За открытым окном болталась верёвка с железной кошкой на конце, впившейся когтями в раму. А внизу, во дворе, мелькнула чья-то тень и исчезла в темноте между хозяйственными постройками.

— Проклятье! — выругался Рон, кидаясь к двери. Но преследовать было поздно: злоумышленник уже скрылся.

Лира опустилась на колени, судорожно перебирая разбросанные вещи.

— Серебряная брошь на месте, — сообщила Лира, поднимая украшение в виде виноградной лозы. — Золотое кольцо тоже. Деньги… — она пересчитала монеты в кожаном мешочке. — Все до одной. Нет только…

— Что пропало? — спросил Дин.

— Документ о праве собственности на трактир, — мрачно ответил трактирщик. — С печатью городского главы.

Ри ощутила, как земля уходит из-под ног. Без него Рон не мог доказать, что трактир принадлежит ему. А значит…

— Теперь они могут отсудить «Рыжего кабана» совсем легко, — прошептала она.

— Именно, — кивнул трактирщик. — Остальное всё на месте, даже деньги не тронули. Им нужен был только этот документ.

Кухарка чувствовала, как внутри всё сжимается сильнее и сильнее. План их врагов был продуман до мелочей. Сначала долговая расписка, потом угрозы, а теперь ещё и кража единственного документа, подтверждающего права Рона на трактир.

— Что же нам теперь делать? — тихо спросила она.

Рон опустился на край кровати и обхватил голову руками.

— Не знаю, — признался он. — Без этой бумаги владко Велбрука не сможет нас защитить. Формально мы станем незаконными владельцами.

Лира тихо всхлипывала, собирая разбросанные вещи. Её руки дрожали, а по щекам текли слёзы.

— Что теперь будет с нами? — прошептала она. — Что будет?

Рон присел рядом с женой, обнял её за плечи. На его лице была решимость человека, который загнан в угол, но не собирается сдаваться.

— Будем драться, — сказал он твёрдо. — До последнего. Завтра утром пойду к Дежану, попытаюсь восстановить документ. В архиве должна быть запись о его выдаче.

— А если не получится? — уточнила Ри.

— Тогда будем искать другие способы. Я не отдам наш дом без боя.

Он поднялся, помог встать жене.

— А сейчас всем спать. Завтра нас ждёт трудный день, надо набраться сил.

Когда семья начала расходиться по комнатам, Дин задержал Ри у лестницы.

— Не переживай слишком сильно, — попросил он. — Всё образуется.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что у нас есть что-то, чего нет у наших врагов, — ответил Дин. — Мы семья. А семья всегда сильнее одиночек, даже окружённых нанятыми злодеями, как бы богаты и влиятельны они ни были.

Он наклонился и поцеловал её в лоб — лёгкий, братский поцелуй, но от него у кухарки закружилась голова.

— Спокойной ночи, — прошептал он и поднялся к себе в комнату.

Ри стояла у лестницы ещё долго, прикасаясь пальцами к тому месту, где были его губы. На душе было тревожно и одновременно тепло. Что бы ни готовило им завтра, они встретят это вместе.

ѺѺѺ

Редкие факелы на перекрёстках давали не так много света, скорее служа ориентирами припозднившимся прохожим. Законник Предраг петлял между строениями, спеша вернуться в свой шатёр. Почему-то сегодня город казался чужим, враждебным. Каждая тень таила в себе угрозу, каждый шорох заставлял вздрагивать. Предраг ускорил шаг, его каблуки гулко отстукивали по мощёной дороге, нарушая ночную тишину.

Наконец впереди показались городские ворота, надёжно запертые до рассвета. У стены примостилась небольшая караульная будка, из которой доносился мерный храп. Двое стражников дремали, опершись на копья, их кожаные кирасы чуть поблёскивали в свете единственного факела.

— Эй вы! — резкий голос Предрага разорвал ночное безмолвие, как удар хлыста. — Немедленно откройте ворота!

Стражники вздрогнули, один из них чуть не выронил оружие. Совсем ещё молодой парень с не обросшим бородой лицом заморгал спросонья, пытаясь сфокусировать взгляд на посетителе. Его товарищ постарше, с седеющими висками и шрамом через бровь, медленно выпрямился, разминая затёкшую спину.

— Господин законник? — старший стражник прищурился, узнавав Предрага. — Простите, но ночью ворота открывать запрещено. Таков приказ вла́дко Де́жана.

Предраг шагнул ближе к факелу, и его лицо исказилось гневом. Тени легли глубокими бороздами вокруг рта, глаза сверкнули холодом.

— Запрещено? — он зашипел, как змея перед броском. — Вы осмеливаетесь удерживать меня, законника короны, против моей воли?

— Да никто вас не удерживает, господин, — младший стражник нервно переступил с ноги на ногу. — Просто правила есть правила. После заката ворота не открываем ни для кого. Можете переночевать в городе, утром…

— Молчать! — рявкнул Предраг, и юноша осёкся. — Мой шатёр находится за стенами, в лагере. Там мои вещи, мои документы, моя постель! И вы смеете говорить мне о правилах?

Законник выпрямился во весь рост, его фигура отбрасывала длинную зловещую тень на каменную стену. Он медленно обвёл взглядом обоих стражников — хищно, опасно.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — В таком случае я немедленно отправляюсь к городскому главе. Разбужу его, если потребуется. И подам официальную жалобу о незаконном удержании представителя королевского правосудия.

Стражники переглянулись в недоумении. Старший почесал затылок, его грубое лицо выражало искреннее непонимание.

— Господин законник, но мы же вас не держим. Вы свободны идти куда угодно… В пределах города. Мы просто выполняем приказ, который дал нам владко Дежан.

Предраг усмехнулся без тени веселья. Его пальцы барабанили по золотой цепи на груди, перстни отбивали беззвучный ритм.

— Ах, вы не держите меня? — он сделал паузу, наслаждаясь замешательством стражи. — Позвольте просветить вас, невежды. Три года назад суд рассматривал весьма любопытное дело. Купец по имени Арн подал иск о незаконном удержании к владельцу постоялого двора «Волчье лежбище», некоему Тибу.

Стражники нахмурились, но законник уже вошёл в привычную роль рассказчика, его голос обрёл особый, почти гипнотический ритм.

— Дело было в начале осени, — продолжал он, прохаживаясь туда-сюда перед воротами. — Погода стояла промозглая, дожди лили день и ночь. Купец Арн остановился на постоялом дворе всего на одну ночь. Утром в порту его ждал корабль, который должен был доставить товары за море. Но случилась беда: от сырости дверь комнаты разбухла, и её заклинило намертво.

Младший стражник слушал с приоткрытым ртом, старший хмурился всё сильнее.

— Арн стучал, звал на помощь, требовал выпустить его, — Предраг остановился, эффектно взмахнув рукой. — Но хозяин Тиб не торопился. Знаете почему? Потому что каждый лишний час, проведённый купцом на постоялом дворе, приносил ему дополнительную монету. Пусть постоялец и не по своей воле задерживался, но платить-то всё равно придётся!

— Ну и мерзавец, — не удержался младший стражник.

— Именно! — законник торжествующе ткнул в него пальцем. — Мерзавец и корыстолюбец. Только когда уже перевалило за полдень, Тиб соизволил позвать плотника. Дверь вышибли, но было поздно: корабль ушёл без Арна. Товары остались непроданными, купец понёс огромные убытки.

Он замолчал, давая стражникам время осмыслить услышанное. Факел потрескивал, отбрасывая пляшущие блики на его довольное лицо.

— И что решил суд? — наконец спросил старший стражник, хотя было видно, что он уже догадывается.

— Суд изучил все обстоятельства, — Предраг говорил медленно, смакуя каждое слово. — И пришёл к однозначному выводу: Тиб совершил незаконное удержание. Его мотив — корысть — не имел никакого значения для квалификации преступления. Он мог открыть дверь, но не сделал этого. Следовательно, виновен.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, как предгрозовой воздух. Стражники переваривали услышанное, их лица постепенно бледнели в свете факела.

— Теперь вы понимаете? — голос законника стал мягким, почти ласковым, но в этой мягкости таилась угроза острее любого клинка. — Вы можете отворить ворота, но не делаете этого. Тем самым вы совершаете незаконное удержание законника короны. И поверьте, суд не станет разбираться, действовали вы по приказу или по собственной воле. Виновны — и точка.