— Я верю тебе,— Эдера положила свою ладонь на руку Андреа.— Я верю, что невозможно купить любовь, верю, что невозможно купить талант. И наверное, еще много чего невозможно купить ни за какие деньги. Например, я уверена, что невозможно купить тебя и меня,— Эдера посмотрела в глаза мужу.

Тот немного смутился.

— А я как раз кое в чем не уверен.

— Перестань, Андреа, мне уже надоели твои упреки и опасения. Не все так плохо. Черт с ними, с деньгами, главное — мы вместе, я тебе не безразлична, а ты не безразличен мне. Мы вкусно поели, пьем вино... Пойдем потанцуем, музыка замечательная, певица поет так красиво. Пойдем, Андреа!

Эдера поднялась. Мужчина вскочил, помог ей выйти из-за стола, и они под руку двинулись в соседний зал, откуда лилась негромкая музыка и где певица, стоя посреди зала, пела о любви.

Когда танец закончился, Эдера и Андреа остановились в нерешительности. Они не знали, чем себя занять, хоть искушений было предостаточно: можно было потанцевать, пройти к столу, просто выпить и послушать музыку.

Но принять окончательное решение им вновь не дал Леонардо Маркони. Он подошел к супругам и произнес:

— Не сочтите меня навязчивым, но я вижу, вы немного скучаете.

— Нет, что вы, нам хорошо,— возразила Эдера.

Звучала приятная музыка, слышался беззаботный, негромкий смех мужчин и женщин. Эдера стояла, держа под руку мужа, напротив нее стоял Леонард Маркони. Ни Эдера, ни Андреа даже не подозревали о том, что вскоре произойдет. Их настроение было вполне беззаботным.

А вот Леонард Маркони уже вынашивал определенные замыслы. Он время от времени смотрел на Эдеру и щурил свои голубые глаза, а на его губах появлялась и исчезала загадочная улыбка.

— Послушайте, Андреа, — вдруг сказал сеньор Маркони, — вы играете в бильярд?

— Да, — спокойно ответил Андреа, ведь во что во что, а в бильярд он играл довольно неплохо.

— Тогда я хочу вам предложить сыграть. А если ваша супруга согласится, то я приглашаю и ее.

— Да, я присоединюсь, но играть не буду.

— Что ж, как угодно. Но может быть, я надеюсь игра увлечет вас настолько, что и вы возьмете в руки кий.

— Нет, — сказала Эдера, — играть я не буду.

Все трое прошли в большой уютный зал, посреди которого стоял огромный бильярд. Едва они переступили порог, как над бильярдом вспыхнул яркий свет, и его лучи осветили зеленое сукно и пирамиду поблескивающих шаров.

— Что ж, выбирайте кий, — предложил Леонард Андреа.

Тот быстро выбрал кий и вопросительно взглянул на хозяина.

Леонард Маркони улыбнулся.

— Нет-нет, разбейте.

— Что ж, с удовольствием, — ответил Андреа, склонился над бильярдом и нанес первый несильный удар.

Послышался стук, и шары разлетелись в разные стороны, но ни один из них не попал в лузу.

Возможно, игра продолжилась бы без разговоров, но в дверях зала появился Антонио Сартр. Первой его увидела Эдера. Она тут же обратилась к Леонарду Маркони.

— Скажите, а кто этот человек?

Даже не поворачиваясь, Леонард понял, о ком идет речь.

— Когда-то он совершил преступление.

— Преступление? — негромко воскликнула Эдера.

— Да, он убил человека.

— Убил человека? — переспросила женщина, все еще не веря в услышанное.

— Да, он убил человека, а я его спас.

— И вы не боитесь?

— А чего я должен бояться? — улыбнулся кончиками губ сеньор Маркони.

— Он преступник, убийца... — почти шепотом произнесла Эдера.

— В этом нет ничего удивительного. Иногда приходится работать с теми людьми, которые в жизни совершали ужасные проступки. К тому же, Антонио Сартр — не худший из них. Я купил его, и теперь он мой друг.

— Друг? — воскликнула Эдера.

— Возможно, я сказал слишком сильно. Просто мой человек, преданный мне до последней капли крови.

— Вы говорите ужасные вещи. Этот человек предан вам за деньги, — снова изумилась Эдера.

— Возможно, он предан мне и не только за деньги, но, может, это мое заблуждение, за которое я когда-нибудь дорого заплачу, — ответил женщине сеньор Маркони, склонился над бильярдом и нанес удар.

Шар медленно покатился по зеленому сукну. Казалось, он плывет по зеленой поверхности. Наконец, его плавное движение закончилось, он с глухим звуком ударился о борт и упал в лузу.

Сеньор Маркони после удара несколько раз повернул кий в руке. Он был явно удовлетворен.

— Сеньор Давила, а кем вы представляете себя эдак лет через десять — двенадцать?

Андреа напрягся, сосредоточенно раздумывая.

— Ну, говорите же, говорите, — поторопил хозяин гостя.

— Я представляю себя таким же богатым человеком, как и вы.

— А если убрать со счетов деньги, то тогда кем вы себя представляете?

— Счастливым и удачливым человеком, — спокойно ответил Андреа, — таким же, как вы.

— Неужели я похож на счастливого человека? — задал вопрос сеньор Маркони.

— А разве это не так? — Андреа взглянул на хозяина вечеринки, явно пораженный его ответом.

— Вряд ли, кто-нибудь из людей считает себя счастливым. Ведь куда приятнее казаться несчастным, тогда можно рассчитывать на жалость, — и Леонард Маркони взглянул на Эдеру.

Эдера пожала плечами.

— Я считаю себя счастливой и ничья жалость мне не нужна.

— А что же тогда вам нужно? — поинтересовался Леонард.

— Абсолютно ничего. У меня все есть.

— Она это серьезно? — изумленно воскликнул сеньор Маркони, на этот раз обращаясь к Андреа.

Вместо ответа тот пожал плечами и бросил удовлетворенный взгляд на свою жену.

— Думаю, что это правда. Во всяком случае, она у меня ничего не просит, кроме того, что я могу ей дать.

— Ну что ж, — сеньор Маркони задумался, — можно считать, вы женаты и любите друг друга, насколько я понимаю. У вас обоих есть кое-что, чего нет у меня. Но заметьте, сеньор Давила, только у вас двоих, но ни у кого в отдельности. И поэтому мне хотелось бы вернуться к тому разговору, который мы вели за столом.

— Неужели, сеньор Маркони, вы вновь собираетесь дискутировать насчет того, что в жизни все можно купить? — осведомился Андреа.

— А почему бы и нет? Я имею деньги и могу позволить себе очень многое.

— Но жизнь — это не магазин, — воскликнула Эдера, — тут нет даже ценника и мне кажется, людей купить невозможно.

— Ха! — воскликнул сеньор Маркони. — Я покупаю людей каждый день. Вот вам пример,— и хозяин вечеринки кивнул в сторону своего телохранителя,— я купил Антонио Сартра и скорее всего, правильно сделал. Он мне предан, я плачу ему деньги и у него нет желания убить меня.

— Но это происходит тогда, когда разговор идет о бизнесе. А когда в дело вступают чувства, их же невозможно купить! Невозможно за деньги ощутить холод или жару. Вас могут обманывать, уверяя в любви, в расположении, но за обманом не будет никаких чувств, а зачем вам покупать фальшивые вещи? — принялась доказывать свою мысль Эдера.

— Вы думаете, любовь невозможно купить? — воскликнул Леонард Маркони. — Это слишком банальная фраза, чтобы я мог услышать ее из ваших уст. Так говорят все те, кто не пробовал это сделать. Любовь это одна из самых дешевых вещей.

— Нет, любовь — это чудо, это божий дар,— возразила Эдера, — а чудеса, как известно, не покупаются.

— С тем, что любовь — это чудо, я не собираюсь спорить, но это не значит, что ее нельзя купить. Ведь деньги тоже чудо, они нематериальны. Большие деньги обладают магической силой и притягательностью.

— Конечно, — сказала Эдера, — я не могу доказать вам обратное, сеньор Маркони, ведь у меня никогда не было больших денег, поэтому, возможно, я ошибаюсь.

Андреа возмутила та поспешность, с которой Эдера сдалась. И ему захотелось сказать сеньору Маркони что- нибудь резкое.

Но тот как будто почувствовал напряженность, возникшую в разговоре, и тут же улыбнулся обезоруживающей, немного детской улыбкой.