Вукор молча кивнул, продолжая смотреть на удаляющиеся деревенские дома.

— Но разве это не стоит того? — осторожно спросил Дин. — Если ты действительно полюбил её… может, стоит остаться?

— А как же трактир? — голос вукора дрогнул. — Как же Ри? Кто будет ей помогать на кухне? Кто будет следить, чтобы масло не пригорало, и мыши не добирались до запасов сыра?

Ри почувствовала, как к горлу подступил комок. Верность и преданность маленького существа трогали до глубины души.

— Вукор, — мягко произнесла она, — я справлюсь. Правда. Если ты решишь остаться с Ночкой, я пойму. Твоё счастье важнее, чем моё удобство на кухне.

Вукор поднял на неё глаза, полные сомнения и грусти.

— Но я не хочу оставлять тебя. И трактир тоже. Это мой дом, — он тяжело вздохнул. — И в то же время… Ночка… она такая… такая…

— Особенная? — подсказал Дин.

— Да, — кивнул вукор. — Особенная. И умная, и красивая, и шёрстка у неё такая мягкая… Эх, не помогло благословение…

Ри и Дин обменялись понимающими улыбками. Вукор определённо влюбился.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Дин, — может быть, есть и другие варианты. Возможно, мы могли бы убедить старосту отпустить Ночку в город, или…

— Или мы найдём для тебя другую вукорку, — предложила Ри, видя, как поникли плечи их маленького друга. — Мир ведь большой, и где-то наверняка есть ещё одна особенная вукорка, которая будет рада жить в городе.

Вукор слабо кивнул, но было видно, что эта мысль не принесла ему утешения. Первая любовь, пусть даже вукорская, всегда оставляет глубокий след.

— Да, ещё, — вукор встрепенулся. — Никаких Волчков! Что-то на меня нашло. Я вукор! Просто вукор!

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Ри прикрыла глаза, позволяя теплу последних лучей ласкать лицо. День, начавшийся так обнадёживающе, заканчивался на печальной ноте. Но, как говорила её бабушка, «дорогу осилит идущий». Завтра будет новый день, и кто знает, может быть, он принесёт новые возможности и решения. А пока им оставалось лишь вернуться в «Рыжего кабана» и всё обдумать.

Телега медленно катилась по дороге в Велбрук, унося их прочь от деревни и от первой несостоявшейся вукорской любви. Впереди их ждал дом, а что будет дальше — покажет время.

Ничего не предвещало беды, а она тем временем уже подкрадывалась.

Вечерние тени уже начинали удлиняться. Телега грохотала по старой мощёной дороге. Камни, отшлифованные бесчисленными повозками и копытами, местами потрескались от времени, а между ними пробивались упрямые травинки. Ри сидела рядом с Дином, наслаждаясь прохладой. Её глаза задумчиво смотрели куда-то вдаль, поверх дороги.

Старый Ветер шёл размеренной поступью, изредка фыркая и встряхивая гривой. Несмотря на свой почтенный возраст, он всё ещё сохранял бодрость духа, и его копыта уверенно стучали по камням.

— Хорошо, что успели выехать до заката, — заметил Дин, перекладывая поводья в другую руку. — А то пришлось бы ночевать под открытым небом.

— Ничего страшного в этом не было бы, — тихо ответила Ри. — Но ты прав, лучше добраться до Велбрука засветло.

Дорога плавно изгибалась, обходя небольшой холм, поросший дубами и берёзами. Справа начинался лес — густой и таинственный, откуда доносились вечерние звуки: шелест листвы, треск веток под лапами невидимых обитателей, далёкие птичьи крики. Слева простирались поля, где виднелись следы предыдущего урожая — стога сена, похожие в сумерках на спящих великанов.

Внезапно телега резко качнулась. Правое переднее колесо провалилось в глубокую выбоину. Раздался громкий треск, Ветер испуганно заржал и остановился, а Ри едва не слетела с телеги. Дин крепко обхватил её за плечи, не давая упасть.

— Что случилось? — воскликнула Ри, чувствуя, как её сердце забилось от испуга.

Дин нахмурился и осторожно слез с телеги. Ри последовала за ним, а вукор проворно спрыгнул на камни, тревожно принюхиваясь.

— Обод лопнул, — констатировал Дин, присев на корточки рядом с колесом. — Попал в яму.

Они внимательно осмотрели выбоину. Это была не естественная рытвина, вымытая дождями или выбитая колёсами повозок. Кто-то явно выковырнул несколько камней брусчатки, оставив глубокую неровную дыру прямо посреди дороги. Острые края камней скалились, как клыки хищника.

— Странно, — пробормотал Дин, проводя рукой по краю выбоины. — Это сделано специально.

Ри почувствовала, как мурашки пробежали по её коже. Она инстинктивно придвинулась ближе к Дину, ища защиты в его присутствии.

— Ты думаешь, это засада? — со страхом в голосе спросила она, оглядываясь по сторонам. Лес вдруг показался ей угрожающим, полным невидимых глаз и притаившихся теней.

Дин встал, отряхивая руки, и задумчиво посмотрел на окружающую местность. Его глаза внимательно изучали каждый куст, каждое дерево на опушке.

— Возможно, кто-то решил устроить ловушку для путников, чтобы ограбить, — предположил он. — Сломанная телега — лёгкая добыча.

Но Ри покачала головой, вспомнив их недавний разговор.

— Ты сам говорил, что разбойников в здешних краях давно не водится, — напомнила она. — И потом, если бы это была засада, они бы уже напали, не так ли?

Дин кивнул, признавая справедливость её слов.

— Пожалуй, ты права. Может быть, это просто чья-то глупая шутка. Или вояр Йован приказал обновить дорогу. Брусчатку вынули, а новую положить не успели, — он вздохнул и посмотрел на повреждённое колесо. — В любом случае сейчас это уже не важно. Нужно решать, что делать с телегой.

— Разбойники, может, уже и напали бы, — зловеще проговорил вукор, обнюхивая выбоину, — но не лесные вукоры! Они коварны и изобретательны!

Его мохнатые лапки осторожно ступали по камням. Он тихо заворчал, явно чем-то встревоженный, но ничего конкретного сказать не мог.

— Нельзя оставаться посреди дороги, — сказал Дин. — «Дорожное уложение» наказывает убирать повреждённые повозки с проезда. Иначе грозит штраф.

Ри кивнула, оглядываясь вокруг. Неподалёку, на опушке леса, виднелась небольшая поляна, окружённая стройными берёзами и дубами. Там было бы удобно разместиться на ночь — достаточно места для телеги, да и от дороги не очень далеко.

— Смотри, — указала она рукой на поляну. — Там мы можем переночевать. А завтра утром разберёмся с колесом.

Дин проследил за её рукой и одобрительно кивнул.

— Хорошая идея. Я сниму колесо и отправлюсь в ближайшую деревню — там должен быть кузнец, — он подошёл к Ветру и ласково похлопал коня по шее. — Придётся нам потрудиться, старина.

Ри взяла коня за узду, чувствуя, как грубая верёвка царапает её ладони. Ветер доверчиво ткнулся мордой ей в плечо, и она почувствовала его тёплое дыхание на своей коже.

— Тихо, мальчик, — прошептала она, поглаживая его по носу. — Всё будет хорошо.

Дин встал позади телеги, упёрся плечом и приготовился толкать. Даже в вечернем полумраке Ри видела, как напряглись его мышцы под простой холщовой рубашкой.

— Давай медленно, — сказал он. — С таким колесом она пойдёт тяжело.

Ри осторожно потянула за узду. Конь понимающе заржал и сделал первый шаг. Телега качнулась, поломанное колесо с громким скрежетом провернулось, цепляясь ободом за камни дороги.

— Стой! — крикнул Дин. — Так мы только сильнее повредим колесо.

Он подошёл к передней части телеги и внимательно осмотрел поломку. Железный обод треснул в двух местах, и острые края металла торчали наружу.

— Нужно приподнять эту сторону, — решил он. — Иначе мы совсем разломаем колесо.

Дин нашёл толстую ветку, упавшую с одного из придорожных дубов, и использовал её как рычаг, подсунув под ось. Было видно, что он не раз имел дело с подобными поломками.

— Теперь попробуем, — сказал он, положив рычаг на плечо и крепко ухватившись за кузов телеги.

На этот раз она пошла легче, хотя каждый раз, когда повозка проседала, и колесо касалось дороги, раздавался громкий скрип и стоном. Ри ощущала сопротивление в поводу: Ветру приходилось прикладывать больше усилий, чтобы тащить несбалансированную телегу. Дин толкал её всем телом, и Ри невольно бросала на него взгляды через плечо. Жилы на руках Дина вздулись от напряжения, а мускулы играли под тканью рубахи при каждом движении. Ри старалась сосредоточиться на дороге впереди, но её взгляд то и дело возвращался к Дину.