— Всё будет хорошо, — пообещал он, и Ри кивнула, стараясь поверить его словам.

Она вернулась в кухню, тяжело ступая по знакомым плитам пола. Котёл с похлёбкой всё ещё булькал на огне, только теперь этот звук не приносил радости. Хлеб в печи доходил, она чувствовала его аромат, но и он казался ненужным.

Ри опустилась на низкую табуретку у окна, положив подбородок на ладони. Снаружи доносились обычные звуки городской жизни: лай собак, стук молотков, голоса торговцев. Жизнь продолжалась, но внутри «Рыжего кабана» всё изменилось.

Она отняла руки от лица и посмотрела на них. Эти руки знали каждый чугунок, каждую кастрюлю, каждый нож. Они умели превращать простые продукты во вкусные блюда, которые согревали и насыщали путников.

Но теперь путников не было.

Ри закрыла глаза, стараясь не думать о том, что ждёт их дальше. В памяти всплыли слова Ватана о трёх суровых мужчинах. Кто они такие? Что им нужно от Рона? И главное — насколько серьёзны их намерения?

Звук шагов заставил её открыть глаза. В кухню заглянула Лира.

— Как дела, милая? — спросила она, присаживаясь рядом с Ри на край стола.

— Не знаю, чем заняться, — призналась кухарка. — Руки так и тянутся к работе, а делать нечего.

Лира вздохнула, глядя на остывающий котёл.

— Понимаю. Сама вот не могу найти себе места. Привыкла, что дом полон гостей, шум, разговоры… А теперь такая тишина.

Она помолчала, а затем добавила:

— Но мы не сдадимся, Ри. Что бы ни случилось, мы семья. А семья держится вместе.

Ри посмотрела на Лиру: на её усталое, но решительное лицо, на руки, огрубевшие от многолетней работы, на глаза, полные материнской теплоты.

— Я никуда не уйду, — тихо сказала Ри. — Что бы ни случилось.

Лира улыбнулась, впервые за это утро искренне и тепло.

— Я знала, что ты так скажешь, дочка. Знала.

Из зала донёсся голос Рона:

— Лира! Иди сюда!

Жена трактирщика встала.

— Иду! — откликнулась она, а затем повернулась к Ри: — А ты пока отдохни. Или займись чем-нибудь ещё. Перебери запасы в кладовой, например.

Оставшись одна, Ри снова погрузилась в тишину. Солнце поднималось выше, и лучи его становились ярче, но в её душе как будто сгустились тучи. Она думала о Дине, о том, как он осторожно коснулся её руки. Их отношения были ещё такими хрупкими, такими новыми. Что будет с ними, если «Рыжий кабан» закроется?

Эта мысль заставила кухарку вздрогнуть. Она встала и принялась бесцельно ходить по кухне, касаясь привычных предметов — деревянных ложек, глиняных мисок, пучков трав. Каждая вещь здесь хранила память о приготовленных блюдах, о довольных гостях, о счастливых моментах.

— Грустишь? — поинтересовался вукор.

— Как не грустить, — вздохнула Ри. — Скоро мы все окажемся на улице, если трактиром завладеет тот, у кого расписка.

Вукор ловко вскарабкался на стол, устроившись так, чтобы быть на одном уровне с кухаркой.

— Эх, Ри, тебе-то о чём волноваться? Разве кто-то в здравом уме додумается выгнать кухарку, о чьих талантах говорят не только в нашем городе, но и далеко за его пределами?

Лицо кухарки чуть смягчилось при этих словах, но печаль не ушла из глаз.

— Боюсь, это не так просто, вукор, — она оперлась локтями о стол. — Мне кажется, что новый хозяин не захочет оставлять старых работников. Он будет опасаться, что мы можем начать мстить за Рона. А у меня с ним, несмотря на его скверный характер, всё же неплохие отношения. Кредитор это поймёт.

Вукор фыркнул, взъерошив шерсть:

— Тогда ты легко найдёшь работу в другом месте! Тебя с распростёртыми объятиями примут в любую корчму или таверну. Да что там, даже в замке у Йована будут рады такой кухарке!

Ри покачала головой, и её коса качнулась в такт.

— Я понимаю это, — тихо сказала она, проводя ладонью по гладкой поверхности стола. — Но дело в другом. Здесь я… здесь я обрела семью. Рон со всеми своими недостатками, Лира, Дин… и ты, — она посмотрела на вукора с такой нежностью, что тот смутился и принялся теребить свой хвост. — Мы все вместе — семья. А семью не так просто покинуть.

Вукор помолчал, обдумывая её слова. Потом его мордочка озарилась:

— Значит, нужно открыть новый трактир тем же составом! Найти подходящее место, собрать деньги…

— Это очень дорого, — перебила его Ри. — Где взять столько денег? А кроме того, у нас здесь есть постоянные клиенты — и среди местных, и среди заезжих купцов. Расположение удачное, прямо по пути от городских ворот к центральной площади. В новом месте всё может быть совсем по-другому. Что, если люди не найдут нас? Что, если новый трактир окажется в стороне от торговых путей?

Она замолчала, представляя себе пустой зал, где эхом отдаются её шаги, тишину, которая воцарится там, где раньше звучал смех гостей и звон кружек. Трактир без посетителей — что может быть печальнее для кухарки?

— А ты сам подумал, — неожиданно спросила кухарка, — что будешь делать, если трактир перейдёт к другому владельцу? Останешься здесь жить или покинешь «Рыжего кабана»?

Этот вопрос заставил вукора замереть. Он сидел неподвижно несколько мгновений, а потом тяжело вздохнул — так тяжело, что Ри удивилась, как такой глубокий вздох может исходить от такого маленького существа.

— Не знаю, — наконец признался он, и в его голосе звучала неуверенность, которой кухарка никогда прежде не слышала. — С одной стороны, это мой дом. Я выбрал этот трактир и поселился в нём, потому что считал это место самым подходящим в городе. Здесь тепло от печи, всегда пахнет вкусной едой, много укромных уголков, где можно спрятаться. Здесь я чувствую себя нужным — помогаю по хозяйству, слежу за порядком…

Он снова вздохнул, ещё глубже:

— С другой стороны, я не хочу бросать друзей, которые не раз меня выручали. Помнишь, как ты лечила мою лапку, когда я поранился? Как Рон не выдал меня тому пьянице, когда тот допился до чёртиков и спрашивал, нет ли в трактире «всякой нечисти»? Как Лира всегда оставляет для меня лучшие кусочки…

Вукор соскочил с табурета, и его когти цокнули по камням пола.

— Мне нужно побыть одному, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Подумать обо всём этом.

Ри смотрела, как он неторопливо направляется к своему любимому укрытию за печью, где у него было обустроено настоящее маленькое жилище. Его фигурка казалась особенно крошечной в просторной кухне, а плечи — если их можно было так назвать — поникли под тяжестью размышлений.

Когда вукор скрылся за печью, кухарка снова осталась наедине со своими мыслями. Она посмотрела вокруг — на медные кастрюли, что так тщательно начищали служанки каждый вечер, на большую печь, у которой она провела столько часов. Всё это было частью её самой, частью её жизни.

И где-то за печью сидел маленький друг, который тоже не знал, как поступить, когда придётся выбирать между домом и семьёй. Ри поняла, что они оба стоят на пороге перемен, которые могут изменить их жизни навсегда.

Кухарка подошла к окну и оперлась о подоконник. Дерево было тёплым от солнца, а лёгкий ветерок приносил запахи лета — цветов, травы и далёкого леса. Где-то там, за городскими стенами, купец Ватан уже разбивал свой походный лагерь. А здесь, в трактире, оставшиеся обитатели пытались понять, что делать дальше.

Время тянулось медленно. Ри то садилась, то вставала, то принималась перебирать припасы, то снова останавливалась, не зная, чем заняться. Привычный ритм работы был нарушен, и это угнетало её больше всего.

Когда солнце поднялось до зенита, в зале раздались голоса. Ри выглянула и увидела нескольких местных жителей — постоянных посетителей трактира, пришедших на обед. Но их было значительно меньше, чем обычно, и держались они настороженно, часто оглядывались и переговаривались шёпотом.

Рон встретил их с натянутой улыбкой, пытаясь сохранить видимость гостеприимства. Но Ри заметила, как напряжены его плечи, как дрожат руки, разливающие эль по кружкам.

День катился медленно и тяжело. «Рыжий кабан» больше не звенел смехом и разговорами. Тишина давила на всех обитателей трактира, напоминая о том, как быстро может измениться жизнь и каким хрупким может оказаться благополучие, которое ещё вчера казалось незыблемым.