Эдера коснулась струящегося шелка. Тот был почти невесомым и неосязаемым. Тускло поблескивал ряд перламутровых пуговиц. Эдера взглянула на свою обувь и тут же прочувствовала, насколько дешевые и неизысканные на ней туфли. Но облачаться в дорогие наряды она не спешила.

Она сбросила одежду и, ступая босиком по мягкому ворсу ковра, отправилась в ванную комнату, где уже предупредительно были разложены у зеркала всевозможные туалетные принадлежности. Эдера приняла душ, долго стоя под упругими струями воды. Затем, даже не вытираясь, набросила на плечи роскошный купальный халат и застыла перед огромным во всю стену зеркалом, которое немного запотело.

Она провела рукой по гладкому стеклу и на поверхности появилось ее отчетливое отражение. Эдера попробовала улыбнуться самой себе, но вместо этого ее губы страдальчески скривились. Женщина тряхнула головой и влажные волосы рассыпались по плечам. Пунцовая помада, легкие тени...

Эдера с замиранием сердца следила за своим преображением. Она наносила косметику слой за слоем, словно желая скрыть за ней свое истинное лицо, словно этим желая уверить Леонарда Маркони в том, что она не Эдера, а другая женщина.

Сеньор Давила, словно пес, сорвавшийся с цепи, метался по городу, не находя себе места. Он заглядывал в лица прохожих, смотрел вслед удаляющимся женщинам. Временами ему казалось, что он видит в толпе Эдеру. Андреа бросался, расталкивал прохожих, мчался вслед, но догнав, убеждался, что ошибся. Да и откуда могла появиться Эдера среди толпы праздных гуляк?

Но в то же время, понимая, что его поиски бесплодны, Андреа тешил себя надеждой, что Эдера где-то рядом, и он вот-вот ее увидит, вот-вот столкнется с ней лицом к лицу, возьмет за руку и сможет попросить прощения. Он готов был просить прощения даже стоя на коленях, ползая у ее ног, готов был целовать землю, на которой она стояла.

Но Эдеры не было здесь, ее унес в небо серебристый вертолет и где она сейчас, Андреа даже не мог себе представить.

И тут его уха коснулась щемящая сердце музыка. На лицо упал голубоватый неоновый свет витрины кафе.

Андреа вздрогнул и повернулся лицом к своему отражению, он увидел себя полупрозрачного, бесплотного. А за стеклом блестел черным лаком огромный рояль, за которым восседал гигант-негр, меланхолично перебиравший пальцами по клавишам. Что-то смутное встрепенулось в душе сеньора Давила, он готов был расплакаться, не стесняясь своих слез.

Если бы он мог знать, что эту же мелодию в это же самое мгновение слышит Эдера, входя в гостиную яхты! И если бы он мог увидеть Эдеру в это мгновение, он, не удержавшись, воскликнул бы: как ты прекрасна, дорогая!

Женщина медленно прошла мимо рояля, за которым сидел пианист, игравший только для нее одной. Эдера, как в забытьи, двигалась вдоль стеклянной перегородки, за которой виднелись поручни, расстилалось море, еще окрашенное исчезающим багрянцем исчезнувшего за горизонтом солнца.

Леонард Маркони стоял, облокотись о поручни. На нем был безукоризненно сидящий белый костюм. Он даже не обернулся, когда Эдера ступила на палубу.

Женщина замерла, не понимая, что теперь она должна делать. Ее привезли на яхту и оставили одну. Никто ничего от нее не требовал, ни о чем не просил. Ей казалось, скажи она сейчас: отвезите меня назад, и ее просьба будет тут же исполнена. Но она-то знала, зачем она здесь, на яхте, почему на ней дорогое вечернее платье и изящные туфли, в которых так неудобно ходить по немного покачивающейся палубе.

— Я думаю, вы ждете меня? — негромко сказала Эдера, но ее слова были услышаны.

Леонард Маркони плавно обернулся и с восхищением посмотрел на Эдеру. Он даже сам не ожидал, что она

будет выглядеть так прекрасно. И это не ускользнуло от внимания Эдеры.

Она немного нагло улыбнулась, почувствовав мгновенно власть над мужчиной.

Сеньор Маркони сделал шаг навстречу и спокойно прикоснулся рукой к груди Эдеры, замерев, как бы ожидая, что женщина его сейчас оттолкнет.

Но Эдера, продолжая улыбаться, смотрела в глаза сеньору Маркони.

— Мне кажется, что вы забыли застегнуть одну пуговицу, — вот эту, — и пальцы Леонарда ловко продели перламутровый шарик в петельку.

Эдера вздрогнула и отступила.

— Я же вам говорил, что я не кусаюсь.

— Мне сказали, что вы меня ждете.

— Конечно, а кого же еще я могу ждать? — как-то немного по-детски улыбнулся Леонард Маркони и эта улыбка на какое-то мгновение показалась Эдере беззащитной.

И женщина поняла, что Леонард Маркони не всегда выглядит властно, иногда он бывает слабым и беспомощным, вот как сейчас, в это мгновение, когда из каюты льется легкая, щемящая сердце музыка, а на небе зажигаются первые робкие звезды.

И вдруг погас свет.

— Что случилось? — испуганно воскликнула Эдера.

— Погас свет, чтобы мы могли увидеть звезды, — мечтательно произнес Леонард Маркони, запрокидывая голову.

И действительно, только сейчас Эдера увидела, что все небо усыпано сияющими звездами.

— Это восхитительно! — прошептала Эдера, почему-то вспомнив свое детство, ведь в детстве всегда звезды кажутся ярче и их неизменно больше, будто бы с годами они куда-то исчезают. — Уж не думаете ли, что это вы зажгли эти звезды?

— А почему бы и нет, — пожал плечами Леонард.

— Может, вы скажете, что и их можно купить за деньги?

— За деньги их можно увидеть и согласитесь, что

когда стоишь на борту яхты, то звезды кажутся значительно ближе, чем когда стоишь на берегу.

Эдера, сама не ожидая, кивнула головой. Ей показалось, что яхта и весь мир покачиваются в такт щемящей мелодии, льющейся из раскрытых дверей гостиной.

«Как хорошо,— подумала Эдера,— смотреть на звезды, когда кажется, что к ним можно прикоснуться ладонями».

Леонард Маркони долго смотрел на звезды, затем резко повернулся к Эдере, их взгляды встретились.

— Меня интересует один вопрос, и я хочу услышать на него ответ.

— Можете спрашивать у меня обо всем, — как бы сдалась Эдера.

— Скажите, кто принял это решение?

— Мы оба, — ни на секунду не задумавшись ответила женщина.

— Нет, так не бывает. Всегда за кем-то остается последнее слово, — глубокомысленно заметил Леонард Маркони и положил свою ладонь на сверкающие никелем перила, — так кому оно все-таки принадлежало — ему или вам?

— Вы не имеете права судить Андреа.

— Все-таки он, я так и знал.

Эдера стремительно отошла на несколько шагов от Леонарда Маркони, но вдруг замерла, словно наткнулась на невидимую стену.

— Я знал, что это решение принадлежит ему.

— Напрасно, напрасно вы так думаете, — с горечью в голосе воскликнула Эдера.

— Не надо меня разубеждать, все равно вы это не сможете сделать.

— Если бы я не согласилась, меня бы здесь не было,— сверкнув глазами, ответила Эдера.

— Тогда признайтесь, он и не пытался остановить вас, задержать?

Эдере хотелось сказать что-нибудь обидное, но она не смогла найти слов. А вот Леонардо легко находил слова, которые ранили Эдеру в самое сердце. Но, странное дело, при этом она испытывала и удовольствие.

— Если бы я был на месте вашего мужа, то никогда, слышите, никогда, ни с кем бы не поделил вас, — мужчина сказал это настолько веско, что не поверить ему было невозможно.

— Вы покупаете женщину, как вещь.

— Вы думаете, я их покупаю? — ехидно усмехнулся Леонард Маркони и приблизился к Эдере.

Но вместе с тем его улыбка была на удивление доброй. Рука Леонарда Маркони легла на руку Эдеры. Он вел себя так, как будто подшучивал над своей доброй подругой. Эдера даже не попыталась вырвать свою ладонь из теплой руки Леонарда. И это дало ему возможность еще на пол шага приблизиться к женщине. Теперь они стояли и смотрели друг другу в глаза.

— Если вы не хотите этого, — спокойно сказал Леонард,— то этого и не произойдет.