— Здесь так мирно и спокойно, — обрадовалась Эдера, выходя из машины.

И впрямь, было слышно, как поют птицы, как шелестит листвой ветер. Совсем невдалеке от отеля начинался небольшой городок, пыльный и тихий.

Они вошли в холл. Портье, бывший одновременно и хозяином гостиницы, поприветствовал гостей, осведомился:

— Вам номер? Могу предложить чудесный, с большой кроватью, с душем.

— Нет, мы хотели бы позавтракать, — сразу же остановил его Андреа.

— Тогда прошу, — хозяин провел их в небольшой зал, где стояло пять столиков.

И вскоре его жена принесла им кофе. Пока готовился завтрак, хозяин решил немного развлечь посетителей и принес им свежие газеты.

Андреа стал читать спортивные новости, а Эдера внезапно громко расхохоталась.

Сеньор Давила сперва даже подумал, что у нее что- то случилось с головой.

— Смотри! Смотри! — закричала она, показывая фотоснимок на первой странице газеты.

Андреа присмотрелся и обмер от ужаса. Мафиози Витторио Паце выполнил свою угрозу: на фотографии были они — Андреа и Эдера, стоявшие под сводами часовни. За ними возвышался отец Леонардо, благословлявший молодоженов.

— Я еще никогда не попадала на первую полосу газет, — с нескрываемым восторгом делилась своей радостью Эдера.

Андреа пробежал глазами короткий текст, сопровождавший фотографию: «Племянник сеньора Каламина, производителя зубной пасты, этой ночью обвенчался с манекенщицей из Римини, известной, как Эдера, предпочтя ее Лауре Ланкони, дочери известного продюсера».

Андреа Давила перевернул газету и на последней странице нашел объявление о своей помолвке с Лаурой Ланкони. Он уже представил себе девушку, которая, скорее всего, уже получила утренние газеты и с радостью прочла объявление о помолвке, а затем увидела фотографию своего возлюбленного.

— Это конец, — прошептал Андреа, и у него отпало всякое желание завтракать.

— Как ты думаешь,— поинтересовалась Эдера, — сколько будет стоить скупить весь тираж газеты?

— Они ее уже успели распространить. Поздно.

— Ладно, — беззаботно сказала Эдера, — меня устроит и экземпляров сто. Надеюсь, ты дашь мне в долг немного денег, чтобы я могла купить газет сто?

— Да, — Андреа взялся за чековую книжку,— тебе, думаю, для жизни хватит.

— Нет, — остановила его женщина, дай мне только на газеты, больше мне не нужно.

Она подозвала хозяина отеля и попросила его купить в городке ровно сто газет и не преминула похвалиться:

— Смотрите, сеньор, это о нас.

Тот тут же бросился поздравлять Андреа, который принимал его поздравления со смущенной улыбкой, а потом побежал и мигом вернулся со стопкой газет.

— Это все, что привезли в наш городок.

Эдера перебросила газеты через руку, словно стопку постельного белья, поднялась из-за стола.

— Ты даже не будешь завтракать? — изумился мужчина.

Да, газета поддержала мои силы.

Но у тебя же нет ни лиры, возьми денег.

— Не относись ко мне, как какой-то дешевке, — с презрением посмотрела на него Эдера, но тут же ее глаза изменили выражение, во взгляде появилась нежность, я этого не заслужила.

— Прости, в самом деле, прости, — смутившись, проговорил Андреа.

Мне тоже жаль, что так получилось, но ты сам этого хотел, я тебя предупреждала.

— Бедная Лаура! — сокрушенно покачал головой сеньор Давила.

— Если она любит тебя, то дождется, а если нет — тогда все произошло к лучшему.

— Не знаю, как Лаура, — лицо Андреа сделалось крайне озабоченным, — а вот ее отец уже дожидается встречи со мной. И мне почему-то не очень хочется идти на нее.

— Что ж, могу только посочувствовать,— Эдера направилась к двери.

— Постой, погоди, я довезу тебя.

— Куда? — улыбнулась женщина.

— Тебе же куда-то надо попасть?

— Я уже приехала. Мне все равно, где начинать сначала.

— Я не могу так! — Андреа бросился вслед за ней и схватил за руку.

— Оставь. Лаура должна дождаться тебя, ты же не сможешь бросить девушку, которая любит тебя?

Андреа задумался. Ему хотелось сказать, что он любит Эдеру, но не мог заставить себя произнести эти слова.

— Вот видишь, бедная Лаура не заслужила такого с собой обращения.

— Я не могу тебя отпустить просто так, без денег и даже без багажа.

— Прости меня, Андреа, но если ты не собираешься дать мне всего, что у тебя есть, то мне не нужно части.

Сеньор Давила понурил голову.

— Не переживай за меня, — попросила его Эдера, — эта ночь меня многому научила и теперь я твердо знаю, что буду придерживаться в жизни нескольких правил.

— Каких? — каким-то потусторонним голосом спросил Андреа.

— Во-первых, я всегда буду зарабатывать деньги только сама, а во-вторых, не стану оставлять на ночь открытое окно. Прощай, Андреа, — женщина поцеловала его в щеку и вышла на улицу.

Андреа стоял в задумчивости, из которой его вывела жена хозяина:

— Сеньор, завтрак подан.

— Спасибо, но мне уже, по-моему, никогда не захочется есть.

Он расплатился, скомкал оставленную Эдерой газету, швырнул ее в мусорницу.

Машина завелась, но Андреа не спешил уезжать. Он смотрел в зеркальце заднего вида, в котором отражалась Эдера, медленно уходящая по пустынной улице городка. Она становилась все меньше и меньше. Андреа хотел запечатлеть в своей памяти момент, когда она совсем исчезнет.

Наконец женщина завернула за угол.

— Проклятье! — выругался про себя сеньор Давила и ударил кулаком по приборной доске. — Ну что ж, — вздохнул он, — за свои поступки следует отвечать, будет глупо прятаться от Лауры и ее отца. Еду прямо к ним.

Автомобиль, взревев мотором, рванул вперед, унося Андреа Давила все дальше и дальше от Римини, приближая его к Риму.

Ох, как не хотелось мужчине выслушивать нотации понимая, что он виноват и ничем не может искупить своей вины.

Но делать было нечего, Лаура все равно ждала Андреа, чтобы посмотреть ему в глаза.

Чем ближе подъезжал Андреа Давила к Риму, тем слабее его нога нажимала на педаль газа. Машина уже чуть ли не по инерции вкатилась в город и медленно поползла по улицам столицы.

«Сколько женщин ходит вокруг, — изумлялся Андреа, — и все они такие доступные, за исключением двух-трех. Чуть ли не с каждой из них можно преспокойно переспать и не нажить никаких неприятностей. А мне взбрело в голову цепляться к собственной, правда, бывшей, — поправил себя Андреа, — жене, — но через секунду опять же спохватился, — правда, она снова моя жена. Черт, тут не разберешься! Короче, я вел себя как абсолютный идиот и круглый дурак!»

Но самое странное, при этом Андреа не чувствовал себя виноватым.

«Так получилось, — успокаивал себя мужчина, — всегда собираешься сделать одно, а получается другое. Вот и теперь, ехал к девушкам, а возвращаюсь женатым человеком. В общем-то, Андреа, ты получил то, к чему стремился. Хотел жениться на Лауре, а во второй раз вступил в брак с Эдерой».

Если ему попадался на глаза человек с газетой, Андреа сразу казалось, что тот рассматривает его и Эдеры фотографию. А если уж у читателя на губах была улыбка, то сеньор Давила не сомневался: прохожий заметил его и узнал.

Подъехав к своему дому, Андреа не стал выходить из машины. Он понимал, если зайдет к себе, то уже не найдет сил отправиться к сеньору Ланкони с извинениями.

«Будь, что будет...», — решил он и двинул свой автомобиль через весь город к вилле продюсера Ланкони.

Правда, ехал он не самой короткой дорогой, а специально выбирал боковые улицы, проезды, застроенные заброшенными домами. В общем, и без того гнусное настроение усугубилось созерцанием мерзости запустения задних дворов итальянской столицы.

Но даже самая длинная дорога, если по ней ехать, а не стоять, кончается.

Бампер автомобиля Андреа Давила замер перед коваными воротами усадьбы сеньора Ланкони.

— Докладывать не нужно, — ответил он на молчаливый вопрос охранника и въехал в парк.