— А, это ты, Андреа? Я рад, рад тебя видеть. А где Эдера?

— Сейчас, дядюшка, она здесь, сейчас я ее позову. Эдера! Эдера! — Андреа вскочил, подбежал к двери и постучал.— Скорее, скорее, дядя тебя хочет видеть!

Черев несколько мгновений Эдера появилась в спальне. Но было поздно: Коломини уже откинулся на подушку и тяжелые веки погасили свет в его голубоватых глазах.

— Что, он умер?! — с дрожью в голосе прошептала Эдера.

— Да. Он не успел тебя увидеть и не успел нас благословить, а наверное, ради этого он нас и позвал.

— Ужасно! — прошептала Эдера, молитвенно сложила перед собой руки и беззвучно зашевелила губами.

Андреа позвал служанку и та, едва бросив взгляд на своего хозяина, залилась слезами.

Естественно, что в связи с похоронами сеньора Коломини, съемки Эдеры были отложены. Но потом, как выяснилось, на ее место уже нашли замену и лететь в Милан не было необходимости.

Из телекомпании пришла короткая телеграмма, в которой сообщалось, что в услугах Эдеры телекомпания не нуждается. Эдера была раздосадована, ведь она надеялась, что эти съемки могли сделать из нее настоящую телезвезду. Она была уверена в том, что стоило ей встать перед камерой, стоило ей начать танцевать или говорить заученные слова, как тут же вся Италия окажется у ее ног.

А вот Андреа Давила обуревали совсем иные заботы. После того, как вскрыли конверт и торжественно прочли завещание сеньора Коломини, оказалось, что все свое состояние, а также фабрики по производству зубной пасты, сеньор Коломини отписал своему единственному племяннику сеньору Давила.

На первый взгляд, все выглядело просто замечательно, но Андреа даже не мог себе представить, насколько запущены были дела фирмы по производству зубной пасты. Даже после беглого знакомства с бумагами, которые были предоставлены Андреа, как владельцу компании, было ясно, что у фирмы есть несколько крупных долгов по государственным кредитам, а также большой долг частным банкам, и никто из кредиторов не собирается давать отсрочку. Нужно было срочно садиться и заниматься делами.

Но Андреа, как ни старался, не мог представить себя в роли делового человека. Он всем сердцем не мог терпеть всевозможные совещания, переговоры с конкурентами или партнерами. Он даже не мог вообразить весь груз ответственности, который лег на его плечи.

Но отступать было некуда. Потянулись долгие изнурительные дни. Андреа Давила забывал, стоит на дворе день или опустилась глубокая ночь. Не считаясь со своим временем, он целыми днями сидел в конторе, разбирая бумаги, подсчитывая убытки, а иногда, если ему везло, прибыли.

Дела оказались запущенными сверх всякой меры. Совет директоров бездействовал, акционеры требовали немедленной выплаты, а он не мог себе этого позволить, потому что все деньги оказались вложенными в производство.

Теперь даже в постель сеньор Давила ложился вместе с бухгалтерской книгой и до середины ночи водил остро отточенным карандашом по строчкам, выискивая, где же кроется секрет, почему у его дяди все получалось, а у него нет.

Эдера на первых порах во всем поддерживала своего мужа, но вскоре ей это все надоело, и она решила вернуться к своим прежним занятиям. Но тут же перед ней возникли непреодолимые трудности.

Дело в том, что сеньор Ланкони контролировал все более-менее крупные телекомпании и киностудии в Риме. Поэтому, ясное дело, Эдере дорога туда была заказана.

Оставались только киностудии в Милане, принадле-жавшие его конкуренту. Но сколько ни упрашивала своего мужа Эдера хоть на время покинуть Рим и отправиться с ней в Милан, тот только крутил головой.

— Я не могу оставить фирму ни на один день, без меня здесь все развалится.

— Существовала же она как-то до тебя?

— Тогда ею занимался мой дядя. Ты даже не можешь себе представить, Эдера, какие алчные мои компаньоны! Их не интересует, что через месяц-два компания может разориться, им только и нужно, чтобы я отдал им свободные деньги, а развитие производства их не интересует.

Эдера зевала в ответ.

— Боже мой, когда ты надумаешь лечь спать, разбудишь меня.

— Зачем?

— И ты еще спрашиваешь об этом?

— Ах, да, Эдера... — Андреа только хватало на то, чтобы погладить жену по голове и вновь вернуться к своим записям.

После нескольких неудачных попыток Эдера, наивно полагая, что сможет вернуться к прежнему образу жизни, решила подружиться с женами компаньонов своего мужа, потому что самих мужей мучили те же самые проблемы, что и Андреа Давила. Она вплотную занялась ревизией своего гардероба, накупила шикарные платья, дорогие шляпки — короче, стала настоящей светской дамой.

Но одного вечера было достаточно, чтобы она, вернувшись домой, высказала своему мужу все, что думает об этих восковых манекенах.

— Тебе показалось, — отвечал Андреа, глядя одним глазом в бухгалтерскую книгу, а другой скосив на свою жену.

— Я прожила не один год на этом свете и знаю толк в людях. Их не интересует ничего, кроме нарядов, денег и сплетен.

— Но ты же не подаешь им повода?

— Самое гнусное то, — лицо Эдеры налилось краской, — что одна из этих дам пересказала мне историю моей собственной жизни, нимало не подозревая, что видит перед собой главную героиню своего рассказа.

— А ты не обращай внимания, — беспечно заметил Андреа, продолжая водить карандашом по страницам книжки.

Прошло еще несколько дней и женщина, не находившая выхода своим чувствам, начала срывать злость на муже.

— Ну потерпи еще немного, ну хотя бы полгода.

— И что тогда? — мрачно заметила Эдера.

— Тогда мы сможем отправиться в отпуск, провести пару недель вдвоем.

— Ты даже не вспоминаешь о своем сыне! — вспылила Эдера.

— По-моему, ты тоже не очень-то баловала Лало своим вниманием.

— Это все из-за тебя! — понимая неправоту своих слов, кричала Эдера, вскакивая с кровати.

— Ну вот, получается, я во всем виноват. Если хочешь, я заброшу дела компании, но тогда нам придется жить впроголодь. И не думаю, что если я отправлюсь на службу, денег у нас от этого прибавится.

Эдера зло фыркнула, повернулась на бок и попыталась уснуть. Но ее раздражало то, что в спальне горел свет, то, что Андреа шелестел страницами, хоть и старался делать это как можно тише.

Наконец, под утро Эдера уснула. Спал и Андреа. В руках его покоилась увесистая бухгалтерская книга.

Утро принесло Эдере новые волнения. Пришло приглашение из Милана на кинопробы. Ей предлагали, правда, второстепенную, но все-таки роль в одном из телесериалов. К тому же, тут ее шансы на успех были довольно велики, так как требовалась именно танцовщица. А в своих талантах Эдера никак не сомневалась.

— Я должна уехать, — сказала она Андреа, когда тот около десяти вечера вернулся из конторы.

Тот готов был согласиться с чем угодно.

— Да, дорогая.

— Нет, ты меня не понял, я должна ехать на съемки, — немного исказив правду, сообщила ему Эдера.

— На съемки, так на съемки, — сеньор Давила держал в руках газету и безучастным взглядом пробегал по строкам, не понимая ни единого слова.

— Меня не будет дома несколько месяцев, а то и полгода.

Наконец-то до Андреа дошло то, что ему угрожает.

— Я не смогу жить без тебя, — сказал он, стараясь придать своему голосу максимум убедительности.

— Скоро уже полгода как мы живем вместе, но за это время я не так часто могла получать доказательства этой твоей любви.

— Ах, вот что тебе надо? — недобрая улыбка тронула губы Андреа.

— Да, и это тоже.

— Я понимаю, я не какой-нибудь мафиози, я все свои силы отдаю работе. Твои наряды, кстати, стоят целое состояние, а ты не хочешь меня понять и думаешь только о своем.

— Может, я и не справедлива к тебе, — воскликнула женщина,— может, и впрямь думаю только о себе, но я уже привыкла сама зарабатывать себе на жизнь и не хочу быть содержанкой.