Возможно, опоздай Андреа на какой-нибудь час, заедь к себе домой, не жить бы ему больше на этом свете.

Его спасло то, что он сам, не откладывая дела в долгий ящик, приехал к отцу своей невесты. Андреа один из немногих пользовался правом без предупреждения приезжать на виллу и навещать ее хозяев.

Он взбежал по лестнице и остановился перед дверью кабинета сеньора Ланкони. Даже сквозь двойную толстую дверь Андреа расслышал громкий плач своей Лауры и гневный голос ее отца. Сердце его дрогнуло, и он даже ощутил слабость в коленях.

«Боже, как я посмотрю им в глаза?!»

Сделав над собой усилие, сеньор Давила одернул пиджак, поправил галстук и резко открыл дверь.

Плач Лауры оборвался так, словно был записан на пленку и эту пленку перерезали ножницами. Глаза сеньора Ланкони округлились, а нижняя челюсть отвисла.

— Доброе утро, — попросту поздоровался Андреа и как ни в чем ни бывало уселся в кресло, довольно нагло поглядывая на хозяина кабинета.

У того мелко затряслись руки, он несколько раз закрыл и открыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни слова.

Лаура побледнела и принялась комкать газету, которую держала в руках. Штук пять таких искомканных номеров уже валялось на полу возле дивана, на котором она сидела.

— Может, я не совсем вовремя? — поинтересовался Андреа.

— Так... — грозно произнес Ланкони, сверкнув глазами, — значит, у тебя, Андреа, еще хватило наглости приехать в мой дом, чтобы взглянуть мне в глаза?

— Мне тяжело это делать, но это мой долг, — с достоинством ответил неудавшийся жених.

Отец Лауры подбежал к своей дочери, вырвал из ее рук газету и потряс ею в воздухе.

— Как я должен понимать вот это?!

— К сожалению, все написанное здесь правда и фотография не сфальсифицирована, — пришлось признаться Андреа.

— Тогда ты такой мерзавец... из таких, о существовании которых я и не подозревал.

— К сожалению, мне придется с вами согласиться, — вздохнул Андреа.

— Или же ты сумасшедший? — сеньор Ланкони сузил глаза, в голосе его прозвучала надежда.

Лаура тоже оживилась, ей показалось, что в таком объяснении кроется хоть какая-то надежда.

— Я вылечу тебя, — пролепетала она.

— Нет, я абсолютно нормален, — Андреа как-то не улыбалась перспектива после гангстерского дома попасть в сумасшедший.

— Как я должен это понимать?! — закричал сеньор Ланкони, выходя из себя. — На первой странице твоя фотография и сообщение, что ты женился в Римини на какой-то посудомойке из бара, а в конце газеты объявление о твоей помолвке с моей дочерью.

— Она не посудомойка, — мягко поправил его Андреа, — она манекенщица и можно сказать даже, актриса.

— Все равно и в подметки не годится моей дочери! Я, Ланкони, должен узнавать из газет, что какой-то там мерзавец по фамилии Давила обвенчался в часовне в Римини с женщиной, у которой нет имени, а есть только какая-то кличка, как у собаки. Да она, наверно, и есть настоящая сука!

— Должен вас поправить, — вздохнул Андреа, — у нее есть фамилия и вообще-то, она моя прежняя жена.

— Так... — на такое объяснение сеньор Ланкони не нашелся даже, что возразить.

— Ты решил к ней вернуться? — трогательно, со слезой в Голосе сказала Лаура, казалось, она может растрогать даже людоеда.

Андреа поспешил ее утешить.

— Нет, что ты, все произошло совсем по-другому.

— Ты спал с ней, Андреа.

— Мне кажется, стоит объяснить все по порядку, иначе детали, вырванные из общей истории, могут ввести вас в заблуждение.

— Есть один шанс из миллиона, — покачал головой отец Лауры, — что рассказав свою историю, ты убедишь меня, что невиновен. 

— Да, но один шанс из миллиона — все-таки шанс, — осторожно напомнил Андреа Давила и покосился на Лауру.

Ему не очень-то хотелось быть откровенным в ее присутствии, но сказать, что ему нужно поговорить с сеньором Ланкони с глазу на глаз, Андреа не решился.

— Итак, вы сами запретили мне находиться в Риме до свадьбы.

— Только не пробуй сделать виноватым меня.

— Нет, что вы, сеньор, об этом и речи нет. Но я попал в какой-то страшный водоворот совпадений...

— Поближе к делу, — поторопил отец Лауры.

— Итак, после вашего запрета находиться в Риме, я решил отправиться куда-нибудь отдохнуть.

— Отдохнуть — не значит жениться, — не удержавшись, вставил сеньор Ланкони.

— Я тоже так думал, — развел руками Андреа. — И вот, вместе с Сальвадором Маньоли мы отправились в Римини.

— Да, — покачал головой отец Лауры, — выбор с самого начала оказался неудачный.

— А вы когда-нибудь ездили отдыхать с Сальвадором? — по простоте душевной поинтересовался Андреа.

Но вместо сеньора Ланкони покраснела Лаура.

— Рассказывай, — процедил сквозь зубы ее отец.

— И вот, мы приезжаем с ним в Римини и заходим пообедать в ресторан «Звезда», который, как назло, оказывается, принадлежит мафиози Витторио Паце.

— Наверное, за весь наш разговор ты первый раз сказал правду, только не могу понять, какого черта вас понесло на самую окраину города.

— Друзей, к которым мы ехали, не оказалось дома.

— Но пока что, Андреа, я не углядел в твоей истории объяснения столь странной женитьбы.

— Если я не буду рассказывать по порядку, то вы ничего не поймете, сеньор. И вот, сидим мы с Сальвадором, и что я вижу — на сцену выходит моя бывшая жена. Нет, не подумайте, у меня и в мыслях не было ничего плохого, она и впрямь хорошо выступала. А потом, после представления, я подошел, к ней, когда она сидела у стойки бара, и решил высказать свое восхищение ее новыми талантами. Да и поговорить мне с ней было о чем. А тут откуда ни возьмись появились люди Витторио Паце, схватили нас и думая, что мы любовники, потащили в часовню, где и обвенчали. Я стоял у алтаря под дулом пистолета.

— Ты хотя бы кольцо сними, — наконец заметил обручальный перстень на руке своего неудавшегося зятя сеньор Ланкони.

— Ах, да, я даже не заезжал домой, — перстень исчез в кармане пиджака.

— А теперь послушай меня, — холодно проговорил отец Лауры, — я уже успел разослать четыреста приглашений на вашу свадьбу. Сюда едут продюсеры, писатели, министры, члены парламента, а тут какой-то... — и сеньор Ланкони посмотрел на свою дочь, явно перебирая в уме слова, которыми собирался наградить Андреа и в то же время не оскорбить девушку, но такого слова в его запасе не нашлось.

— Я понимаю, что вы хотели сказать и поверьте, в своей душе называю себя именно так.

— Что я им скажу? — негодовал сеньор Ланкони. — Неужели ты думаешь, что моя дочь достойна того, чтобы стать посмешищем?

— Тут ничего страшного нет, я ускорю развод, и мы снова сможем пожениться.

— Ты еще не спрашивал, согласна ли на это Лаура?

— Я, папа... право... не знаю...

— Лаура! — воскликнул Андреа голосом, от которого могло дрогнуть даже каменное сердце.

Из глаз девушки потекли слезы.

— Я не знаю, что мне делать, я по-прежнему люблю тебя.

— Заткнись! — уже не сдерживая себя, закричал отец. — Я могу поверить во что угодно, но только не в историю, рассказанную тобой.

— Могу поклясться, это чистая правда!

— Это часть правды! — закричал отец Лауры. — Я бы поверил, если бы Витторио Паце убил тебя, залил бы в бетон, украл бы с целью выкупа... На это мафиози способны, но если Витторио Паце под дулом пистолета привел тебя к алтарю, то это означает только одно...

— Что?

— Месть. Он отомстил тебе за то, что ты покусился на его женщину.

— Я не отрицаю, что Грассио подумал именно так, именно так расценил мой разговор с Эдерой.

— На его месте я бы тебе переломал ноги. А ну, выкладывай все начистоту! Ты не мог только поговорить с нею! Ну, же!

Андреа развел руками.

— К сожалению, если мне придется рассказать все целиком, то я попросил бы Лауру покинуть кабинет, потому что вторая часть моего рассказа содержит кое- какие детали, которые лучше обсуждать в чисто мужском обществе.