— Я думаю, тебе у нас понравится, — перехватив взгляд Эдеры, сказал Зико. — Здесь несколько другая жизнь, чем в Европе, и мы гордимся нашей еврейской общиной.

— Да, я это поняла, — закивала Эдера.

— Я познакомлю тебя со всеми богатыми евреями, и я думаю, ты произведешь на них хорошее впечатление, а они тебе понравятся.

— Да-да, — кивала головой Эдера, абсолютно не прислушиваясь к словам Зико.

Она смотрела по сторонам и впитывала впечатления.

Они вошли в какую-то подворотню, Зико распахнул кованые старинные ворота, и Эдере в нос ударил запах крови.

— Где мы?! — изумленно воскликнула она.

— Не беспокойся, мы просто зашли на бойню. Сейчас я тебя представлю мяснику, вернее, не мяснику, а человеку, который владеет всеми бойнями в нашем городе. Он мой приятель.

Эдеру воротило от запаха сырого мяса и крови.

— Вскоре ты забудешь о Европе и тебе будет казаться, что ты здесь родилась и прожила всю жизнь, — говорил Зико, но Эдера смотрела на высокого черноволосого мужчину, который, держа в одной руке шляпу, другой держал высокий бокал с огненно-красным вином.

Вино было похоже на кровь, а может быть, это и была кровь. Эдера смотрела, с какой жадностью и упоением мужчина пил свой напиток и вообще, весь его облик мгновенно врезался в память Эдеры. Его смолисточерные бакенбарды, косо подстриженные иссиня-черные волосы, черные брови и какой-то горящий взгляд.

Вечером, наконец-то, Эдера смогла остаться одна. Она включила свет, зажгла настольную лампу и вытащила из сумки толстую тетрадь в тисненой кожаной обложке. Развернув тетрадь, Эдера быстро прочла последние страницы. Затем взяла ручку и записала, поставив дату.

«Наверное, пришло время раскрыться. Ну что же меня сдерживает, что не дает чистосердечно признаться? Что? Я не могу этого понять, — писала Эдера, следя за тем, как буквы складываются в слова, а из слов складывается предложение. — Я не могу сейчас бросить игру и отказаться от роли, я должна двигаться дальше. Я как маленький листок, подхваченный течением реки, вынуждена плыть туда, куда несет меня вода, и самым ужасным является то, что мне не известно, куда вынесет течение, к какому прибьет берегу. Мне нестерпимо хочется увидеть еврейскую свадьбу, а еще мне хочется узнать, какой же будет первая ночь после свадьбы, ночь с красавцем Зико. Хотя, если быть честной перед собой, то ужасно неприятно обманывать людей. Но мне некуда деться, я сама выбрала эту роль, и я должна доиграть ее до конца».

Эдера услышала за окном какой-то странный шум. Она быстро захлопнула дневник, спрятала его в сумку и заспешила к окну. Подняв жалюзи, она выглянула на улицу. Внизу, на небольшой площадке, среди автомобилей, она заметила группу мужчин. Двое из них, выхватив ножи, стояли друг против друга.

«Боже, они же сейчас начнут драться и обязательно убьют один другого», — подумала Эдера, с нескрываемым интересом следя за происходящим.

Но мужчины вместо того, чтобы броситься друг на друга, принялись делать удивительные движения, больше похожие на замысловатый танец, не известный Эдере. Наконец-то Эдера поняла, мужчины с длинными клинками в руках даже не думают драться, они просто таким образом танцуют своеобразный танец. И Эдера даже узнала этот танец: конечно же, мужчины исполняют танго! Но каким странным показался этот танец. Под голубоватым фонарем, делающим лица мужчин холодными, синими, будто бы неживыми, сверкали лезвия ножей, каблуки стучали о булыжник мостовой.

— Цок, цок, цок, — слышались глухие удары.

Временами они были отчетливыми, будто молотками забивали гвозди, а временами глухими. Ножи сверкали, мужчины вращались один возле другого, а остальные хлопали в такт, подбадривая танцующих.

У Эдеры, следящей за этим столь странным танцем, даже сердце похолодело от страха, столь грозным показался ей танец. Он выглядел как удивительное предзнаменование...

Но что означал этот танец, Эдера сможет понять только потом, по прошествии времени...

А сейчас она с нескрываемым интересом следила за происходящим и, возможно, она досмотрела бы танец до конца и многое стало бы ей понятно. Одного из танцующих Эдера знала, это был тот мужчина, которого Эдера видела с бокалом кроваво-красного вина, когда Зико завел ее на бойню.

«Боже, до чего же он прекрасен! — подумала Эдера, следя за грациозными и одновременно величественными движениями танцующего. — Да, он хорош, и танцор необычайный».

Послышался шум в коридоре, тяжелые шаги. Эдера отскочила от окна. В ее комнату без стука вошла сеньора Роза.

— Эдера, девочка моя ,— проговорила сеньора Роза, заглядывая в глаза своей будущей дочери. — Я хочу с тобой очень серьезно поговорить.

— Да, я слушаю,— кивнула Эдера.

Сеньора Роза взяла ее за руку и усадила напротив.

— Ответь мне на один вопрос, только очень честно, — таинственно начала сеньора Роза.

Эдера напряглась.

— Альба, я надеюсь, ты девственница, я не ошибаюсь в своих предположениях?

Эдере хотелось расхохотаться, но она напустила на себя набожный вид.

— Что вы, что вы, сеньора Роза, конечно же.

— Я была в этом уверена, дорогая Альба. Но знаешь, случается всякое... Завтра у тебя будет первая ночь, и я хочу тебя кое-чему научить.

Женщина приблизила свое лицо к Эдере и зашептала на ухо. Губы Эдеры подрагивали, она готова была вот-вот рассмеяться и едва сдерживала себя.

Наконец, сеньора Роза закончила, погладила Эдеру по шелковистым волосам и поднялась.

— Думаю, ты будешь благоразумна, Альба, и все сделаешь, как я тебе говорила.

— Да, конечно. Я приму, сеньора Роза, ваши советы к сведению.

— Ну и замечательно. А сейчас можешь ложиться спать. Завтра предстоит очень тяжелый день.

И действительно, следующий день был насыщен множеством событий. Эдера примеряла подвенечное платье, подбирала украшения. А затем они с Зико отправились в синагогу. Седобородый раввин прочел молитвы, из которых Эдера почти ничего не поняла, затем молодые муж и жена вернулись домой. Пока Зико куда-то исчез, в комнату Эдеры вошла сеньора Роза. Она несла в правой руке небольшой бумажный сверток.

— Что это? — поинтересовалась Эдера.

— Не волнуйся, Альба, это то, о чем мы говорили с тобой вчера. Вот смотри, — сеньора Роза аккуратно, кончиками пальцев развернула сверток и Эдера от неожиданности вздрогнула.

— Не бойся, не бойся, дорогая дочь, ничего страшного в этом нет.

— Что это? — в изумлении воскликнула молодая жена.

— Это всего лишь внутренности цыпленка. Они свежие, цыпленок только что убит.

— Но зачем они мне, сеньора Роза?

— Как это зачем, мы же вчера с тобой об этом говорили.

— Ах, да... — спохватилась Эдера, напрочь забыв вечерний разговор с сеньорой Розой.

— Вот, смотри, я положу это вот сюда, — сеньора Роза подошла к постели и сунула сверток под подушку, — это внутренности цыпленка, и они дадут как раз нужное пятно крови, как раз такое, чтобы все поверили в то, что ты девственница.

— Но ведь они мне ни к чему.

— Я понимаю, дорогая, но на всякий случай... Ты же понимаешь, что может произойти...

— Нет, не понимаю.

— Ну как, может, Зико не захочет тебя, а может быть, у моего сына ничего не получится. Конечно же, от волнения. Так что, это тебе понадобится. А если не понадобится, то еще лучше. Но пусть лежит, не помешает.

— Спасибо, — поблагодарила Эдера, внимательно проследив за рукой Розы.

— А теперь я пойду, чувствуй себя спокойно и уверенно.

Эдера подошла к зеркалу, взглянула на свое отражение. Ей нестерпимо хотелось прямо сейчас сбросить с себя фату и убежать. Но, конечно, бежать она никуда не могла и даже если бы сейчас во всем призналась, навряд ли это хоть что-то изменило, да ей вряд ли поверили бы Зико и его мать. Поэтому Эдера решила идти до конца.

Она долго смотрела на свое отражение, изумляясь тому, что она все еще очень привлекательна.