— Ты не хочешь поздравить меня, Андреа?

— С чем?

— С тем, что я наконец-то сама заработала деньги.

— Что ж, поздравляю тебя.

— Но согласись, их не так уж много, чтобы хватило на дом. Но на отдых нам с тобой хватит.

Эдера смахнула купюры на пол и села на постель. На ее щеке горел трогательный рубчик отпечатавшейся пуговицы наволочки, на которой она проспала всю ночь.

— Не смотри на меня, — попросила женщина.

— Почему? Ты прекрасна.

— Не нужно меня обманывать. С утра человек всегда выглядит ужасно: растрепанные волосы, помятое лицо...

Шлепая босыми ногами по полу, Эдера прошла в душ.

От нечего делать Андреа взял с прикроватной тумбочки справочник отеля и принялся листать.

Из него выпала рекламная брошюрка. Мужчина развернул ее и с удивлением присвистнул. Оказывается, его давний знакомый, с которым они вместе учились в университете, Рафаэль, являлся теперь главой фирмы по торговле недвижимостью.

Тут же сеньор Давила поставил себе на колени телефонный аппарат и набрал номер.

И только после этого он догадался посмотреть на часы. К счастью, утро ранним можно было назвать с большой натяжкой.

Автоответчик сообщил, что его друга сейчас нет дома, но он вернется к обеду. Андреа сообщил Рафаэлю, что хотел бы его видеть и назначил встречу в одном из кафе на побережье.

Андреа Давила покинул офис Рафаэля со смешанным чувством. Ведь то, о чем сообщила симпатичная секретарша, никак не вязалось с обликом Рафаэля — того Рафаэля, которого Андреа знал еще по студенческой скамье. Рафаэль всегда был удивительно пунктуален и если случались какие-то неотложные дела, успевал предупредить.

На этот раз предупредила секретарша. Она конечно-же извинилась за своего босса, объяснив, что Андреа не сможет встретиться в ближайшее время со своим другом, потому что тому по делам пришлось спешно вылететь в Испанию. Он даже не успел предупредить всех тех, кому были назначены встречи на сегодня.

Андреа шел по улице Римини, смотрел на пестро одетых туристов и сам чувствовал себя точно таким же. Многие женщины поглядывали на Андреа Давила с восхищением, ведь он был статный и привлекательный мужчина, а пестрая шелковая рубашка подчеркивала его загар.

«Что же делать? — раздумывал Андреа.— Скорее всего, Эдеры в гостиничном номере не будет, ведь я предупредил ее, что уйду часа на два-три».

Возвращаться в гостиницу не было смысла и, чтобы как-то скоротать время и не ходить под жарким средиземноморским солнцем, Андреа решил заглянуть в кафе.

Первое кафе, попавшееся на его пути, было переполнено, да к тому же оно показалось Андреа не очень уютным.

«Надо найти что-нибудь получше, ведь я собираюсь посидеть час или полтора».

Мужчина свернул с набережной, поднялся на террасу и вошел в небольшое кафе. Все столики, как на зло, были заняты.

Но тут как из-под земли появился услужливый официант.

— Сеньор, вы хотите посидеть? — сразу же узнав в Андреа своего соплеменника, быстро заговорил молоденький итальянец.— Проходите сюда,— он указал на столик, находящийся в тени.

Андреа глянул.

За столиком сидел мужчина лет шестидесяти пяти. Он был одет довольно аккуратно. Мужчина попыхивал сигаретой и с интересом поглядывал на молоденьких девушек, которые расхаживали внизу по набережной.

А позади набережной был пляж. Время от времени мужчина прикладывал к глазам ладонь козырьком, всматриваясь в смуглые девичьи тела, и тут же, как по мановению волшебной палочки, на его лице появлялась сладкое выражение. Он щурил глаза и откидывался на спинку кресла.

Андреа Давила уселся напротив мужчины и поприветствовал его. Мужчина, до этого сидевший в одиночестве, тут же оживился.

— Присаживайтесь, сеньор, здесь очень хорошо. Прохладно, да и вид отсюда просто замечательный.

Андреа согласно кивнул.

Официант продолжал стоять, ожидая заказа. И то ли Андреа Давила так понравился своему соседу по столику, то ли у пожилого мужчины было прекрасное настроение, полностью соответствующее замечательному теплому дню.

Он посмотрел на официанта и коротко бросил:

— Нам, пожалуйста, два мартини со льдом. Только будьте добры, в высоких стаканах.

Андреа хотел было отказаться, но мужчина положил свою ладонь ему на руку.

— Позвольте, я вас угощу. У меня сегодня праздник.

— Какой?

Мужчина улыбнулся.

— Вы еще молоды, а я прожил довольно долгую жизнь. Мне уже под семьдесят, но я все еще люблю жизнь. Я приехал в Римини не отдыхать, я приехал в Римини, чтобы вспомнить молодость.

Андреа заинтересовался, хотя ему и не очень хотелось слушать чужие исповеди.

— Меня зовут Антонио. Антонио Кварнеги,— уточнил немолодой мужчина и протянул Андреа руку.

— А меня Андреа Давила.

На столе появились стаканы, в которых позванивали кубики льда. Мужчина поднял свой и, взглянув в глаза Андреа, улыбнулся.

— За вас. Ведь у вас впереди еще долгая жизнь.

Андреа улыбнулся в ответ, и мужчины пригубили изумительно вкусный напиток.

— Так вот, молодой человек, позвольте мне, старику, так к вам обращаться.

— Да вы совсем не старик,— улыбнувшись, заметил Андреа.

— Бросьте, не говорите такое, я сам прекрасно знаю, что выгляжу на все свои годы. У меня была нелегкая жизнь, но очень интересная. Здесь, в Римини, родилась и жила одна очень привлекательная женщина. И когда-то у меня с ней был роман. Женщина очень любила рассказывать об этом городе и поэтому я приехал сюда.

— Она еще жива? — спросил Андреа.

— Я, честно признаться, даже не знаю. Мы с ней расстались лет сорок назад и после этого больше не встречались. Но воспоминания о нашей встрече я храню в своем сердце.

Мужчины еще выпили, и Андреа уже с интересом слушал рассказ собеседника. Казалось, тот только и ждал, перед кем выговориться, перед кем излить душу.

— Так-вот, сеньор Давила, право, нет ничего легче, чем быть лифтером. А я свою жизнь начал именно с того, что поступил на работу лифтером.

Андреа не удивился. Ведь всякие профессии существуют на свете. Кто-то должен быть лифтером.

— Той гостиницы, в которой я начинал свою трудовую жизнь, уже нет. Ее разрушили и построили бетонный фешенебельный отель. Это случилось лет двенадцать назад. И после этого я уже оказался без работы. Тот отель был в Милане, где я родился.

— Милан красивый город,— заметил Андреа Давила.

— Да, сеньор, конечно, красивый, но тогда у меня не было времени любоваться его красотами. Это сейчас я свободен и люблю расхаживать по улицам, заходить в соборы, любоваться старинными памятниками. А тогда я был молод. Чтобы быть лифтером, учиться почти ничему не надо. Мне выдали красивую ливрею, которой я очень гордился. И, судя по некоторым взглядам великосветской клиентуры, которая останавливалась в том старинном отеле, я нравился женщинам. И от их взгляда я ощущал прилив бодрости и искренне радовался своей нехитрой работе.

Андреа Давила оперся локтями на стол и попытался вообразить себе этого пожилого мужчину юношей в яркой ливрее. Ему это почти удалось.

Пожилой мужчина заулыбался.

— Знаете, сеньор Давила, я догадался, о чем вы думаете. Да-да, это правда, я ходил в пестрой ливрее. Сейчас, конечно, это довольно сложно вообразить, но тогда я был стройным и гибким, — сеньор Кварнеги откинул со лба седую прядь.— Мне, знаете ли, приходилось работать по шестнадцать часов подряд, за вычетом тех немногих минут, когда персонал гостиницы завтракает, обедает и ужинает, кстати сказать, из рук вон плохо — в тесном помещении между залом ресторана и кухней. Пища, которой нас кормили, была собрана из всевозможных неаппетитно приготовленных остатков. Мне лично эти сомнительные рагу и фрикассе, к которым подавалось немного кислого местного вина, всегда казались опасными для жизни. Должен прямо заметить, что более безрадостно мне приходилось питаться только в тюрьме.