— Эти красавцы дадут отменный аромат, — бормотала Ри, нарезая грибы небольшими кусочками. — А какой вкус будет… просто объедение.

Вукор снова исчез в зарослях и вернулся с пучком разнообразных трав. Тут была и душица, и дикий чеснок, источавший терпкий аромат, и несколько веточек можжевельника с тёмными ягодами.

— Великолепно! — обрадовалась Ри, вдыхая травяные запахи. — Душица сделает мясо нежнее, чеснок добавит пикантности, а можжевельник… — она растёрла одну ягодку между пальцев, — даст этот неповторимый лесной дух.

Травы она мелко порубила на плоском камне, время от времени поднося ладони к лицу, чтобы насладиться высвобождающимся благоуханием. Каждое растение добавляло свою ноту в будущую симфонию вкусов.

Внезапно вукор принюхался и принялся рыть землю неподалёку от костра. Его когти взрывали дёрн, разбрасывая вокруг жирные комья.

— Что он нашёл? — удивился Дин.

— Не знаю, — ответила Ри, подходя ближе.

Вскоре из земли показался крупный клубень — кромпи́р размером с детскую голову, покрытый красноватой кожурой.

— Да это же клад! — воскликнула Ри, бережно извлекая находку. — Дикий кромпир, и какой крупный! Вукор, ты просто волшебник.

Она очистила клубень от земли и кожуры, обнажив оранжевую мякоть. Кромпир был плотный, без повреждений, источал сладковатый аромат.

— Мы устроим настоящий пир, — пообещала Ри, нарезая кромпир небольшими кубиками. — Сладость прекрасно дополнит дичь.

Пока Ри готовила начинку, смешивая порубленные потроха с грибами, травами и кромпиром, Дин поддерживал огонь, время от времени подбрасывая дрова. Костёр разгорался всё жарче, и вскоре образовались превосходные угли — ровно тлеющие, дающие мощный жар.

— Начинка готова, — объявила Ри, любуясь разноцветной смесью в миске. — Смотри, как красиво: оранжевый кромпир, коричневые грибы, тёмные потроха и зелёные травы. А запах…

Она поднесла миску к лицу и глубоко вдохнула. Ароматы сплетались в удивительную смесь. Всё намекало на невероятный вкус будущего блюда.

Ри осторожно наполнила брюшко тетерева начинкой, стараясь не переборщить, чтобы птица не лопнула при запекании. Затем зашила отверстие стеблями вьюнка, которые принёс услужливый вукор.

— А теперь — самое интересное, — проговорила она, размягчая глину.

Глина была вязкой, пластичной, идеально подходящей для запекания. Ри начала обмазывать тетерева, тщательно покрывая тушку прямо поверх перьев. Слой должен был быть достаточно толстым, чтобы создать надёжную защиту от жара углей, но не настолько массивным, чтобы мясо не пропеклось.

— Глина не даёт соку вытечь, и мясо получается удивительно нежным, — пояснила она, продолжая обмазывать птицу.

Наконец тетерев превратился в увесистый глиняный ком. Ри отнесла его к костру, где уже дожидались дошедшие угли — не слишком горячие, но достаточно жаркие для долгого томления.

— Сложнее всего — ждать, — сказала она, осторожно укладывая тетерева на угли. — Часа полтора, не меньше. Но результат того стоит.

Ѻ Ѻ Ѻ

Глина начала подсыхать и покрываться трещинками от жара. Сквозь них стали просачиваться удивительные запахи. Мясо начинало запекаться, выделяя соки, которые смешивались с запахами начинки.

Друзья расположились вокруг костра, наслаждаясь теплом и предвкушением ужина. Перекусили собранной боровницей. Вукор свернулся калачиком рядом с Ри, время от времени принюхиваясь к дразнящим ароматам.

Время тянулось медленно, но благоухание становилось всё насыщеннее. Сначала это был просто запах печёного мяса, затем к нему присоединились нюансы: сладость кромпира, фруктовость лисичек, пряность трав.

— Кажется, почти готово, — Ри наклонилась к углям. — Глина стала совсем светлой, а трещин больше нет.

Она осторожно подцепила глиняный кокон длинной веткой и откатила в сторону от огня.

— Дин, помоги мне разбить глину, — попросила она.

Они принялись осторожно постукивать по затвердевшей оболочке. Глина трескалась и отваливалась кусками, выдёргивая перья и обнажая золотисто-коричневую кожу тетерева. Мясо пропеклось идеально, кожица аппетитно поблёскивала от выделившегося сока.

— О, боги! — простонала Ри, вдыхая поднимающийся пар.

Ри осторожно разрезала птицу, и из разреза потёк ароматный сок. Мясо отходило от костей легко, разделяясь на аккуратные порции.

— Давайте пробовать, — сказала она, раскладывая куски на широкие листья лопуха, заменявшие тарелки.

Первый кусок Ри торжественно подала Дину. Он осторожно откусил и закрыл глаза от наслаждения. Мясо оказалось невероятно нежным. Глиняная оболочка сохранила все соки, и тетерев просто таял во рту. Каждый кусок нёс в себе целый букет оттенков. Кромпир, пропитавшийся мясными соками, стал ещё слаще и приобрёл сложный, карамельный привкус. Он растворялся на языке, оставляя медовое послевкусие. Грибы сохранили упругость, вобрали ароматы мяса и трав. Печень дала благородную горчинку, а можжевеловые ягоды привнесли едва уловимой хвойной свежести, словно сам лес благословил это блюдо.

— Это… это просто волшебно, — промычал Дин, медленно пережёвывая очередной кусок.

Они доедали в приятном молчании, медленно, с наслаждением. Звёзды уже зажглись на потемневшем небе, а костёр создавал уют.

Когда ужин подошёл к концу, вукор принялся рассказывать смешные истории из жизни трактира:

— А помнишь, Ри, как тот толстый купец требовал зажарить ему целого поросёнка, а сам смог съесть только ножку, потому что перебрал вина и задрых за столом?

— Да! — подхватил Дин. — Отец того поросёнка тем же вечером ещё раз продал компании южан! Когда его спросили, почему одной ноги не хватает, Рон наплёл, что поросёнок трёхногим родился, вот и пришлось забить. А купец потом с утра ещё жаловался, что порции маленькие, и он опять голодный!

Ри хохотала, вспоминая бесчисленные курьёзы трактирной жизни.

— А ещё был случай, — продолжал вукор, размахивая зажатой в лапке костью, — когда пьяный солдат требовал, чтобы Ри сварила ему суп из его собственного сапога! Говорил, что только так он поймёт, настоящий ли повар перед ним!

— И что ты сделала? — поинтересовался Дин.

— Принесла ему миску с водой из-под грязной посуды и сказала, что это бульон из сапога, — рассмеялась Ри. — Он выпил и остался доволен!

— А сапог?

— Обдала его кипятком и вернула, сказав, что его можно ещё раз десять вываривать.

Ѻ Ѻ Ѻ

— Я думаю, — сказал Дин, когда начали готовиться ко сну, — это лучшая еда, которую я когда-либо пробовал.

— Еда всегда вкуснее на природе, — ответила Ри, но в груди потеплело от похвалы. — И в хорошей компании.

Костёр медленно догорал, превращаясь в тлеющие угольки. Звёзды одна за другой зажигались на тёмном небе, а где-то вдалеке кричала сова.

— Спасибо тебе, — Дин с благодарностью посмотрел на Ри. — За ужин. За то, что ты рядом.

— Мне тоже хорошо с тобой, — отозвалась она.

— Кстати, знаешь, почему сова ухает? Дураков считает. Долго ей считать придётся…

Они сидели, слушая треск углей и ночные звуки. Вукор свернулся калачиком у тёплых камней, которыми обложили костёр, и тихо посапывал. На краю поляны лениво щипал траву старый Ветер, и казалось, что весь мир сосредоточился в этом маленьком кругу света на окраине большого тёмного леса.

А чьи-то недобрые глаза внимательно наблюдали за компанией.

Солёный ветер ласкал лицо Ри, играя прядями волос. Она никогда не думала, что море может быть таким… живым. Вода простиралась до самого горизонта, сливаясь с небом в бесконечной синеве, а волны качали корабль с такой нежностью, будто сам океан убаюкивал в своих объятиях.

— Красиво, правда? — тихо произнёс стоявший сзади Дин.

Ри не могла произнести ни слова. Её глаза жадно впитывали каждую деталь этого чуда: как солнце золотом бликует на гребнях волн, как чайки кружат вокруг мачт, как паруса надуваются от ветра. Ри никогда не видела моря, только слышала рассказы о нём от заезжих купцов и странников, но истории не передавали ощущения бесконечности и свободы.