— Пойдем, я тебе все объясню,— Сальвадор схватил за руку Андреа и попытался вытащить его из-за столика.

В этот момент Эдера, сменив платье, вновь вышла на подиум. Легкий шелк развевался и сверкал в лучах разноцветных прожекторов. Ее светлые волосы казались небесным нимбом, сиявшим над ее головой. Андреа понимал, что не сможет уйти отсюда, не переговорив со своей бывшей женой, но понимал и другое — кличка Грассио была ему знакома.

«Вот это да, — думал сеньор Давила, покусывая-соломинку от коктейля, — так вот куда тебя занесла судьба, с кем ты водишь дружбу».

Но от того, что Эдера сделалась теперь недосягаемой для него, Андреа почувствовал только возбуждение и признался:

«Так вот что такое страсть... Это когда приходишь, видишь свою жену в постели с любовником, достаешь нож и убиваешь сперва его, — он с ненавистью посмотрел в спину сидевшего перед ним Витторио Паце, — а затем ее».

— Давай лучше уйдем отсюда, — заметив недобрый блеск в глазах своего приятеля, предложил Сальвадор.

— Нет, — процедил сквозь зубы тот, — я останусь до конца представления и попробую-таки заговорить с ней.

Если бы Сальвадор знал, что женщина, на которую с таким вожделением смотрит Андреа, его бывшая жена, он, наверное, в это все равно не поверил.

Да, ситуация В жизни Андреа Давила складывалась прелюбопытная. Он сидел в каких-нибудь десяти шагах от своей бывшей жены, страстно желал ее, пусть не в прямом смысле, пусть просто поговорить, но все равно, желал ее. А та даже не видела его.

На встречу после представления шансов оставалось мало, между ними сидел Витторио Паце по кличке Грассио, с которым лучше было не связываться.

Но Андреа был не из тех людей, которые пасуют перед трудностями.

— Я думаю, ничего страшного не произойдет, — сказал он своему приятелю, — если эта женщина подсядет к нам и выпьет шампанского.

— Ты что, идиот? — зашипел Сальвадор. — Мне не двусмысленно дали понять, что к ней лучше не подходить. Ты лучше осмотрись вокруг, сколько прекрасных девушек и многие из них свободны. Ну зачем тебе совать голову в петлю из-за призрачного удовольствия?

— Нет, — твердо сказал Андреа, — я не потерплю, чтобы какой-то мафиози мешал мне.

— Если ты все-таки это сделаешь, Андреа, то нас с тобой похоронят в одном гробу, а мне этого не хотелось бы. Пошли, пошли,— торопил сеньор Давила Сальвадор Маньоли.

Он вытащил из бумажника несколько купюр и нервно бросил их на стол.

— Мне кажется, после нашего предложения нам не стоит здесь оставаться, — Сальвадор схватил за руку Андреа и с силой вытащил из-за стола.

Их соседи покасились на неизвестно почему заспешивших к выходу мужчин.

— И не оглядывайся, не оглядывайся по сторонам! — предупреждал Андреа Сальвадор.

— Почему?

— Да здесь полно телекамер, все записывается на видеопленку, и я уже думаю, Грассио дал распоряжение своим людям проследить, где мы остановились?

— Грассио? — переспросил Андреа.

Сальвадор побледнел.

— Не произноси этого имени вслух, он ненавидит, когда его так называют. Одного этого имени достаточно, чтобы нас убили.

— По-моему, ты стал слишком пугливым.

Тут Сальвадор изобразил на своем лице очаровательную улыбку и довольно громко сказал:

— Ой, какая красивая девушка!

Андреа поморщился.

— Ты не находишь?

— По-моему, она просто привлекательная и никак не больше.

— А тебе этого мало? — возмутился Сальвадор. — Сам зачем ты сюда приехал?

— Мне хотелось прокатиться.

— Нет, не обманывай, ты приехал поразвратничать, ну так и занимайся тем, чем собирался, а не смотри на женщин мафиози. Это тебя до добра не доведет.

Андреа хотел было объяснить, что Эдера — его бывшая жена, но понял, что это не образумит Сальвадора и скорее всего, только прибавит ему страха.

— И вообще, Андреа, пойми, ты слишком нервничаешь, бросаешься из крайности в крайность. Это случается с мужчинами перед женитьбой.

— Сколько раз я тебе говорил, Сальвадор, не рассуждай при мне как женатый человек, уж я-то цену тебе знаю.

Наконец мужчины оказались на улице возле автомобиля. Сальвадор вздохнул с облегчением.

— Ну вот, кажется, за нами никто не гонится, — съязвил Андреа.

— Ты уверен, что правильно оплатил счет в ресторане? Иначе, чего доброго, позовут полицию.

— Нет-нет, все в порядке, скорее уезжаем отсюда, — Сальвадор уже уселся в машину и ждал, когда свое место займет Андреа.

Тот, чертыхаясь, завел автомобиль и выехал на рокаду.

— Куда мы теперь направимся?

— У меня такое чувство, — произнес Сальвадор, — что наши девочки вернулись и ждут нас. Если не получилось у нас, значит, не получилось и у них. Это судьба нам встретиться сегодня.

Андреа со злостью резко развернул автомобиль. При этом Сальвадор чуть не выпал из машины.

— Полегче на поворотах, — прикрикнул он на приятеля, проникаясь ощущением собственной безопасности.

Наконец Андреа заехал в тупик и остановил машину.

Сальвадор радостно воскликнул:

— Ну, что я тебе говорил? — и указал рукой на освещенные окна на втором этаже.

Хлопнули ставни и в освещенном проеме показалась обнаженная по пояс красотка. Она тут же вскинула руку и приветливо помахала, явно еще не разобравшись, кто там находится внизу, ведь темень стояла кромешная.

Сальвадор выскочил из машины и стал посылать красотке воздушные поцелуи, в промежутках указывая рукой на Андреа.

Дверь распахнулась, и на крыльцо вышла довольно прелестная девчушка, которой на вид не было и восемнадцати лет.

— Пошли, — Сальвадор схватил за руку Андреа и потащил к дому.

— Никуда я не пойду! — тот зло вырвал руку и спрятал ее в карман.

— Ах, да, я же совсем забыл... Лаура, укоры совести и прочая дребедень. Выбрось их из головы и делай то, что тебе хочется.

— Нет, Лаура, всех их красивее, проговорил Андреа, думая в это время об Эдере.

— Ну и черт с тобой, — не выдержал Сальвадор, — езжай куда хочешь, а я остаюсь здесь, — он подхватил красотку на руки и шагнул в ярко пылавшую светом глубину дома.

Андреа остался один. Он облокотился об еще теплый капот машины и посмотрел в окна второго этажа. Девушка, на которой из одежды оставались одни только джинсы, села на подоконник, свесила за окно одну ногу и стала ею болтать. Она сгибала и разгибала ступни, то и дело бросая призывные взгляды в сторону сеньора Давила.

«Какая дура! — подумал про себя Андреа. — И как только можно мечтать лечь с такой в постель? Вот Лаура — совсем другое дело. Она умна, образована и знает себе цену».

Но почему-то мысли о невесте не принесли Андреа того успокоения, которое он обычно испытывал, вспоминая о ней.

Он прикрыл глаза и тут же увидел лицо Эдеры, выхваченное из темноты ресторанного зала ярким светом прожектора, увидел, как она посмотрела в темноту, словно могла разглядеть в ней его.

— Витторио Паце, — процедил сквозь зубы Андреа, — тоже мне, подходящая для нее пара.

Но тут же он остановил себя.

«А почему, собственно говоря, судьба Эдеры должна меня волновать? Мы разошлись и никто из нас никому ничего не должен. Пусть спит с кем угодно, пусть выступает на сцене хоть голой, мне все равно».

Но легко сказать, а вот почувствовать то, что противно твоему сердцу, сложно. А сердце говорило Андреа, что он не уедет из Римини, не повидавшись с Эдерой.

«В конце концов, — мягко обратился он к самому себе, — я не обязан возвращаться к Лауре сегодня, да и ее отец рассердится, узнав, что я снова в Риме. Что изменится, если я еще разок увижу Эдеру, поговорю с ней? Ни она, ни я не хотим менять своих отношений и было бы странно, если бы я, увидев ее, не почувствовал влечения. Все-таки столько лет прожито вместе, столько раз мы были друг с другом».

Он взглянул на часы. Было без четверти полночь. Когда Андреа садился за руль машины, из окна высунулся Сальвадор и крикнул так громко, что его голос эхом разлетелся по тупику.