Ри невольно подумала о своих руках, которые каждый день месили тесто, резали овощи, мешали похлёбку в больших котлах. Неужели и в этой простой работе была частица божественного? Она посмотрела на свои ладони — загрубевшие от постоянного труда, но всё ещё нежные там, где их не касалась ежедневная работа. На безымянном пальце правой руки виднелось маленькое пятнышко от ожога — след от вчерашней спешки с горячими пирогами.

— Вторая искра, — тон настоятеля стал мягким, почти ласковым, — дарована нам Матерью Покровительницей. Это искра сохранения, которая учит нас беречь то, что мы создали. Мать Покровительница вкладывает в сердца жён любовь к мужьям, в сердца матерей — нежность к детям, в сердца хозяев — заботу о доме и хозяйстве. Она хранит наши семьи, наши дома, наши традиции.

При этих словах Ри ощутила странное волнение. Она украдкой глянула на Дина, заметив, как сосредоточенно он смотрит на настоятеля. Что он думает о семье? О том, чтобы создать свой дом? Её щёки слегка порозовели от этих мыслей, и она поспешно отвела взгляд, сосредоточившись на игре света и тени на каменных плитах пола.

— И третья искра, — настоятель повысил голос, и в нём зазвучали стальные нотки, — дана нам Сыном Воином. Это искра защиты, не позволяющая нам покорно сносить обиды, заставляющая нас стоять за справедливость, защищать слабых, охранять то, что мы создали и сохранили. Сын Воин учит нас: добро должно быть с обнажённым мечом в руках, потому что мир достигается не слабостью, а силой!

Вукор у ног Ри тихонько зарычал — то ли в знак одобрения, то ли потому, что почувствовал напряжение в голосе проповедника. Ри легонько погладила его по голове, успокаивая.

— Эти три искры, — настоятель широко развёл руки, охватывая взглядом всю паству, — живут в каждом из вас. И если вы будете следовать их наставлениям, если будете жить по воле Трёх Богов, то вся ваша бренная жизнь наполнится счастьем, радостью и наслаждением!

Слово «наслаждение» прозвучало особенно выразительно, и Ри почувствовала, как её сердце учащённо забилось. Она думала о простых радостях: о том, как приятно чувствовать под пальцами упругое тесто, как вкусно пахнет свежеиспечённый хлеб, как сладко засыпать после трудового дня. И ещё о том, каково это — быть рядом с Дином, слушать его негромкий смех, ловить его взгляды.

— Но это не всё! — голос настоятеля поднялся до торжественного крещендо. — Когда настанет ваш смертный час, когда земная жизнь подойдёт к концу, всех достойных, кто исполнял волю божью, Три Бога позовут на великий пир!

Ри представила себе этот небесный пир и невольно улыбнулась.

— Столы на том пиру ломятся от изысканных яств! — продолжал настоятель. — Жареные птицы с золотыми перьями, медовые коврижки размером с жёрнов, молочные поросята с яблоками во рту, рыба такая свежая, что ещё бьётся на блюдах! Вино льётся рекой — и красное, густое, как кровь, и белое, прозрачное, как горные ручьи. Эль никогда не кончается, мёд бьёт золотыми струями!

У Ри слюнки потекли от таких описаний. Как кухарка она особенно живо могла вообразить изысканные яства, о которых говорил настоятель. Ри мысленно прикидывала, сколько времени потребовалось бы ей одной, чтобы приготовить хотя бы десятую часть такого пира.

— И звучит там изумительная музыка, — мечтательно проговорил настоятель, — такая, какой никогда не слышали земные уши. Арфы поют сладчайшими голосами, флейты вторят пением соловьёв, барабаны отбивают ритм самого сердца мироздания. А под эту музыку танцуют небесные танцовщицы неземной красоты. Их волосы струятся водопадами из жидкого серебра, их глаза сияют, как звёзды, их движения прекрасней полёта лебедей!

Дин заёрзал на скамье. Ри покосилась на него и увидела, что он смотрит не на настоятеля, а на неё. В карих глазах она прочитала нечто такое, от чего её щёки вспыхнули ещё ярче. Неужели он думает, что она настолько красива? Что она достойна танцевать для него под небесную музыку?

— Пир этот будет длиться вечно, — настоятель понизил голос до торжественного шёпота, который тем не менее был слышен в самых дальних углах храма. — Вечно! Никогда не настанет время прощания, никогда не кончится радость, никогда не иссякнет блаженство праведных!

Он замолчал, давая своим словам проникнуть в сердца слушателей. В храме воцарилась полная тишина, даже младенцы молчали, словно тоже впечатлились обещанием вечного счастья.

Настоятель медленно опустил руки, давая знак, что проповедь окончена. Прихожане начали подниматься со скамей, перешёптываясь и обмениваясь впечатлениями. Многие подходили к алтарю, чтобы оставить небольшое пожертвование.

Именно в этот момент взгляд настоятеля упал на новых посетителей. Настоятель медленно спустился с возвышения алтаря и направился к ним.

— Мир вам, странники, — приветствовал он их. Вблизи Ри увидела, что его лицо, несмотря на преклонный возраст, сохранило удивительную свежесть, а серые глаза светятся добротой и мудростью. — Я не помню, чтобы видел вас в нашем храме прежде. Откуда вы родом?

— Мы из Велбрука, — ответила Ри, слегка поклонившись. — Я Ри, это Дин, а это наш друг вукор. Мы пришли не только послушать проповедь, но и спросить дорогу.

— Дорогу? — настоятель с интересом посмотрел на них. — Куда же вам нужно попасть?

— К старосте Мишу, — объяснил Дин. — Мы не знакомы с этими местами и боимся заблудиться.

Настоятель кивнул с пониманием.

— Дом старосты найти несложно. Выйдете из храма и идите прямо по главной дороге до большого дуба. Он стоит посреди деревенской площади, его ни с чем не спутаешь. От дуба поверните налево и идите до развилки. Там увидите колодец. От него нужно свернуть направо. Там стоит большой дом с красной черепицей и резными ставнями. Это и есть дом старосты.

— Спасибо вам, — поблагодарила Ри.

— Не за что, дитя моё, — настоятель улыбнулся. — А скажите, зачем вам понадобился староста? Может быть, я смогу чем-то помочь?

Ри переглянулась с Дином, потом — с вукором, который сидел, подняв морду и глядя на неё с надеждой.

— Видите ли, — начала она, стараясь подобрать правильные слова, — в доме старосты живёт вукорка. А наш вукор… он решил жениться. Мы идём свататься.

Настоятель удивлённо поднял брови, потом внимательно посмотрел на вукора. Тот выпрямился и постарался принять наиболее достойный вид.

— Вот как! — восхитился настоятель. — Даже вукор следует воле божьей! Даже он понимает, что создание семьи — это священный долг каждого разумного существа!

Он наклонился к вукору, который доверчиво подставил голову под его ладонь.

— Искра Отца Создателя горит и в твоём сердце, маленький друг, — торжественно произнёс настоятель. — Ты хочешь создать семью, продолжить свой род, построить дом для своих детей. Искра Матери Покровительницы тоже живёт в тебе. Ты будешь оберегать свою жену и заботиться о потомстве. И искра Сына Воина тебе не чужда. Ты защитишь свою семью от любых опасностей.

Вукор тихонько заскулил, словно соглашаясь с ним.

— Благословляю тебя, вукор, — настоятель положил обе руки на голову мохнатого существа. — Пусть Три Бога благословят твой союз. Пусть твоя семья будет крепкой, пусть твои дети будут здоровыми, пусть в твоём доме всегда царят мир и достаток.

Ри почувствовала, как у неё на глазах выступили слёзы. Она взглянула на Дина и увидела, что он тоже растроган.

— Спасибо вам, — сказала она, когда настоятель выпрямился. — Ваше благословение очень много значит для нас.

— И для меня большая радость видеть, что божья воля исполняется во всех творениях, — ответил настоятель. — Идите с миром, дети мои. И пусть ваше сватовство увенчается успехом.

Они попрощались с настоятелем и направились к выходу.

— Красивая была проповедь, — выдохнул Дин, когда они оказались на улице.

— Да, — согласилась Ри. — И то он говорил о трёх искрах… Я никогда не думала об этом, но, наверное, они действительно есть в каждом из нас.

Вукор весело тявкнул, словно соглашаясь с ней. Он явно был в приподнятом настроении после полученного благословения.