Вукор уже нетерпеливо переминался с лапы на лапу рядом с телегой. Он выглядел непривычно нарядным: тщательно расчесал свою шёрстку и даже повязал на шею что-то вроде бантика из красной ленты.

— Ну-у, красавец, — с улыбкой заметила Ри, подойдя к вукору. — Кто-то сегодня разобьёт не одно сердце.

Вукор смущённо фыркнул, но было видно, что комплимент ему приятен.

— А что, если она не понравится мне? Или я ей не понравлюсь? — нервно спросил он, пока Дин проверял упряжь на старом, но крепком коне по кличке Ветер.

— Тогда мы просто поедем дальше, — мягко ответила Ри, наклоняясь и легонько почёсывая вукора за ухом. — Никто не заставит тебя жениться на той, которая не придётся тебе по сердцу.

— Да, дружище, — поддержал её Дин, забираясь на место возницы. — Мы здесь, чтобы найти тебе пару, а не сбыть с рук подороже.

Ри подавила улыбку при виде серьёзного выражения на лице молодого человека. В такие моменты Дин казался ей особенно привлекательным. Не красавец, но с открытым, добрым лицом и глазами, в которых играли весёлые огоньки. Он протянул ей руку, помогая забраться на телегу, и по телу Ри побежали мурашки от прикосновения к его ладони.

Наконец все разместились — Дин на месте возницы, Ри рядом с ним, а вукор устроился на мешке с сеном в задней части телеги — и их небольшой экипаж тронулся в путь.

— Знаешь, почему Ветер еле идёт? — поинтересовался Дин. — Он не старый, он шаги бережёт.

Ѻ Ѻ Ѻ

Дорога вилась среди полей и перелесков, то поднимаясь на пологие холмы, то спускаясь в тенистые долины. Утренний туман уже рассеялся, обнажая перед путниками красоту летнего дня. Поля пшеницы колыхались золотистым морем под дуновением ветра, перемежаясь яркими пятнами маков и васильков.

— Хороший урожай будет в этом году, — заметил Дин, кивая на поля. — Уже второй посев пшеницы за лето всходит. Если так пойдёт, к зиме цены на хлеб упадут.

— А для трактира это хорошо или плохо? — поинтересовалась Ри, с удовольствием подставляя лицо тёплым лучам солнца.

— И то и другое, — улыбнулся Дин. — С одной стороны, мы меньше потратим на зерно и крупы, с другой — у крестьян будет меньше денег, а значит, меньше посетителей в трактире.

— Не думаю, что они откажут себе в паре кружек эля, — возразила Ри. — Сколько ещё до деревни?

— После полудня будем на месте, если не случится ничего непредвиденного, — ответил Дин и, заметив вопросительный взгляд Ри, добавил: — Ну, знаешь, опрокинутая телега на дороге, внезапный ливень, разбойники…

— Разбойники? — Ри непроизвольно придвинулась ближе к Дину, чувствуя, как от его тела исходит приятное тепло.

— Да я шучу, — засмеялся он, но руку с вожжами переложил так, чтобы сидеть ближе к Ри. — В наших краях разбойников не видели уже лет пять. Во́яр Йован за такое на месте голову снимает.

— А вот мой родственник рассказывал, — вдруг подал голос вукор, — что в чаще живёт банда лесных вукоров, которые нападают на одиноких путников и крадут у них еду!

— Лесные вукоры? — Ри обернулась, приподняв бровь. — Никогда о таких не слышала.

— Потому что их не существует, — фыркнул Дин. — Это все сказки для маленьких вукорят, чтобы они не уходили далеко от дома.

Вукор надулся, но не стал спорить. Видно было, что он слишком взволнован предстоящей встречей, чтобы вступать в споры о существовании лесных сородичей.

Дорога стала более оживлённой. Им встречались крестьяне с телегами, гружёнными овощами и фруктами для городского рынка, странствующие торговцы и даже пара монахов в простых коричневых рясах, направлявшихся в ближайший монастырь.

Дин оказался прекрасным рассказчиком. Чтобы скоротать время, он травил байки о своих приключениях — о том, как однажды заблудился в лесу и провёл ночь на дереве, спасаясь от волков, или как выиграл кувшин лучшего эля у пивовара из соседнего города в споре о том, сколько семечек в тыкве.

— Врёшь ведь, — смеялась Ри, слушая его рассказы.

— Чистая правда, клянусь! — Дин прижимал руку к сердцу с таким серьёзным видом, что Ри не могла сдержать смех. — Спроси любого в «Рыжем кабане», каждый подтвердит!

— Конечно, подтвердят, ты же им всем эль за свой счёт ставил после выигрыша, — хмыкнул вукор.

— А вот и неправда, — возразил он. — Я поставил только Толстому Гару и Одноглазому Питу. Остальные были слишком заняты спором о том, действительно ли в тыкве было ровно пятьсот семьдесят четыре семечка.

— И сколько же их было на самом деле? — полюбопытствовала Ри.

— Понятия не имею, — признался Дин с озорной улыбкой. — Я их не считал. Просто назвал число с таким уверенным видом, что никто не усомнился.

Ри рассмеялась, откинув голову назад, затем улеглась на спину и на мгновение поймала взгляд Дина — радостный, восхищённый. От этого взгляда на душе стало очень хорошо.

Ѻ Ѻ Ѻ

Деревня показалась на горизонте ближе к полудню. Сначала путники увидели шпиль небольшого деревянного храма Трёх Богов, а затем и сами домики, аккуратные, под соломенными крышами, расположившиеся по обе стороны неширокой речушки.

— Вот мы и приехали, — объявил Дин, направляя телегу к въезду в деревню.

Вукор, всю дорогу дремавший на мешке с сеном, мгновенно оживился и принялся нервно приглаживать шёрстку на мордочке.

— Как я выгляжу? — спросил он. — Бантик не съехал? Шерсть не торчит?

— Ты выглядишь великолепно, — успокоила его Ри, поправляя красную ленточку на его шее. — Любая вукорка будет счастлива познакомиться с таким статным кавалером.

Вукор смущённо фыркнул, но было видно, что слова Ри придали ему уверенности.

Деревенские жители с любопытством разглядывали проезжающую телегу. Дети, игравшие у дороги, с криками бежали следом, а женщины, развешивавшие бельё, прерывали свои занятия, чтобы посмотреть на незнакомцев.

— Раз уж мы оказались неподалёку от храма, давай посетим службу, — предложил Дин. — Сейчас как раз должна идти обеденная проповедь. Заодно и дорогу к дому старосты узнаем.

Ри не возражала. Дин остановил телегу у однонефного здания с распахнутыми дубовыми дверями.

Ри первой переступила порог, инстинктивно поправила косынку и с любопытством оглядела просторное помещение. За ней последовал Дин, рядом ногами которого семенил вукор, стараясь потише цокать коготками по каменному полу.

Храм встретил их торжественной тишиной, нарушаемой лишь мерным голосом настоятеля, доносившимся из-за алтаря. Ри невольно замедлила шаг, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Высокие деревянные колонны тянулись к сводчатому потолку, где в цветных витражах играли лучи солнца, окрашенные в золотистые, алые и синие тона. Запах ладана смешивался с ароматом пчелиного воска от горящих свечей, создавая атмосферу, которая одновременно успокаивала и внушала благоговение. Деревянные скамьи заполняли прихожане. Все они внимательно слушали настоятеля, чьи слова разносились по храму с такой силой и убеждённостью, что Ри почувствовала, как её внимание непроизвольно сосредотачивается на проповеди.

Настоятель стоял за массивным алтарём, его худая фигура тонула в белых одеждах, украшенных золотой вышивкой. Длинные седые волосы ниспадали на плечи, а гладковыбритое лицо было обращено к пастве с выражением глубокой сосредоточенности. Когда он вскидывал руки, подчёркивая особенно важные моменты проповеди, рукава развевались подобно крыльям белой птицы.

— Братья и сёстры, — голос настоятеля звучал мелодично и проникновенно, заполняя каждый уголок храма, — сегодня я хочу напомнить вам о великой милости Трёх Богов, которые не оставили нас одних в этом мире, но наделили каждого из нас тремя священными искрами.

Ри осторожно скользнула на одну из задних скамей, Дин сел рядом, а вукор устроился у их ног, прижав уши и стараясь слиться с тенями.

— Первая искра, — продолжил настоятель, и его голос приобрёл особенную торжественность, — дана нам Отцом Создателем. Это искра созидания, побуждающая нас строить дома, растить детей, засевать поля, создавать красоту своими руками. Посмотрите на эти стены, на эти колонны — всё это создано руками людей, в которых горела искра Отца Создателя!