— Кстати о еде, — сменила тему Лира. — Рон сказал, что сегодня приедут купцы из столицы. Они всегда хорошо платят, так что постарайся, девочка.

— Я как раз думала приготовить кролика с черносливом, — сказала Ри. — И пирог с лесными ягодами. Правда, Рон сказал: «Хлеб, мясо, похлёбка — вот что нужно путникам». И что у нас не королевская кухня.

— О, это отлично! — одобрила Лира. — Не слушай старого скупердяя, я даю добро. Только не забудь про простые блюда для обычных посетителей. Не все могут позволить себе такие деликатесы.

— Разумеется, — кивнула Ри. — Будет и гороховая похлёбка с копчёностями, и тушёная капуста с грибами.

— Вот и славно, — Лира похлопала её по плечу. — Ты — настоящая находка для нашего трактира, девочка.

После этих слов жена трактирщика ушла, оставив Ри и Дина наедине. Точнее, почти наедине. Вукор всё ещё сидел на краю стола, наблюдая за происходящим с нескрываемым интересом.

Ри налила в сковороду немного масла, поболтала, распределив его по поверхности, поставила сковороду на огонь. Взяла кусок бекона и отрезала от него несколько тонких, почти прозрачных полосок. Немного подождала. Потом, погрузив мизинец в ведро с водой, Ри занесла руку над сковородой и дала маленькой капельке упасть вниз. Масло вспенилось, заплевалась. Кухарка выложила полоски бекона на разогретую поверхность. Он зашкворчал, слегка подёргивая краями. Мясные прожилки стали приобретать более насыщенный цвет — тёмно-коричневый, с налётом золотистого, а сало всё сильнее истончалось, отдавая жир.

Несколько раз перевернув бекон, она взяла из соломенной корзинки пять крупных куриных яиц с гладкой на ощупь скорлупой, покрытой едва заметными коричневатыми крапинками. Ри осторожно разбила каждое яйцо, стукнув о борт сковороды и разломив пополам. Желтки были ярко-оранжевыми, с золотыми отливами, а белки — прозрачным и тягучим: верный признак того, что курицы питались хорошо. Яйца шипели и потрескивали, постепенно зажариваясь.

Когда они почти дошли, Ри зачерпнула из горшочка мелкорубленого сушёного лука, буквально пол-ложки, и посыпала им яичницу. Всё готово!

Ри разделила завтрак на пять порций. Две глиняные тарелки поставила на поднос, туда же добавила кружки с травяным чаем и большие ломти хлеба, которые даже не отрезала, а просто оторвала от буханки.

— Рон! Лира! — закричала она. — Завтрак!

Трактирщик явился почти мгновенно, будто ждал под дверями. Зашёл на кухню, ухватил поднос своими ручищами, остановился.

— К слову, — сказал он. — История! Заходит замёрзший путник в трактир, а там служанка молодая работает. Спрашивает у неё: «Милочка, а что у вас есть горячего?» Служанка отвечает: «Суп, жаркое и я сама!» Путник думает, думает и говорит: «Тогда давай суп: он хотя бы не обрюхатится!»

Рон загоготал и отправился в зал.

Оставшиеся три тарелки с яичницей перекочевали на стол. Ри и Дин придвинули табуреты, а вукор сидел на крышке и уплетал завтрак прямо из тарелки, без приборов, только единожды воспользовавшись лапками, чтобы вытереть остатки желтка коркой хлеба.

— А ты знаешь, — Дин пригубил чай, — почему куры ночью не видят? Ночью смотреть особо не на что.

Ри вежливо хихикнула. Шутил Дин отвратительно. Даже пошлые побасёнки трактирщика были смешнее.

— Дин! — прогрохотал из зала Рон. — Очаг сам себя не растопит. Тащи дрова!

Дин быстро допил чай, улыбнулся напоследок и понёсся через чёрный ход к поленице во дворе.

Ѻ Ѻ Ѻ

— Ну что, вукор, — тихо проговорила Ри, поглаживая рукой содранную шкурку молодого кролика. — Купцы из столичной гильдии заказали что-то изысканное. Покажем им, на что способна кухарка из провинциального трактира!

Ри осторожно взяла тушку кролика, ощущая под пальцами прохладную, упругую плоть. Мясо было молодое, нежно-розовое, с тонкими прожилками. Она разделала его на порционные куски, каждый надрез делая аккуратно и уверенно, словно нож был продолжением её руки.

— Вукор, принеси мне большой глиняный горшок с верхней полки, — попросила она, промывая куски мяса в ведре с холодной колодезной водой.

Вукор ловко вскарабкался по деревянным стеллажам. Горшок был тяжёлым, но вукор не хуже опытной стряпухи умел обращаться с кухонной утварью. С той, что не очень сильно превышала его размеры.

Ри обсушила мясо льняным полотенцем и принялась натирать каждый кусочек крупной солью, приправляя чёрным перцем. Аромат специй щекотал ноздри. Она вдохнула глубже. Запах перца всегда ей нравился.

Пока мясо пропитывалось солью, Ри занялась черносливом. Сухофрукты лежали в льняном мешочке, каждая слива была тёмной, морщинистой, но обещавшей сладость. Ри пересыпала их в деревянную миску и залила тёплой водой.

— Пусть отмокнут, станут мягкими и сочными, — объяснила она вукору, перебирая сливы пальцами.

В большой железной сковороде Ри растопила кусок сала, наблюдая, как жир фыркает и потрескивает. Когда сало стало золотистым и хрустящим, она выложила куски кролика. Мясо зашипело при соприкосновении с горячим жиром. Ри переворачивала куски деревянной лопаткой, добиваясь равномерной золотистой корочки со всех сторон. Мясо постепенно меняло цвет с бледно-розового на аппетитный коричневый, покрываясь хрустящей корочкой, которая запечатает внутри все соки.

— Теперь лук, — сказала она, взяв несколько крупных луковиц.

Нож скользил по луковице, нарезая тонкие полупрозрачные кольца. Ри работала быстро и ловко, изредка смахивая выступившие слёзы тыльной стороной ладони. Лук был сладким, с резким, но не злым запахом.

Обжаренные куски кролика Ри переложила в глиняный горшок, а в оставшемся жире обжарила лук, сделав его мягким и золотистым. Аромат лука гармонично дополнил исходивший от сковородки запах поджаренного мяса.

Чернослив за это время разбух и стал мягким. Ри процедила воду, в которой он отмокал, в отдельную кружку — жидкость ещё пригодится.

— Вукор, налей-ка эля, — попросила она.

Ри добавила в горшок с мясом обжаренный лук, размоченный чернослив, веточки тимьяна и розмарина. Затем влила кружку тёплого эля и воду, в которой отмокал чернослив, и Ри поставила горшок в печь, где угли давали ровный, умеренный жар. Крышка плотно прилегала к краям, не выпуская ничего наружу.

— Ждём и следим, — Ри вытерла руки о фартук. — Кролик должен томиться медленно, чтобы мясо стало мягким, а все вкусы соединились.

Вукор устроился рядом с печью, принюхиваясь к доносящимся оттуда запахам. Время от времени Ри приподнимала крышку, проверяя, как идёт готовка. Жидкость медленно кипела, мясо становилось всё более нежным, а чернослив отдавал свою сладость общему соусу.

Пора браться за пирог!

Ри начала доставать ингредиенты для пирога с ягодами из кладовой. Первым делом она взяла глиняный горшок с мукой — белой, просеянной, какую могли себе позволить далеко не все. Мука была мелкой, как пудра. Запах — чистым, слегка сладковатым.

— Две меры муки, — забормотала Ри себе под нос, отмеряя нужное количество в большую деревянную миску.

Вукор тем временем притащил горшочек со свежим сливочным маслом. Масло было бледно-жёлтым, почти белым, с нежным молочным ароматом.

— Умница, — похвалила его Ри.

Она сняла с полки крынку с мёдом — тёмным, густым, с насыщенным цветочным ароматом и зачерпнула деревянной ложкой янтарную сладость. Мёд тянулся золотистыми нитями, переливаясь в свете бьющего сквозь окно солнца.

— Четверть кружки. Этого как раз хватит для сладости.

Настал черёд лесных ягод. Ри достала из прохладного погреба глиняный кувшин, в котором хранились ягоды — боро́вница, малина, ку́пина. Боровница была тёмно-синей, почти чёрной, с матовым налётом. Малина — ярко-красной, источавшей сладкий, слегка терпкий запах. Купина блестела иссиня-чёрными боками, обещая кисло-сладкий вкус.

— Посмотри, вукор, — тихо сказала Ри, вдыхая аромат ягод. — Разве они не прекрасны? Словно драгоценные камни из самых потаённых уголков леса.

Маленький помощник принюхался и одобрительно заурчал.