слатэ остается с вами и третью нашей нежити.

— О, могу я вам дать своего человека? — оживился фон Хауц. — Он родился в этих местах, уже интересовался аккуратно, куда мы идем и не получится ли помочь родне.

— Гульм? — поинтересовалась Агата.

Саргон-фон Хауц кивнул.

— Если он хочет — то пускай. Но придется покататься на конструкте.

— Переживет, — отмахнулся командир «Львов». — Тогда скажу ему собираться. Да и всем остальным — мы и правда медленнее вас.

— Я поговорю с Магиром, — предложил Владимир, — стоит поддерживать связь.

Агата кивнула.

С «разделением» нежити и всеми переговорами тронулась в путь Клинок уже ближе к закату. Благо, нежити не нужно было спать или видеть в темноте, Гульм не без содрогания, но залез на ее «скакуна», а Магир, оставивший Владимиру пару своих «коллег» и отправившийся с некромантами, в темноте видел и двигался рядом сам, на собственной лошади. Можно было и ускориться.

Алебастровая Цитадель возникла впереди внезапно. Агате казалось, еще совсем недавно они переправлялись через Фортемаль, оставив позади собравшихся восстанавливать частично разрушенный мост умертвий, проехали еще немного…

Клинок, не ожидавшая увидеть белые камни, в отсветах яркой луны казавшиеся еще светлее, чем они были на самом деле, замедлила скакуна. Рогатый конструкт перешел на шаг, и разбитые стены оставленного навсегда дома теперь приближались медленно.

В свой последний визит сюда Агата чуть не сложила голову, спасло только вмешательство осужденного мага Винсента и рутенов. Но все же сложно было видеть Цитадель такой.

Агата поежилась, направив скакуна вперед, на холм, мимо уничтоженной теперь тропинки.