Жизнь часто преподносит сюрпризы, от которых впадаешь в ступор. Вот, скажем, захочет ваш вукор жениться, что прикажете делать? То-то и оно!

Утренний Ве́лбрук просыпался неторопливо. Солнечные лучи словно нехотя проникали сквозь причудливые витражи верхних этажей купеческих домов, высвечивая узоры на каменных полах. Город, расположившийся у полноводной реки, славился своими целебными грязями и лекарственными травами, росшими на окрестных лугах. А ещё — трактиром «Рыжий кабан», куда заглядывали не только горожане, но и путники из дальних краёв.

Этот трактир был не просто местом для ночлега и еды. Он был живым организмом, где каждый камень, каждая балка хранили истории и секреты. Здесь переплетались судьбы людей, рождались романы, строились планы, вершились маленькие драмы повседневности. И в центре всего этого мира находилась Ри — юная кухарка с мечтательными зелёными глазами, превращавшая простые продукты в настоящие чудеса кулинарии и наполнявшая старые стены трактира новой жизнью.

Ри стояла у распахнутого окна кухни и вдыхала свежесть раннего утра, наслаждаясь редкими минутами тишины.

— Снова витаешь в облаках, красотка? — донеслось нарочито недовольное брюзжание за спиной.

Рон, хозяин трактира, стоял в дверях кухни, скрестив руки на своём необъятном животе. Его лысина блестела в лучах утреннего света, а маленькие глазки смотрели со знакомым недовольством.

— Думаю о меню на сегодня, — спокойно ответила Ри, привычно игнорируя его тон. — К обеду будут гости из столицы, надо удивить их чем-нибудь особенным.

— Только не переводи зря продукты! — проворчал Рон. — У меня не королевская кухня. Хлеб, мясо, похлёбка — вот что нужно путникам.

— И пирог с лесными ягодами, — мягко добавила Ри. — Когда я его пекла в прошлый раз, у тебя в кармане осело вдвое больше монет, чем обычно.

Рон хмыкнул, но возражать не стал. За то время, что Ри работала в «Рыжем кабане», доходы заметно выросли. Её блюда привлекали посетителей, а с посетителями приходили деньги. Даже скупой Рон не мог этого не заметить.

— Всё равно не мудри сверх меры, — буркнул он. — И чтоб к полудню всё было готово!

Когда за трактирщиком закрылась дверь, Ри тихонько рассмеялась. В глубине души старый ворчун был не так уж плох, просто ему тяжело было признать, что он ошибался, когда сомневался, брать ли Ри на кухню.

Она окинула взглядом помещение — такое знакомое и до боли родное. Просторная кухня с низким потолком, пронизанная ароматами трав и специй, стала для Ри вторым домом. Сверху свисали связки чеснока, грозди нанизанных на нитки сушёных грибов и пучки душистых трав. Огромный очаг занимал почти всю правую стену. Там можно было одновременно жарить мясо или варить суп на открытом огне, а в совмещённой с ним печи — выпекать хлеб или пироги, готовить жаркое. Рядом на вбитых в стену крюках висели вертела разной длины и формы, а под ними стояли котлы и сковороды всех мыслимых размеров.

Вдоль стен тянулись вместительные шкафы. Полки над ними ломились от глиняных горшочков со специями, связок сушёных трав, ёмкостей с мёдом и вареньем. В углу примостилась большая деревянная кадка для теста.

В центре кухни высился большой стол с гладкой дубовой крышкой, за долгие годы работы отполированной локтями до блеска. На нём Ри творила свои кулинарные чудеса: нарезала овощи, замешивала тесто, готовила маринады.

В левом дальнем углу начинался чёрный ход, который вёл к кладовым, лестнице в подвал и на задний двор.

— Он прав, знаешь ли. Не стоит тратить силы на изыски, — пискнул кто-то из-за печи.

Ри улыбнулась и опустилась на корточки. В тени за печью сидел ву́кор — небольшое существо размером с кошку, с мохнатыми лапками и мордочкой, напоминающей волчью. Его глаза сейчас светились янтарным светом, хотя обычно были непроницаемо чёрными, а лохматый хвост слегка подрагивал.

— Доброе утро, Волчок! — поприветствовала его Ри.

— Косить-молотить! — возмутился вукор. Его присказки всегда ласкали слух своей певучестью и необычностью. — Сколько раз повторять: просто вукор! У нас не бывает имён, как у вас, людей!

— Но как же мне тебя называть? Просто «эй ты»? — Ри подмигнула ему. — Почему ты постоянно отказываешься от имени?

— Потому что так принято, — проворчал вукор, выбираясь из своего укрытия. — Так, что на завтрак?

— Яичница с салом, свежий хлеб и травяной чай, — ответила Ри, выпрямляясь и принимаясь за работу.

Её руки двигались ловко и уверенно. Тесто для хлеба было замешано ещё с вечера и уже поднялось, ожидая своего часа. Ри сформировала булки, сделала на них надрезы и отправила в печь. Затем принялась за овощи для обеденной похлёбки.

Вукор устроился на краю стола и наблюдал за её действиями, изредка давая советы:

— Смотри, жар слишком сильный, доставай хлеб… Нет, не сейчас, ещё рано… А вот теперь самое время!

Ри улыбалась, не прерывая его. Она и сама прекрасно видела, когда нужно достать хлеб, но вукора это так забавляло, что она не хотела лишать его удовольствия быть полезным.

— Всё бы вам, вукорам, командовать!

На пороге появилась Мита — тощая женщина с постоянно недовольным лицом. Когда-то она была кухаркой в «Рыжем кабане», но её блюда были настолько безвкусными, что посетители стали обходить трактир стороной. И когда появилась Ри, Рон, не раздумывая, отправил Миту убирать хлев, а новенькую поставил на кухню.

— Это ты Рону расскажи, как он должен командовать, — миролюбиво отозвалась Ри. — Я тут просто выполняю его распоряжения.

— Распоряжения, как же, — фыркнула Мита, окидывая взглядом кухню. — Откуда ты вообще взялась такая? Ни кола, ни двора, а туда же — кухаркой заделалась.

Ри молча продолжала готовить. Она знала, что любое слово будет использовано против неё. Мита затаила обиду и при каждом удобном случае пыталась уколоть Ри или навредить ей.

— Мама говорит, что от зависти ослепнуть можно, — раздался молодой мужской голос, и на кухню вошёл Дин — сын Рона и Лиры, высокий парень с каштановыми волосами, открытым лицом и озорной улыбкой.

Мита скривилась, но спорить с хозяйским сыном не посмела. Бросив ещё один полный презрения взгляд на Ри, она вышла, громко хлопнув дверью.

— Не обращай внимания, — сказал Дин. — Она всем завидует, у кого в жизни что-то получается.

Ри вдруг остро ощутила его присутствие. Молодое тело реагировало на близость привлекательного мужчины помимо её воли — щёки вспыхнули, сердце забилось чаще. Природе не прикажешь.

— Спасибо, — тихо ответила она, стараясь сосредоточиться на работе, а не на том, как приятно пахнет от Дина свежим сеном. Опять возился в стойле с лошадьми постояльцев.

— Будешь завтракать? — спросила Ри, чтобы нарушить повисшую паузу.

— С удовольствием, — Дин уселся на табурет. — Что у нас сегодня?

— Яичница с салом, свежий хлеб и…

— И травяной чай, — закончил за неё Дин с улыбкой. — Ты всегда готовишь травяной чай по утрам.

— Он полезный, — ответила она, накладывая яичницу на тарелку.

— Я знаю, — кивнул Дин. — И вкусный. Твой чай — лучший, что я пробовал.

Их взгляды встретились, и Ри вдруг почувствовала себя совсем юной девчонкой, впервые испытывающей волнение от мужского внимания. В двадцать лет пора бы уже привыкнуть.

— Так-так-так, — прозвучал ехидный комментарий. — Вместо работы опять любезничаете?

Лира, жена Рона, стояла, подбоченившись, но в её глазах плясали весёлые искорки. Невысокая, худощавая женщина средних лет, она обладала железной волей, острым языком и добрым сердцем.

— Мама, я просто завтракаю, — улыбнулся Дин.

— Ага, поедаешь глазами нашу Ри, — хмыкнула Лира, проходя на кухню. — Смотри не объешься.

Дин смущённо кашлянул, а Ри почувствовала, как её щёки вспыхнули ещё сильнее.