Вукорка уже успела обосноваться в самом уютном местечке возле очага. Там, где раньше любил дремать добродушный вукор, теперь на кучке краденых тряпок восседало существо с повадками разъярённой гарпии. Мордочка вукорки, в отличие от милой волчьей мордашки вукора, напоминала скорее крысиную — острую, злобную, с мелкими блестящими глазками, в которых светилась нескрываемая агрессия.

— Доброе утро, — осторожно произнесла Ри, надеясь хоть как-то наладить отношения с новой обитательницей трактира. Тем более, она же была женой их вукора.

В ответ вукорка только презрительно фыркнула, обнажив ряд мелких, острых зубов, и демонстративно отвернулась.

Ри вздохнула и принялась за привычные дела.

Первым тревожным знаком стала пропажа соли. Ри была уверена, что оставила полный глиняный горшочек на полке, но теперь там зияла пустота. Кухарка нахмурилась: без соли готовить невозможно, а постояльцы уже начинали спускаться в общий зал.

— Где соль? — пробормотала она, обшаривая взглядом кухню.

Злобное хихиканье из угла дало ей ответ. Вукорка сидела, почти захлёбываясь от смеха, а рядом с её гнездом валялись рассыпанные белые кристаллы.

— Зачем ты это сделала? — возмутилась Ри. — Соль нужна для готовки!

Вукорка только пожала плечами и принялась вылизывать лапы, игнорируя негодование кухарки.

Ри выглянула из кухни, встретилась взглядом с Дином и поманила его к себе.

— Срочно нужна соль! — шепнула она. — Бегом в лавку к бакалейщику!

Дин уже был готов сорваться с места, когда Ри его остановила.

— Подожди! — она порылась в карманах фартука, выгребая оттуда монеты. — Рон ни о́смушки не даст, скажет, я сама виновата. Вот, держи, что от жалования осталось. Две меры соли, а на остальное возьми медных горшков с крышками. Помнишь, с замочками такие? Чует моё сердце, они нам скоро пригодятся.

Дин убежал за солью, а Ри тем временем готовить завтрак из того, что не требовало приправ. К счастью, вчерашний хлеб ещё сохранял мягкость, а в погребе нашлись хорошие сыры и копчёная ветчина.

Но это было только началом.

Вскоре Ри с ужасом обнаружила, что её мирная кухня превращается в поле боевых действий. Вукорка, похоже, поставила себе целью превратить жизнь в трактире в сущий ад. Она таскала и прятала ингредиенты, опрокидывала горшки, а потом Ри застала её за попыткой утащить целый окорок в свой угол.

— Ты что творишь, бесёнок! — воскликнула кухарка, отнимая мясо.

Вукорка зарычала и попыталась укусить Ри за руку, но та успела отдёрнуть ладонь. Коготки злобной твари оставили царапины на деревянной разделочной доске.

Хуже всего было то, что вукор, верный помощник и друг, словно растворился в воздухе. Ри успевала заметить его лишь краем глаза: то промелькнёт тенью в дальнем углу, то быстро перебежит по балке под потолком, но стоило ей позвать, как он исчезал. Его место возле очага заняла узурпаторша, и, похоже, бедный вукор не знал, как отвоевать своё законное жилище.

Когда вернулся Дин, Ри увидела, что он приволок гораздо больше медных горшочков, чем у него было денег. Тех, что дала ему Ри.

— Я добавил из своего кармана, — пояснил Дин. — Иногда удаётся немного сэкономить, и я втайне от отца откладываю. Потратил всё, что сумел скопить.

Ри благодарно улыбнулась и погладила его по плечу. Дин улыбнулся в ответ.

— Помочь? — спросил он и, не дожидаясь ответа, принялся пересыпать соль в один из горшочков.

Вскоре все ценные специи оказались расфасованы в небьющуюся посуду, а в кармане Ри поселилась увесистая связка небольших ключей. Даже если шерстяное недоразумение сможет стянуть один из горшков, испортить содержимое у вукорки не получится.

Ри возликовала маленькой победе и вернулась к готовке.

Ѻ Ѻ Ѻ

Стук башмаков по каменному полу заставил Ри поднять голову. В дверях появился Дин, а за ним — худощавая фигура Ната Сладкоголосого в потёртом дорожном плаще.

— Доброе утро, — поздоровалась Ри. — Нат, как спалось?

Странствующий музыкант сбросил капюшон, обнажив загорелое лицо и копну светлых волос, выгоревших на солнце до цвета спелой пшеницы. Его серые глаза излучали веселье, а губы тронула привычная улыбка.

— Спалось превосходно! — воскликнул он, подойдя к столу и присев на край. — Ваши перины мягче облаков, а тишина здесь такая, что даже сверчки поют тише обычного. Но я пришёл не только поздороваться.

В его словах прозвучала нотка грусти, и Ри почувствовала, как что-то сжалось в груди. Она уже догадывалась, что услышит дальше.

— Вчера было моё последнее выступление в «Рыжем кабане», — продолжил Сладкоголосый, присаживаясь на край стола. — Я хорошо заработал за эти два дня. Достаточно, чтобы отправиться дальше.

Дин нахмурился:

— Ты уезжаешь? Но ведь публика так тебя полюбила! Вчера зал был битком набит.

— Именно поэтому я и должен уехать, — рассмеялся Нат. — Странствующий музыкант не может долго задерживаться на одном месте. Люди быстро привыкают к чудесам, и магия исчезает.

Ри продолжала нарезать буженину, но теперь её движения стали более медленными, задумчивыми. Она привыкла к тому, что люди приходят и уходят из её жизни. Трактир служил своеобразным перекрёстком дорог, местом временных встреч. Но Нат… он был особенным. Он сумел наполнить «Рыжий кабан» музыкой и смехом, словно волшебник, превративший обычный трактир в уголок сказочной страны.

— Куда ты направляешься? — спросила она, не поднимая глаз от теста.

— К морю! — сообщил Нат с нескрываемым возбуждением. — Я договорился с обозом, который идёт к речному порту. Там сяду на корабль и поплыву туда, где солнце опаляяет жаром. Хочу увидеть заморские страны, услышать чужие песни, выучить их мелодии.

В его глазах загорелась мечта, и Ри невольно улыбнулась. В этом человеке жил неугомонный дух, который не мог долго оставаться на одном месте. Он был как ветер: свободный, непостоянный, приносящий с собой аромат дальних стран.

— Когда ты уезжаешь? — уточнил Дин.

— Обоз отправляется в полдень. Но прежде чем попрощаться, я хочу сделать вам подарок, — Нат соскочил со стола и направился к двери. — Подождите меня здесь!

Он выбежал и вскоре вернулся с лютней в руках.

— Я сочинил новую песню, — объявил Нат, подтягивая струны. — Она посвящена трактиру «Рыжий кабан» и всем, кто в нём живёт.

Ри почувствовала, как краска заливает её щёки. Неужели он споёт и про неё? Ри отложила нож и вытерла руки о передник, стараясь выглядеть равнодушной.

— Я хочу исполнить её немедленно, — Нат опустился на стул. — Считайте это моей благодарностью за гостеприимство.

Он пробежался пальцами по струнам, и лютня ожила. Мелодия была живой, задорной, с лёгким оттенком грусти. Такой, что хотелось одновременно смеяться и плакать.

— В королевстве Арденния есть славный город Велбрук, — звонко запел Сладкоголосый. — Он населён достойными людьми, честными и добрыми. Но самыми достойными горожанами являются те, кто держит трактир «Рыжий кабан»!

В строчках совсем не встречалось рифм, но музыкант умудрялся соединять их с мелодией так, что песня звучала гладко и ровно.

Ри замерла, слушая. Голос Ната струился мёдом — сладким, тягучим, обволакивающим. Каждое слово он произносил с особой интонацией, заставляя его звучать по-новому, непривычно.

— Трактир «Рыжий кабан» — жемчужина Велбрука! Место, что обязан посетить каждый путник, иначе будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Здесь найдёт приют усталый странник, здесь утолит голод продрогший путешественник, здесь согреет душу музыка, эль и добрые слова!

Дин слушал, широко улыбаясь. Ри видела, как его лицо светится от гордости. Слышать, как трактир — его дом, его наследство — воспевают в песне, было для Дина высшей наградой.

— Трактирщик Рон очень любит звонкую монету, — с ироничными нотками пел музыкант. — Но он не скуп, о нет! Просто он очень рачительный хозяин. Каждый медяк знает своё место, каждый серебряный хранится бережно. Ибо деньги — это не только богатство, но и возможность делать добро!