— Эх, молодёжь, — усмехнулся вукор, и волшебство момента развеялось. — Стоят, в глаза друг другу смотрят, а делать-то нам тут больше нечего.

Ри отступила, чувствуя, как щёки становятся цвета спелого парада́за. Дин откашлялся и отвёл взгляд, но она заметила лёгкий румянец на его скулах.

— Вукор прав. Возвращаемся?

ѺѺѺ

Когда они вошли в трактир, их встретила непривычная тишина. За стойкой стоял угрюмый Рон, который выглядел постаревшим на десять лет. Лира как раз расплачивалась со служанками-подёнщицами.

— На сегодня вы свободны, девочки, — говорила она усталым голосом. — Завтра посмотрим…

Служанки, переглянувшись, поклонились и направились к выходу. Одна из них, проходя мимо Ри, сочувственно сжала её руку.

— Держись, — шепнула она. — Всё образуется.

Когда служанки ушли, в общем зале стало совсем тихо.

— Как дела? — спросил Дин у отца, но тон его выдавал, что он уже знает ответ.

Рон тяжело вздохнул:

— Плохи дела, сынок. Никто не хочет останавливаться в трактире, у хозяина которого проблемы с кредиторами.

Лира подошла к ним, и Ри увидела следы слёз на её лице.

— Мы пытались узнать, кто распускал слухи, — сказала кухарка.

— И что выяснили? — с надеждой спросила Лира.

— Кто-то вчера специально ходил по ярмарке и рассказывал всем про наши долги, — сообщил Дин. — Мы попытались выследить этого человека, но он оказался хитрее нас.

Вукор устроился поудобнее и начал умываться лапкой, всё ещё время от времени чихая. Похоже, действие порошка ослабевало, правда, не так быстро, как бы всем хотелось.

— Значит, кто-то хочет нашего разорения, — мрачно констатировал Рон. — Но кто и зачем?

Ри подошла к нему и, превозмогая стеснение, положила руку на его плечо:

— Мы не сдадимся. Обязательно найдём способ помочь.

Рон благодарно посмотрел на неё:

— Спасибо, девочка. Ты для нашей семьи стала как родная дочь.

Эти слова согрели сердце Ри, но одновременно напомнили о её неопределённом положении. Она была всего лишь кухаркой, а Дин — сыном хозяина. Если трактир разорится, что будет с ними? Смогут ли они остаться вместе? Разведёт ли их судьба? Будут ли они хотя бы иногда видеться?

Словно почувствовав её тревожные мысли, Дин подошёл поближе.

— Мы что-нибудь придумаем, — уверенно сказал он, обращаясь ко всем, но глаза его смотрели только на неё. — У нас ещё есть время.

В голосе Дина звучала та особая нежность, которую он приберегал только для неё. Ри почувствовала, как внутри разливается тепло — не страсть, а что-то более глубокое и чистое.

— Может, пойдём на воздух? — Дин указал на дверь чёрного хода. — На заднем дворе сейчас никого, можем спокойно всё обдумать.

Кухарка кивнула. Там они иногда проводили время, разговаривая о будущем и мечтах. Бывало, к ним присоединялся вукор, но Ри больше любила те мгновения, когда оставалась наедине с Дином. Тогда она предавалась благостной неге и целиком отдавалась переполнявшим её чувствам. Настолько, насколько позволяли правила приличия.

Двор встретил их ароматом зелени с грядок и шелестом листвы. Дин повёл Ри к единственной скамейке под старой грушей, где они посиживали поздними вечерами.

— Как думаешь, — спросил он, садясь рядом с ней так близко, что их бёдра соприкоснулись, — кому может понадобиться разорение «Рыжего кабана»?

Ри попыталась сосредоточиться на вопросе, но близость Дина отвлекала её. Она чувствовала исходящее от него тепло, улавливала едва ощутимый запах его кожи.

— Может быть, кто-то из хозяев таверн? — предположила она, стараясь говорить ровно. — Кто-то хочет убрать с дороги Рона?

— Возможно, — согласился Дин. — Или сам кредитор подстроил утечку, чтобы ускорить разорение и заполучить трактир за бесценок.

Ри повернулась к нему, и их лица оказались совсем рядом.

— Дин… — начала она, не зная, что хочет сказать.

Он поднял руку и осторожно убрал выбившуюся прядь с её лица. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке, и этот жест оказался настолько нежным и интимным, что у Ри закружилась голова.

— Что бы ни случилось, — прошептал он, — мы справимся. Вместе.

В его голосе было обещание, и Ри поняла, что это касается не только проблем трактира. Он говорил об их будущем, о том, что будет между ними, когда все беды останутся позади. А они, беды, не могут сыпаться на голову вечно. Рано или поздно всё заканчивается.

— Вместе, — тоже шёпотом согласилась она.

Они медленно склонялись друг к другу, и Ри уже чувствовала тепло дыхания на своих губах, когда из трактира выскочил запыхавшийся вукор.

— Ма́чки-прачки! Я понял! — радостно объявил он. — В порошке есть не только перец! Сейчас, когда нос отпустило, я вспомнил тот запах и разобрал его на части. В нём ещё трав намешано — полынь горькая, чистотел и что-то ещё. Такую смесь самому не сделать, только у знахарей можно достать!

Дин и Ри поспешно отстранились друг от друга, но Ри всё ещё чувствовала покалывание от несостоявшегося поцелуя на губах.

— Это сужает круг поисков, — сказал Дин — В Велбруке их не так много.

— Завтра с утра обойдём всех, — добавила Ри. — И обязательно найдём того, кто стоит за слухами.

Когда они вернулись в трактир, Рон всё ещё стоял за стойкой. Рядом с ним устроилась Лира, и они о чём-то тихо беседовали.

— Ну, что наобсуждали? — спросил Рон, поднимая на них усталые глаза.

— Есть зацепка, — ответил Дин. — Завтра продолжим поиски.

Ри заметила, как при этих словах лицо Лиры озарилось надеждой, и сердце её сжалось от сочувствия. Очень хотелось сделать что-то сверх уже сделанного, но кухарка понимала: она не всесильна.

ѺѺѺ

Закрывать трактир в тот вечер пришлось раньше обычного. На ужин никто не пришёл.

Рон сидел на высоком табурете, уткнувшись лицом в ладони. Его обычная бравада куда-то испарилась, обнажив лишь усталого, напуганного человека. Лира расположилась рядом, поглаживая мужа по плечу. Дин прислонился к стойке, его обычно весёлые глаза потемнели от беспокойства.

— Что нам делать? — выдохнула Ри, присев на скамью напротив. Вукор тут же вспрыгнул к ней на колени, устроившись клубочком. Его мягкая шёрстка щекотала руки, а маленькое сердечко билось часто-часто, словно крохотный барабанчик. — Как нам вернуть посетителей и не потерять трактир?

Страх, что завтрашний поход к знахарям не даст никаких результатов, овладел кухаркой резко, без видимых причин.

— Не знаю, — хрипло отозвался Рон, не поднимая головы. — Даже если я найду эти проклятые деньги, откуда мне взять проценты? Двадцать процентов от выручки за все эти годы… Это же целое состояние! Я же не родственник короля, чтобы попросить из казны!

— А что, если не платить? — осторожно предложил Дин. — В конце концов, проценты в расписке не оговаривались.

— Ты слышал, что написал этот… кредитор, — горько усмехнулся Рон. — «Плохие последствия». Не уточняет, какие именно, но мне это не нравится.

Ри погладила вукора по голове, чувствуя, как пальцы дрожат. Всё это было её виной. Если бы она не соблазнилась на красивую ткань, если бы не согласилась на странную просьбу торговца…

— Перестань винить себя, — приказал Дин, словно угадав её мысли. — Ты не могла знать, что в письме.

— Мальчик прав, — поддержала Лира, но голос её звучал натянуто. — Кто бы мог подумать, что какой-то торговец тканями…

Она не договорила, но все всё понимали: торговец явно был не тем, за кого себя выдавал.

Вукор вдруг поднял мордочку, навострив уши.

— Кто-то идёт, — прошептал он. — Тяжёлые шаги. Трое.

Все замерли. Ри почувствовала, как учащается дыхание, а в горле пересыхает от ужаса. Она прислушалась и действительно услышала приближающиеся шаги — размеренные, уверенные, угрожающие.

— Чую! — испуганно пискнул вукор. — Тот запах с ярмарки! Мышиный помёт! Надеюсь, они не за мной пришли!

Он спрыгнул на пол и ретировался за стойку, где, судя по возне, дополнительно спрятался в корзину. Несмотря на тревожную ситуацию, выглядело это весьма комично, и кухарка не сдержала улыбки.