Но все равно она чувствовала на себе обжигающий взгляд мужчины.

Обменяв все свои жетоны на наличные, Эдера и Андреа, смеясь, побежали по лестнице в свой номер.

Эдера тут же отправилась в душ и, даже не вытираясь, легла на кровать. Полуобнаженная, она нежилась на простынях, лениво, как кошка, потягивалась, переворачивалась с боку на бок, посматривала на своего мужа.

А тот всецело был занят подсчетами денег. Его губы беззвучно шевелились, пальцы быстро перебирали банкноты.

— Ты еще не устам, Андреа? Может, тебе помочь? — поинтересовалась Эдера.

— Ну уж извини, я сам посчитаю, ты можешь и ошибиться.

— Да нет, я не ошибусь.

— Здесь так много денег, что я все время сбиваюсь,— признался Андреа.

— А ты раскладывай их по достоинству.

— Я уже раскладывал — и дважды сбился.

— Давай я тебе помогу, — предложила женщина, — я сгораю от нетерпения узнать, сколько мы выиграли.

— По-моему, ты знаешь сумму точно, ведь в кассе нам отсчитали весь выигрыш.

— А, — беспечно махнула рукой Эдера, — я уже забыла.

— Ну их к черту! — выкрикнул Андреа.

Эдера слегка поморщилась. Она не любила, когда ее муж говорил грубые слова.

Андреа сгреб со стола стопку банкнот и подбросил вверх. Купюры разлетелись в разные стороны и стали опадать на кровать, как листья осенью.

— Вот! Вот! — кричал Андреа, бросая пачку за пачкой.

Эдера принялась сгребать их, сыпать себе на грудь, на голову. Новые и новые партии купюр завертелись в воздухе. Это было похоже на какой-то спектакль. Андреа и Эдера упивались счастьем, они безумно хохотали.

— Вот еще! — кричал Андреа и бросал пачку.

И пока купюры кружились в воздухе, он сам взгромоздился с ногами на кровать рядом со своей женой.

А та собирала деньги, прижимала их к груди, разбрасывала.

— Ну иди же, иди же ко мне! — вдруг попросила Эдера.

Ее окатила горячая волна страсти, ей безумно хотелось поцеловать своего мужа. Но взглянув ему в глаза, она заметила какой-то отстраненный блеск и поняла, тот смотрит сейчас не на нее, а на деньги.

— Ну иди же! — простонала Эдера, ложась на шелестящие купюры.

Прямо по деньгам Андреа пополз к ней. Купюры шелестели, скрипели, а мужчина и женщина упивались этим божественным звуком, словно он был сладостнее слов любви. Андреа обнимал Эдеру и крепко целовал.

А та сгребала купюры и сыпала на голову своему мужу.

— Ты слышишь, как они падают? — шептала женщина.

— А ты слышишь, Эдера, как они хрустят под тобой?

Женщина растянулась на животе и двумя руками, как будто плыла, стала разбрасывать деньги. Казалось, она действительно плывет по воде, усыпанной осенними листьями.

— Вот видишь, сказала женщина, — наконец-то и я научилась зарабатывать деньги.

— Ты их не зарабатывала, — улыбнулся Андреа, — ты их выиграла.

— Это одно и то же, — рассмеялась Эдера.

Они оба замолчали и в наступившей тишине было слышно, как под ними похрустывают купюры.

— Как я люблю тебя! — тихо произнес Андреа.

— А кого ты больше любишь — меня или деньги? — спросила женщина.

— Я люблю тебя и без денег.

Эдера сбросила с себя несколько купюр и поднялась с постели.

— Андреа, ты тоже встань...

Мужчина непонимающе посмотрел на свою жену.

— Сойди на пол, прошу...

Он неохотно ступил на ковер, и тогда Эдера вместе с деньгами сбросила на пол покрывало.

— А теперь иди сюда.

Она устроилась на ковре и протянула руки мужу.

Тот, ступая по деньгам, подошел к ней.

— Я иду, — сказал Андреа, касаясь тела своей жены.

— Подойди ближе... еще ближе...— шептала она.

И Андреа подался к ней. А она, обняв его за шею, увлекла за собой. Потом опрокинула на спину, улеглась сверху и принялась нежно целовать в глаза, в шею, в губы. Она трепетно проводила влажным языком по его щекам, шее, груди.

И Андреа вздрагивал, его руки тянулись к груди женщины, а та, удерживая мужа, то отстранялась, то приближалась, приникала к нему. Андреа, запрокинув голову, вздрагивал, шептал имя своей жены. Она время от времени закрывала его губы своими поцелуями, не давая ему говорить.

— Молчи, молчи, сейчас надо молчать, — шептала она.

— Хорошо, я буду молчать.

Эдера растягивала движения, делая все чуть медленнее, чем ей хотелось, как бы растягивая наслаждение.

И она с удивлением отметила, что сладость любви очень близка к сладости азарта. Точно так же теряешь голову, не можешь рассуждать логично. Ты стремишься к тому, чтобы все как можно скорее кончилось, и в то же время оттягиваешь сам момент счастья, зная, что он не скоро повторится...

Эдера вскрикнула и медленно легла рядом со своим мужем.

— Ко мне... иди ко мне...— позвала она.

Андреа сидел молча.

— Ну что же ты? Ляг, обними меня.

— У нас впереди еще вся ночь, — сказал мужчина, — мы никуда не пойдем, мы будем здесь и нам будет хорошо.

— Но нам может быть мало этой ночи, Андреа, ты понимаешь, как сильно я тебя хочу?!

— Понимаю, я это чувствую и не перестаю удивляться тебе.

— Мы будем любить друг друга до самого утра, и ничто мне не помешает всецело отдаться тебе, — шептала Эдера.

— Хорошо, только бы хватило у меня сил, — пошутил Андреа.

Но Эдера закрыла ладонью ему рот.

— Не разговаривай, так будет лучше. Если так произойдет, то в этом виновата буду только я, — прошептала Эдера, утешая Андреа. — Только я, слышишь? Только я...

— Да, слышу.

Андреа протянул руку и выключил настольную лампу.

Но все равно в комнате не воцарилась темнота.

Сквозь окно вливался яркий поток огней рекламы. Зеленый, синий, ярко-красный цвета сменяли друг друга и пробегали по обнаженным телам.

Андреа на мгновение прищурился и в этом дьявольском освещении ему показалось, что его жена преображается, становясь какой-то другой женщиной, показалось, что это момент какой-то страшной метаморфозы. Но тут же он отогнал от себя это видение, закрыл глаза и обнял Эдеру.

И вновь почувствовал свою прежнюю жену, всецело преданную ему и готовую отдаться. Он крепко прижал к себе Эдеру и прошептал:

— Я тебя никому не отдам.

Женщина удивленно отстранилась от него и пристально посмотрела в глаза.

— А я и не хочу никого другого, — словно пыталась сама убедить себя в правильности своих слов, — мне так хорошо с тобой и никогда не будет лучше ни с кем!

— Ты еще не пробовала, — немного неуверенно произнес Андреа. — Быть может, другой мужчина тебе придется по душе.

Он и сам не знал, что заставило его сказать эту фразу, полную искренности, которая выдавала все его опасения.

— Это невозможно, — рассмеялась Эдера, — тогда я перестану быть сама собой, а значит, ты будешь любить меня прежнюю.

— А я стану другим человеком.

— Этого никогда не произойдет, слышишь?! Если только ты сам этого не захочешь, только повинуясь тебе, я смогу измениться!

Огни рекламы за окном номера сменялись один за другим, заливали комнату каждый раз новым светом. И Эдера становилась то зеленой, то нежно-розовой, то пурпурной.

Но она все время оставалась манящей и желанной для Андреа.

И он был неутомим, словно преобразился. От усталости не осталось и следа, он уже не хотел думать, где они сейчас находятся. Ему было важно лишь то, что они вместе.

А Эдера отвечала на каждое его движение и предупреждала малейшее его желание.

— Ты сегодня неукротим, — шептала женщина, — будь таким всегда. Я не могу устоять против тебя...

— Я тоже... — еле слышно отвечал Андреа, — ты мое счастье, мое везение, моя удача.

Вконец утомленные, обессиленные, они под утро заснули, даже не пытаясь убрать деньги с кровати.

Андреа проснулся от того, что Эдера, переворачиваясь с боку на бок, зашелестела купюрами.

— Что за сумасшествие? — потряс головой мужчина.— Мы с тобой потихоньку становимся безумцами.

Эдера приоткрыла глаза и по ее взгляду муж понял: женщина уже давно не спит.