Один из рабочих взял шланг и принялся поливать мостовую, смывая кровь. Эдера смотрела на розовую воду, все ближе подбиравшуюся к ее ногам. Но затем она принялась следить, как вода, закручиваясь и шумя, исчезает в решетке ливневой канализации. Ей казалось, что туда же уносятся и ее воспоминания. Она вспомнила острое, как игла, прикосновение кинжала Чоко к своему подбородку, впомнила его страстный взгляд и вспомнила лица музыкантов, глаза которых были завязаны черными лентами. Она слышала терзающий душу звук скрипки, переборы гитары и переливы аккордеона. Ей даже казалось, что она видит ловкие пальцы музыкантов.

Вода журчала, исчезая, обнажая сверкающие горбинки булыжника. Рабочие смотрели на Эдеру с удивлением. Не так уж часто богато одетая женщина заходит в это место.

Один из рабочих подошел к ней, снял шляпу, поклонился и поинтересовался:

— Сеньора, наверное, желает кого-нибудь увидеть?

— Нет-нет, я уже увидела все то, что хотела.

— А может, вам нужно свежее мясо? — аппетитно улыбнулся рабочий.

— Нет, мне ничего не нужно.

Эдера тяжело вздохнула и, цокая высокими каблуками по булыжнику, развернулась и двинулась к кованым воротам. Рабочие с восхищением следили за каждым движением Эдеры.

— Смотри, идет, как танцует, — сказал седоусый раздельщик туш.

И действительно, бедра Эдеры покачивались, а она ступала так грациозно, будто ее вел невидимый партнер.

Молодой рабочий звонко щелкнул языком.

— Не про тебя это мясо, Санчо, — сказал седоусый мужчина.

— Да я и сам знаю, что не про меня, но разве нельзя помечтать?

— Мечтать иногда вредно. Лучше бери щетку и вымой поддоны.

И действительно, по транспортеру двигались огромные жестяные поддоны в пятнах запекшейся крови. Рабочий взял щетку, шланг и принялся за работу.

Эдера тяжело вздохнула, когда оказалась за воротами. Она перешла улицу, открыла дверь своей машины и уселась в нее.

И именно в этот момент чья-то рука зажала ей рот, а затылком женщина почувствовала прикосновение холодного ствола. Она дернулась. Мужчина держал ее очень крепко. В зеркальце заднего вида она увидела ухмыляющегося Зико Форенштайна.

— Ну вот, ты и попалась. Теперь уж не убежишь.

Эдера пыталась вырваться, но это было бессмысленно, Зико держал ее крепко. Со щелчком откинулась спинка сиденья, Зико перетащил Эдеру к себе, а на место Эдеры сел один из подручных Зико, и автомобиль резко дернувшись, помчался по улицам.

Эдера не могла видеть, куда ее везут. Где-то через четверть часа автомобиль затормозил на узкой, мощеной булыжником улице. Дверь двухэтажного особняка раскрылась, и Эдеру, которую все еще не покидала надежда на свое освобождение, втащили в холл. Она ощутила под ногами мягкий ковер, услышала негромкую музыку и заметила несколько танцующих пар в глубине гостиной.

— Все вон! Убирайтесь отсюда, заведение закрыто! — кричал Зико, таща Эдеру.

И она догадалась, что это одно из заведений Зико и его матери. Она о нем слышала, но бывать здесь ей не доводилось.

Послышались испуганные выкрики и топот. Зико тащил Эдеру на второй этаж, где помещался его кабинет и спальня. Он швырнул Эдеру на кровать и здесь произошло то, что однажды уже с ней было. На ее ногах и руках защелкнулись браслеты, соединенные цепью.

— Вот теперь мы можем с тобой поговорить, Альба Фриджерио, моя законная жена.

— Пошел ты к черту, Зико! Ты самая настоящая скотина, сволочь, мерзавец! Я тебя не боюсь!

— Меня не надо бояться, я не собираюсь причинять тебе зло.

— Тогда зачем я тебе нужна? Зачем?! — выкрикнула женщина, звеня цепью.

— Но кто-то же должен рассчитаться за те убытки, которые я понес по твоей вине.

— Да какие убытки? Мерзавец ты, Зико!

— Знаешь, Альба, я слышал, твой муж не бедный человек и думаю, за тебя он согласится заплатить довольно крупную сумму.

— Ты ничего не получишь, сволочь!

— А вот это мы посмотрим.

Зико сидел за столом в отдалении от Эдеры. Он неспешно взял телефонную трубку и быстро набрал номер.

— Сеньор Давила? Вы меня слушаете?

— Не важно, кто это говорит, но важно то, что ваша жена находится в моих руках.

— Не надо говорить, что я бандит, каждый зарабатывает деньги, как может.

— Я могу таким способом, я им и пользуюсь. К тому же ваша жена сама виновата во всем случившемся.

— Нет-нет, сеньор Давила, она вам сама все расскажет.

— Дать ей трубку! Пожалуйста,— Зико подошел к Эдере и подал ей трубку. Та, гремя цепью, схватила ее и прижала к уху.

— Андреа, дорогой, не соглашайся!

— Где ты сейчас находишься? — спросил Андреа.

— Я сама не знаю, дорогой, меня привезли силой, схватили.

Зико вырвал трубку из рук Эдеры.

— Сеньор Давила, не надо задавать ненужных вопросов. Если вы хотите продолжить наш разговор, то давайте будем говорить и перейдем к делу.

— Вот это правильно, давайте поговорим о том, сколько вы мне должны, — и Зико, взяв трубку радиотелефона, удалился в другую комнату.

Эдера от ярости скрежетала зубами.

— Ну и мерзавец Зико, ну и сволочь! Жаль, что Чоко тогда не зарезал тебя, не всадил нож в твое поганое сердце! Еврейский ублюдок! И мать твоя сволочь! Ненавижу вас всех, ненавижу!

Она металась по кровати, гремя цепями, кусала угол подушки, сжимала и разжимала пальцы. Она хотела вырваться, но стальная цепь была сделала на совесть и браслеты только сильнее впивались в запястья рук и лодыжки.

«Боже, почему я такая несчастная! Так глупо попалась! Но разве я могла представить, что Зико Форенштайн будет за мной охотиться?»

Открылась дверь и на пороге появился улыбающийся Зико. Он прямо лучился от счастья и казалось, был готов расцеловать Эдеру.

— Сволочь! — выкрикнула Эдера.

— А вот твой муж хороший человек и вполне практичный. Мы сторговались довольно быстро. Хочу тебе сообщить, что он совсем не жмот и мне непонятно, зачем ты связалась с бандитом, каким является Чоко.

— Тебе никогда не понять этого, ублюдок!

— Ты можешь говорить все, что угодно, Альба, но если я сейчас захочу, то могу изнасиловать тебя. До приезда твоего мужа как раз есть время.

— Только попробуй, ублюдок!

— Но, честно говоря, ты меня не возбуждаешь. Ты нравишься Чоко, а вот мне нет. Никак не могу привыкнуть называть тебя Эдерой,— презрительно хмыкнул Зико и сплюнул на ковер.

— Слушай, Зико, если бы Чоко обо всем этом знал, он бы тебя убил. Я ведь думала, что вы друзья.

— Я и Чоко друзья? — хмыкнул Зико. — Знаешь, кто мои друзья?

— Кто?

— Мои друзья — банкноты, которые лежат в моем сейфе. А вот ко всему остальному я отношусь с презрением.

— Ты действительно сволочь, Зико!

— Не надо так говорить, Альба, но если быть с тобой откровенным, я даже не думал, что ты можешь так много стоить.

— Сколько тебе пообещал заплатить за меня Андреа?

— Это коммерческая тайна. Лучше ты спросишь об этом у него. Кстати о Чоко,— вновь сплюнул на ковер Зико,— сейчас, наверное, твой дружок танцует аргентинское танго с какой-нибудь другой шлюхой, может быть, рыжеволосой, может быть, блондинкой, а может быть, с такой же брюнеткой, как ты. Ведь гомик-парикмахер не сгорел во время пожара и по желанию Чоко, возможно, уже перекрашивает волосы какой-нибудь стерве.

— Заткнись! — выкрикнула Эдера и попыталась встать.

Цепь натянулась, и она, как подкошенная, рухнула на кровать.

Внизу послышались голоса. Зико вскочил и направился к двери, в которой уже появились сеньора Роза и Андреа Давила. Тот шел, испуганно озираясь по сторонам, в руках он держал небольшой кожаный портфель. Сеньора Роза самодовольно ухмылялась.

Зико приободрился и сладострастно потер ладони.

Андреа, увидев скованную Эдеру, попытался броситься к ней, но Зико остановил его.

— Сеньор Давила, не стоит спешить, вначале давайте решим наш вопрос, а потом вы получите вот это, — и Зико повертел в пальцах маленький сверкающий ключик.

— Спаси меня, спаси меня, Андреа! — выкрикнула Эдера, звеня цепью.