— Ты не любишь меня, — негромко сказал Чоко.

— Повторяй за мной, — просила женщина, — «я не люблю тебя, Альба»...

— Не люблю тебя, Альба, — сказал Чоко и продолжил,— но я люблю тебя, Эдера.

Женщина остановилась, и ее руки, как плети, упали вдоль тела. Она поняла, что беспомощна перед этим мужчиной.

Чоко картинно сбросил на пол свой пиджак, протянул руки к женщине, и они вновь закружились в танце. Но сейчас это был уже не меланхоличный танец, это была яростная пляска. Они выгибались, прижимались друг к другу, они вели друг друга в этом страшном танце. Их каблуки стучали по паркету, отбивая такт.

— Что здесь происходит? — послышалось из двери.

И Эдера и Чоко увидели заспанного, ничего не понимающего Андреа. Ему на мгновение показалось, что манекены ожили.

— Это учитель танца, я позвала его, я пригласила его, чтобы он научил меня кое-чему, — сбивчиво, понемногу приходя в себя, начала объяснять Эдера, — ведь латиноамериканская школа отличается от европейской.

Андреа вопросительно посмотрел на незнакомого ему высокого сильного мужчину с черными, как смоль, волосами и с косо подстриженными висками. Он мало походил на учителя танцев, да и смотрел этот мужчина на Андреа без всякого страха и смущения, явно чувствуя себя хозяином положения.

Тетрадь в кожаном переплете лежала на рояле. Эдера быстро схватила ее, подошла к столику с зеркалом, открыла створку и спрятала туда тетрадь.

— Какой учитель? Что за учитель? — все еще недоумевая, задавал вопросы Андреа.

— Ну я же тебе говорила, неужели ты не помнишь?

— Ах, да, — чтобы не выглядеть идиотом, сказал Андреа, — помню, ты говорила. Но я не думал, что он придет так рано.

— Дорогой, это тебе кажется, что сейчас рано, на самом деле скоро уже полдень.

Андреа с недоверием посмотрел на часы. И впрямь, большая стрелка приближалась к цифре двенадцать, И чтобы найти хоть какое-то оправдание происходящему, сеньор Давила сказал:

— Да, мне и психиатр говорил, что тебе, Эдера, возможно поможет музыка, возможно, она затронет какие-то струны твоей души, и ты обо всем вспомнишь. Надеюсь, вы танцор старой латиноамериканской школы? — осведомился Андреа, глядя в глаза Чоко.

Тот вместо ответа кивнул.

— Ну что ж, может быть, я кое-что почерпну из ваших уроков, — неосмотрительно произнес Андреа.

А на губах Чоко появилась недобрая улыбка. Эдера взглянула на мужа, затем на своего гостя и мгновенно побледнела, догадавшись, что сейчас может произойти. Танцуя с Чоко, она нащупала под фалдой его пиджака кинжал. Теперь Чоко уже был одет.

«И когда он успел его поднять с пола? — подумала Эдера. — Ведь он сбросил его у рояля».

И тут произошло то, чего никто не ожидал, кроме, разумеется, Чоко.

Он подошел к сеньору Давила, взял его так, как берут женщину.

— Я сейчас открою вам один секрет, — глядя в глаза Андреа, произнес Чоко, — мужчина должен вести женщину, он должен делать это жестко и уверенно, тогда женщина будет покорна ему и будет выполнять малейшую прихоть. Женщину нельзя представлять во время танца человеком, она машина, а мужчина — водитель.

Андреа попытался вырваться из цепких объятий Чоко, но ему это не удалось. Хватка танцора была жесткой. Он закружил Андреа.

— Я мужчина, — говорил Чоко, — а вы моя партнерша.

— Нет, нет, никогда! — пытаясь вырваться, воскликнул Андреа. — Я никогда, даже в шутку не стану изображать женщину, это не по мне!

Побледневшая Эдера смотрела на двух кружащихся в танце мужчин. Ее губы подрагивали, а глаза расширялись от страха.

Наконец, сеньор Давила смог вырваться.

— Убирайтесь из моего дома! Убирайтесь как можно скорее! — закричал, глядя на невозмутимого Чоко Андреа.

Он уже понял, что появление этого мужчины не случайно, оно как-то связано с прошлым Эдеры. Андреа подбежал к ящику секретера, поднял крышку и выхватил оттуда револьвер.

— Убирайтесь вон из моего дома! Или я не отвечаю за себя, я пристрелю вас!

Чоко посмотрел на Эдеру, затем на Андреа Давила.

— Ну что ж, давайте, убейте меня, убейте, — его рука легла на рукоять кинжала.

Эдера поняла, что может сейчас произойти.

— Погоди, Андрея, погоди, — она бросилась к мужу, схватила его за запястье и опустила руку с револьвером.

Чоко скептично усмехнулся. Он понимал, что даже если бы Андреа очень захотел выстрелить в него, то его кинжал поразил бы соперника раньше.

— Меня пытались убить из револьвера, Андреа, и этот человек меня спас.

— Но тем не менее, пусть он убирается из моего дома, иначе я за себя не отвечаю.

— Андреа, успокойся, он уже уходит, — она взглянула на Чоко с мольбой в глазах.

Чоко кивнул и медленно, словно шел к невидимой партнерше, удалился. В двери он остановился и, резко запрокинув голову, сказал:

— До встречи, сеньора, до скорой встречи.

— Убирайся! — рявкнул Андреа Давила, взводя курок револьвера.

Дверь медленно затворилась за непрошенным гостем.

— Где ты могла встретиться с такой дешевкой, с таким бандитом, Эдера? — воскликнул Андреа, когда понял, что они остались наедине, и Чоко не вернется.

Глаза Эдеры от вопроса Андреа расширились, она сделалась бледной, как полотно и покачнувшись, начала оседать. И если бы Андреа не подхватил ее, она ударилась бы головой о ножку рояля.

Когда Эдера пришла в себя, то поняла, что в ее сознании сейчас все смешалось. Она мягко попросила мужа, чтобы тот оставил ее в одиночестве.

Андреа не стал спорить и удалился в гостиную, где включил телевизор и стал смотреть его, переключая одну программу за другой.

А Эдера сидела на кровати, подперев голову руками, и размышляла:

— «Кто же я теперь? Моя душа принадлежит Чоко и я ничего не смогу с этим поделать, как ни стараюсь. Но у меня две души: одна носит имя Эдера, а вторая — Альба Фриджерио. Так кто же я на самом деле — Альба или Эдера?»

И сколько ни мучила себя женщина вопросами, она так и не смогла найти правильного ответа.

Мучился и Андреа. Он никак не мог понять, кто же все-таки этот странный человек с горящим взглядом, которого Эдера назвала учителем танцев? И почему этот учитель танцев имеет такое влияние на его жену и почему он схватился за кинжал, если он учитель танцев, а не бандит?

На следующий день, после бессонной ночи, Эдера, ничего не объясняя своему мужу, взяла ключи от машины и покинула дом.

Андреа догнал ее уже у двери.

— Ты куда, дорогая?

— Мне надо, — коротко ответила Эдера.

— Может быть, я поеду с тобой?

— Нет, я хочу побыть одна, мне кажется, сегодня я все вспомню.

— Но послушай, наверное, это опасно и будет лучше, если мы будем вместе?

— Нет, так будет хуже, ты можешь мне помешать.

Андреа пожал плечами и отпустил холодную ладонь Эдеры. Та хлопнула дверцей, уселась за руль и, даже не взглянув на прощание на своего мужа, отъехала от дома.

Эдера и сама не знала, куда едет. Она плутала по улицам Буэнос-Айреса, пристально всматривалась в окружающую жизнь. Она смотрела на дома, на людей, а в ее душе звучала мелодия аргентинского танго.

«Боже, в какую же пропасть я лечу?» — думала Эдера, делая поворот за поворотом.

Наконец, она увидела тяжелые кованые ворота и надпись над ними.

«Вот сюда-то, наверное, мне и нужно» — подумала Эдера, выбираясь из автомобиля и переходя улицу.

Она по запаху поняла, что попала именно туда, куда хотела. Сладковато-приторный тяжелый запах окутывал весь этот квартал, в котором располагалась бойня. Эдера проскользнула в металлическую калитку и вошла во двор. Здесь все было как и тогда, как той ночью, когда они с Чоко танцевали в луже крови. Только сейчас все выглядело несколько по-иному и виной тому был дневной свет. Рабочие в кожаных фартуках и резиновых сапогах развешивали на крючья огромные туши и кроваво-красный цвет и запах крови будоражили воспоминания.