Ри представила Рона, как он считает выручку за день, и не смогла сдержать смеха. Нат умел подмечать характерные черты людей и преподносить их так, что даже недостатки казались достоинствами.

— А его жена Лира мудра, как древняя сова, — продолжал Сладкоголосый. — Её колкости — высшая степень любви и уважения к Рону. Ведь правда, высказанная в лицо, гораздо лучше сладкой лжи. Острое слово хозяйки — это как ласковый ветер, который сдувает пыль с души и заставляет мужа стать лучше!

Теперь Нат обратил свой взгляд на Дина, и мелодия стала более торжественной:

— Дин, сын трактирщика, умён и красив, отлично сложен. Широкие плечи, добрые глаза, умелые руки. Все девушки Велбрука хотели бы стать его женой, но сердце юноши уже отдано!

Ри почувствовала, как по спине пробежала дрожь, украдкой взглянула на Дина и увидела, что тот смотрит прямо на неё.

— А вот кухарка Ри… — голос Ната стал особенно мягким, нежным.

Ри почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Нат пел о ней, о ней! И его слова были такими красивыми, что она едва не заплакала от нахлынувших эмоций.

— Волосы её — как каштаны осенью, когда они блестят под лучами закатного солнца. Коса её — как река, которая течёт по спине. А глаза… о, эти глаза! Зелёные, как весенние листья, глубокие, как лесные озёра, в которых отражается небо!

Дин слушал, не сводя с неё взгляда, и Ри видела в его глазах такую нежность, что сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Лицо — как утренняя заря, нежное и светлое. Губы — как спелые вишни, сладкие и манящие. Руки её — как белые лилии, изящные и нежные, но сильные, способные творить чудеса!

Музыкант пропел ещё один куплет, описывая красоту Ри самыми изысканными эпитетами. Он сравнивал её с весенним цветком, с утренней росой, с первым снегом, с золотом осенних листьев. Каждое сравнение было точным и поэтичным, и Ри чувствовала, как её щёки пылают от смущения и радости.

Затем мелодия изменилась, став более энергичной, и Нат заговорил о её кулинарных талантах:

— Но не только красотой славна наша Ри! О нет, она такое вытворяет на кухне, что даже королевские повара позавидовали бы! Хлеб её — как облако, мягкий и воздушный. Мясо её — как шёлк, нежное и сочное. Похлёбка её — как песня, которая согревает душу и тело!

Он пел о том, как Ри умеет превращать обычные продукты в шедевры, как она может накормить человека так, чтобы он почувствовал себя королём. Пел о её особом чутье, которое подсказывает, какие специи добавить, сколько времени готовить, как подать блюдо.

— Она знает язык огня и воды, соли и перца, мёда и уксуса. Она может заставить лук плакать от радости, а картофель — петь от счастья. Её супы лечат не только голод, но и печаль. Её пироги дарят не только сытость, но и радость!

Затем Сладкоголосый посвятил целый куплет кухне «Рыжего кабана»:

— А сама кухня этого трактира — это храм кулинарного искусства! Здесь каждый камень очага помнит тысячи блюд. Каждый горшок хранит секреты вкусов. Здесь воздух пропитан ароматами специй и трав.

Нат добавил торжественности:

— Возможно, однажды сам король наведается сюда, чтобы попробовать эти изумительные блюда. И тогда он поймёт, что истинные сокровища королевства — не золото и драгоценности, а натруженные руки и доброе сердце простой кухарки!

В последнем куплете музыкант подробно рассказал, как добраться до трактира. Он пел о дороге, которая ведёт от главных городских ворот, о повороте у старого дуба, о мостике через ручей. Потом описал вывеску.

А в припеве, который повторялся после каждого куплета, он славил трактир:

— «Рыжий кабан», «Рыжий кабан» — лучший трактир в Велбруке! Приезжайте, приходите, не пожалеете! Здесь вас ждут как родных, здесь вас накормят как королей! «Рыжий кабан» — это дом для каждого путника, это радость для каждого странника!

Когда песня закончилась, в кухне повисла тишина. Нат опустил лютню и посмотрел на своих слушателей. Ри стояла, прижав руки к груди, и в её глазах блестели слёзы. Дин первым начал аплодировать, и его хлопки эхом отдались от каменных стен.

— Это… это прекрасно! — воскликнула Ри. — Я никогда не слышала ничего более красивого!

— Нат, ты настоящий мастер! — добавил Дин, продолжая аплодировать.

Музыкант довольно улыбнулся:

— Я обещаю, что буду исполнять эту песню на каждом своём выступлении. Пусть о «Рыжем кабане» узнает весь мир! Пусть к вам съезжаются люди со всех концов королевства!

Он встал и поклонился:

— Благодарю вас за гостеприимство, за доброту, за то, что позволили мне провести здесь эти чудесные дни. Я увожу с собой частичку вашего тепла, и она будет согревать меня во всех моих странствиях. Ну а теперь пора прощаться, — Нат закинул лютню на плечо. — Дин, проводишь меня до дверей?

— Конечно, — ответил Дин.

Они направились к выходу. У порога Нат обернулся:

— Ри, если когда-нибудь судьба занесёт меня в эти края снова, я обязательно загляну в «Рыжий кабан». И если к тому времени в трактире потребуется ещё одна песня — о свадьбе сына трактирщика и прекрасной кухарки — я буду счастлив её исполнить!

С этими словами он вышел.

Ри вернулась к мясу, но работа больше не спорилась. Мысли её были далеко — с человеком, который через несколько часов навсегда исчезнет из её жизни. Она думала о его песне, о словах, которые он посвятил ей. Никто никогда не говорил о ней так красиво, не называл её такими нежными именами. Припев всё звучала в её голове, и она поймала себя на том, что напевает: «Рыжий кабан, Рыжий кабан — лучший трактир в Велбруке!».

ѺѺѺ

К обеду ситуация стала критической. Ри пыталась приготовить тушёную баранину с овощами — одно из коронных блюд трактира, но вукорка, словно чувствуя важность момента, устроила настоящий саботаж. Сначала исчезли два горшка со специями — розмарин и тимьян, без которых мясо теряло всю прелесть. Потом вукорка каким-то образом ухитрилась опрокинуть кувшин с вином прямо в котёл с варящимся бульоном.

— Проклятье! — выругалась Ри, что было для неё редкостью. Обычно она сдерживала эмоции, но сейчас терпение лопнуло.

Вукорка довольно заурчала и улеглась поудобнее, наблюдая за суетой кухарки.

В этот момент на кухню заглянула Мита, и её появление настроило Ри на ещё более тревожный лад.

— Ой, что-то случилось? — сладко протянула Мита, окидывая взглядом разгром на кухне. — Не справляешься, милочка?

— Всё под контролем, — сухо ответила Ри.

— Конечно, конечно, — Мита подошла ближе, и Ри уловила исходящий от неё кислый запах немытого тела и старого пота. — А кто это у нас тут такой хорошенький?

К удивлению Ри, вукорка при виде Миты преобразилась. Злобная гримаса сменилась почти ласковым выражением, а из горла вырвалось что-то похожее на мурлыканье.

— Ах ты моя красавица, — пропела Мита, протягивая руку к вукорке. — Какая ты умненькая, какая сообразительная…

Вукорка потёрлась мордочкой о пальцы Миты. Ри почувствовала, как у неё холодеет кровь. Эти двое поняли друг друга с полуслова, и ничего хорошего от такого союза ждать не приходилось.

— Что ж, я пойду, — Мита одарила Ри ядовитой улыбкой. — Дела не ждут. А ты… держись, милочка. Слышала, что новые жильцы бывают очень… проблематичными.

После её ухода вукорка стала вести себя ещё наглее. Не просто вредила. Она словно знала, как доставить больше всего проблем. Исчезали именно те ингредиенты, которые нужны были прямо сейчас. Опрокидывались именно те горшки, в которых готовились самые сложные блюда. И всё это происходило с таким расчётом, что у Ри почти не оставалось времени начать заново.

ѺѺѺ

К вечеру кухарка совсем выбилась из сил. Растрёпанные волосы выбились из-под косынки, на фартуке красовались пятна от разлитых соусов, а руки дрожали от усталости и нервного напряжения. Она едва успевала подавать гостям хотя бы простейшие блюда, и репутация трактира начинала страдать.

Вукорка валялась на тряпках, высунув язык и дразня кухарку.