Лира тщательно промыла волосы, а затем взялась за губку.

— Теперь давай приведём в порядок твоё тело, — она натёрла губку мылом. — Сядь.

Ри села руки, и Лира начала намыливать её плечи и спину. Губка скользила по влажной коже, оставляя за собой душистую пену. Прикосновения были нежными, почти ласковыми, и Ри чувствовала, как её тело отзывается на них дрожью. И даже без сильного нажима упругие волокна справлялись с задачей, легко счищая с кожи грязь и засохший пот.

— Вот здесь у тебя сажа, — Лира потёрла губкой между лопатками. — И здесь тоже. Как ты умудрилась на спине-то измазаться⁈

Мыльная пена стекала по телу Ри ручейками, щекоча кожу. Кухарка закрыла глаза и полностью отдалась ощущениям. Тёплая вода, нежные прикосновения, аромат лаванды — всё это сливалось в единое чувство блаженства.

Лира взяла свежую губку и принялась мыть грудь. Ри напряглась: эти прикосновения были слишком интимными. Но Лира работала быстро и деловито, как мать, моющая дитя.

— Не стесняйся, — она сморщила нос, будто разговаривала с непослушным ребёнком. — Нужно хорошенько отмыться перед важным днём.

Губка скользила по округлостям груди, аккуратно обходя чувствительные соски. Ри кусала губы, стараясь не выдать охвативших её ощущений. Ри чудилось, будто это Дин сейчас водит по её телу губкой, отчего оно отзывалось на каждое прикосновение, словно струна на касание музыканта.

Затем Лира перешла к животу и бёдрам. Её движения оставались профессиональными, но Ри чувствовала, как в её теле нарастает какое-то сладкое напряжение. Ри закрыла глаза и вновь увидела Дина в своих грёзах. Когда губка коснулась внутренней стороны бёдер, кухарка невольно сжала ноги.

— Расслабься, дитя, — успокоила её Лира. — Почти закончили.

Наконец омовение было завершено. Лира помогла Ри встать в бочке и начала поливать её чистой тёплой водой, смывая остатки мыла. Вода струилась по обнажённому телу, и Ри казалось, что она превращается в речную нимфу.

— Теперь вытирайся, — сказала Лира, протягивая большое мягкое полотенце.

Ри вышла из ванны, и Лира заботливо укутала её в полотенце. Ткань впитывала влагу, оставляя кожу сухой и тёплой. Затем жена трактирщика взяла флакончик с ароматным маслом.

— Это розовое масло, — пояснила она. — Сделает твою кожу мягкой, как шёлк.

Она капнула немного масла на ладони и начала втирать его в кожу Ри. Сначала в плечи и руки, затем осторожно чуть выше груди. Масло оставляло на коже лёгкий цветочный аромат и придавало ей атласный блеск.

— Вот и всё, — довольно заключила Лира, отступая назад. — Теперь ты выглядишь как настоящая сваха. Вукор будет доволен своей посланницей.

Ри посмотрела на себя в небольшое зеркальце, которое висело на стене. Отражение показало ей преобразившуюся девушку: влажные волосы обрамляли лицо, кожа светилась здоровьем и благоухала розами, зелёные глаза блестели в свете свечи.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарила она. — Я чувствую себя совсем другой.

— То-то и оно, — улыбнулась Лира. — А теперь одевайся в чистое и отправляйся спать. Завтра у тебя важный день.

Ри надела свежую льняную рубаху, которую принесла Лира. Ткань мягко легла на отмытую кожу, и кухарка почувствовала себя обновлённой. Она заплела ещё влажные волосы в свободную косу и поблагодарила Лиру ещё раз.

Выйдя из банной пристройки, Ри миновала чёрный ход и направилась к узкой лестнице, ведущей в её маленькую комнатку под крышей. Поднимаясь по ступенькам, она чувствовала, как её тело ещё хранит тепло ванны, а кожа источает тонкий аромат роз. Ступени скрипели под ногами, словно напевая старинную мелодию. Каждая имела свой особый звук, и обитатели трактира уже по скрипу могли определить, кто поднимается или спускается. Ри знала эту музыку наизусть: седьмая ступень стонала особенно громко, а двенадцатая издавала мелодичное потрескивание.

В своей комнатке она задула свечу и легла на узкую кровать. Лунный свет проникал через маленькое окно, освещая её умиротворённое лицо. Ри потянулась под тонким одеялом, наслаждаясь ощущением чистоты и свежести. Её тело расслабилось после долгого дня и блаженной ванны.

Засыпая, она думала о завтрашнем дне, о вукоре и о важном поручении по поиску невесты. Но больше всего её мысли возвращались к Дину. Сон приходил медленно, принося с собой сладкие грёзы о нежных прикосновениях и чьих-то любящих глазах, смотрящих на неё в мерцающем свете свечи.

Ничто не могло испортить прелести момента. Даже то, что завтра сватов ожидают большие проблемы. Просто Ри о них ещё не знала.

Стояла прекрасная погода, словно сами боги благословили затею со сватовством вукора. Ри в последний раз проверила корзинку с угощениями для возможных хозяев вукорок: пышные булочки с корицей, завёрнутые в чистую холстину, маленькие пирожки с мясом и грибами, баночка варенья из лесных ягод и бутылочка вишнёвой наливки собственного приготовления. Вино Рон категорически отказался давать, да и настойку выписал только после нажима Лиры. Сделал он это с такой скорбью на лице, что Ри стоило огромных сил сдержать распиравший её смех.

— Кажется, всё, — пробормотала она, закрывая корзину. — Эй, малыш, ты готов?

Вукор, до этого нервно постукивавший лапками по краю стола, вскинул мохнатую мордочку. В его глазах читалось волнение, смешанное с надеждой.

— К-кажется, да, — пискнул он, и Ри не могла не улыбнуться.

Она никогда бы не подумала, что будет помогать устраивать личную жизнь волшебного существа. Но сейчас это казалось самым обычным делом. Особенно учитывая, как много этот пушистый комочек сделал для неё за последний месяц.

Мысли Ри прервал звук шагов. На кухню зашёл Дин.

— Прекрасная дама готова к приключениям? — с шутливым поклоном поинтересовался Дин, и Ри почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Готова, как никогда, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А наш жених и вовсе места себе не находит.

Вукор на этих словах смущённо фыркнул и взгромоздился на корзину.

— Отец всё ещё бурчит, — сообщил Дин, понизив голос. — Говорит, что мы затеяли «блажь несусветную» и что в его время вукоры сами разбирались со своими амурными делами без людского вмешательства.

— А Лира что говорит? — спросила Ри, снимая фартук и вешая его на крючок у стены.

— Матушка считает, что отец просто боится остаться без звонкой монеты, если в Велбрук наведается великан, способный съесть вообще всё, а потом попросить добавки, — усмехнулся Дин. — Она уже три раза переспросила меня, не забыл ли я список домов, где могут быть вукорки.

Ри улыбнулась. Лира относилась к ней по-матерински, хотя Ри работала в трактире всего месяц. Это было очень приятно.

Ѻ Ѻ Ѻ

Велбрук в утренние часы был полон жизни. Торговцы раскладывали товары на прилавках рыночной площади, служанки выбивали половики у порогов домов, а по мощёным улицам сновали ремесленники с инструментами, спеша к месту своей работы. Воздух пах свежеиспечённым хлебом, цветами и навозом, что было неизбежно в городе, где многие держали на задних дворах скотину.

Ри вдыхала полной грудью, наслаждаясь этим коктейлем запахов.

— Итак, с чего начнём? — Дин развернул листок со списком.

— Начнём с квартала гончаров, — предложила Ри. — Там, по словам Лиры, в трёх домах могут быть вукоры. А есть ли среди них самки, узнаем на месте.

Вукор высунул нос из корзины и принюхался.

— Пахнет булочками из пекарни Миса, — сообщил он. — И ещё… ма́чками. Много мачек.

— В доме с мачками вукоры не живут? — поинтересовалась Ри, с детским восторгом наблюдая, как чувствительный нос вукора улавливает запахи, недоступные человеческому обонянию.

— Нет, конечно! — фыркнул вукор. — Эти хвостатые охотники за мышами считают нас конкурентами, хотя ни мышей, ни крыс мы не едим, просто прогоняем. А ещё норовят цапнуть за хвост, когда зазеваешься!

Эта информация показалась Ри полезной: теперь они могли исключить из списка дома с кошками, что сэкономило бы время.