Тут мне снова пришла мысль, однажды уже мелькнувшая. Я сказал:

— Послушай лучше ты, Джулия. Я сейчас тебе кое- что открою и, может быть, это тебя вознаградит за то, в чем я просто в силу своих вкусов вынужден тебе отказать.

— Скажи.

— Когда ты, приехав сюда, распаковала или велела распаковать свой чемодан самый большой... ты не обнаружила никакой пропажи?

— Да, обнаружила, у меня пропало колье.

— Так вот, это я его взял, когда вез твои чемоданы.

— Ты? — восхищенно воскликнула Джулия.

— Да, я.

— Так значит, я лежу в постели с вором?

— Выходит, с вором.

— О, это божественное унижение, так возбуждающее меня, что я могу умереть. Мало того, что ты раб, так ты еще и вор вдобавок.

— Я знал, что тебя это обрадует, но тогда я этого не думал, и я обязан попросить у тебя прощения. Не мог же я предвидеть, что мы будем любить друг друга. Я бы, конечно, избавил тебя от страха и огорчения лишиться цепочки и топаза.

— Какая ерунда! Ты их украл, любимый, значит, они твои. Оставь их себе, они мне не нужны. Мой муж завтра за мной приедет, а у него куча денег, у него много фабрик, и эта потеря для меня не потеря. Мне приятно, что они попали в твои руки.

— Так ты не жалеешь и простила меня?

— Конечно же, нет! Вообще, послушай, дорогой, послушай, мой возлюбленный раб, давай сделаем, знаешь что?

— Что?

— Ты должен меня обворовать. Вот там деньги,— и обнаженная рука указала на столик в углу спальни,— там кольца и цепочки. Возьми все это, возьми, они твои. И быстро беги отсюда.

— Ты никому не скажешь? — изумленно спросил я.

— Конечно нет, но я запомню это на всю жизнь. Сеньор Кварнеги горько покачал головой.

— И что, вы украли? — задал вопрос Андреа.

— Конечно, украл. И с тех пор я стал заниматься этим систематически. Потом попал в тюрьму. И вот сейчас, сидя здесь с вами, я смотрю на женщин и жалею только лишь об одном...

— О чем же, сеньор Кварнеги?

— О том, что я уж слишком стар и не могу их обокрасть. Поэтому, сеньор Давила, не жалейте красивых женщин, берите у них все, что можно, пользуйтесь ими,— и сеньор Кварнеги поднял стакан, в котором еще было несколько капель мартини.

Но вместо того, чтобы поднести стакан ко рту, он перевернул его вверх дном и вытряс капли на сверкающий столик.

— А теперь я прошу простить меня за то, что я слишком долго задерживал ваше внимание.

Сеньор Кварнеги поднялся из-за стола, галантно раскланялся с Андреа, пожал ему руку и не спеша покинул кафе, оставив рядом с перевернутым стаканом совсем еще новую купюру.

Высокий стакан показался Андреа замысловатой стеклянной башней. Он присмотрелся к цилиндрической поверхности, представляя, как бы она могла вписаться в местный пейзаж...

Эдера стояла у окна, время от времени бросая недовольный взгляд на циферблат своих наручных часов.

«Где же Андреа? Ведь мы договаривались, что он задержится всего часа на два, а его нет и нет. Обычно он такой пунктуальный, а тут позволяет себе задержаться, не предупредив».

Едва Эдера подумала об этом, как дверь номера распахнулась, и на пороге появился Андреа Давила. Эдера как могла приветливо улыбнулась мужу. Андреа ответил такой же ласковой улыбкой.

— Извини, ты, наверное, давно меня ждешь?

— Да, давно,— спокойно сказала женщина.

— Понимаешь, дорогая, Рафаэля не оказалось на месте, он срочно улетел в Испанию.

— Да? — воскликнула Эдера.— И чем же ты занимался целых три часа? — она взглянула на циферблат своих маленьких часов.

— Я подумал, что тебя в номере не будет и поэтому решил немного пройтись. Зашел в одно кафе, но там не оказалось мест, а затем зашел в кафе над набережной. И представляешь, встретил одного очень любопытного типа.

— Женщину? — сузив глаза, улыбнулась Эдера.

— Нет-нет, что ты, мужчину, и причем не молодого.

— Ты с ним был знаком?

— Нет, что ты, мы познакомились за столиком.

— Наверное, это было очень интересное знакомство, если ты позволил себе задержаться?

— О, да, — воскликнул Андреа, усаживаясь в кресло. — Представляешь, он рассказал мне о своей жизни.

— Знаешь, дорогой, ты совсем не похож на человека, которому хочется исповедоваться.

— Да я и не просил его исповедоваться, он сам почему-то выбрал меня.

— И что же он тебе такого рассказал? — Эдера подошла к мужу и положила теплые ладони на плечи.

— Он рассказывал о связи с одной очень богатой женщиной. О том, как любовь сделала его вором.

— Любовь сделала вором?! — изумленно переспросила женщина.

— Да-да, любовь. Поверь, такое бывает.

— Я могу представить,— улыбнулась Эдера, целуя мужа в шею. — Ты к тому же еще и выпил? — уловив запах мартини, улыбнулась Эдера.

— Ну да, невозможно же было сидеть три часа друг против друга и слушать.

— И выпил, дорогой, ты, по-моему, немало.

— Да, прошу меня простить за это. Я сейчас приму душ, немного посплю, затем поужинаем и...

— И что потом? — вопросительно взглянула на Андреа Эдера.

— А затем, я думаю, нам стоит попытать счастье в казино. Ведь там можно выиграть очень большие деньги.

— Андреа, — изумилась Эдера,— но мы и так выиграли достаточное количество денег.

— Но тебе везет, дорогая, и почему мы не должны этим воспользоваться?

— И сколько же ты хочешь выиграть? — Эдера вопросительно взглянула в глаза мужу.

— Выигрывать, дорогая, будешь ты. И чем больше, тем лучше.

Эдера расхохоталась.

— Брось, Андреа, я совсем невезучая. Это случилось абсолютно случайно и по причинам от меня независящим.

— Нет-нет, дорогая,— Андреа прижал Эдеру к груди,— ты ужасно везучая и не воспользоваться этим было бы большим грехом.

— Что ты говоришь! По-моему, играть на деньги — это грех.

— Да ладно тебе, проигрывать деньги грешно, а выигрывать — это приятно и интересно.

— Но мы с тобой, дорогой, говорим о разных вещах.

— Да нет же, Эдера, мы говорим об одном и том же. Если ты не хочешь, мы не пойдем в казино, а посидим в ресторане.

— Я хочу,— задумчиво произнесла женщина,— я хочу еще раз испытать судьбу и может быть, она будет ко мне благосклонна вновь.

— Вот-вот, и я думаю, что тебе сегодня обязательно повезет.

Андреа направился в ванную и вскоре оттуда послышался шум воды и голос Андреа, который распевал веселую итальянскую песенку.

Эдера улыбнулась. Она не могла придумать, чем себя занять. Ей хотелось как можно скорее направиться в казино и испытать свою судьбу. Она даже не ожидала, что игра настолько может захватить, и это было для нее новым, пьянящим чувством. Подобного она не испытывала никогда ранее.

— Нет, я что-то разволновалась, — сама себе сказала Эдера, остановившись у зеркала и разглядывая свое отражение.

Она подмигаула, сама себе улыбнулась, откинула со лба белокурую прядь.

Андреа продолжал напевать.

«Он счастлив, и я этому рада. В общем, и я довольна жизнью. У меня есть ребенок, есть муж. Я вчера смогла выиграть много денег, сегодня, быть может, выиграю еще. Все просто замечательно»,— успокоила сама себя Эдера.

Но волнение не покидало ее. Она была вся напряжена, вся как бы наготове. Перед ее глазами вставали то карточные столы, то вертящаяся рулетка и бегущий шарик, то игральные кости и электронные цифры на экранах игральных автоматов. Ей слышались восхищенные возгласы, и она даже сейчас ощущала на своих губах вкус тех поцелуев, которыми одарил ее Андреа.

«Да, скорее бы вечер, скорее бы пойти в казино. Господи, о чем же я думаю? Ведь нельзя думать о деньгах — грешно. Но почему грешно?» — тут же задала себе вопрос Эдера.

И она, не зная, чем себя занять, быстро разделась и забралась под одеяло. А когда Андреа вернулся из ванной, Эдера сделала вид, что спит. Она слышала, как Андреа прикоснулся влажными, немного шершавыми губами к ее плечу, но не отреагировала на это прикосновение.