— Сейчас, дорогая, погоди,— желваки заходили у Андреа на скулах.

А Зико продолжал улыбаться, поглядывая на аккуратный коричневый портфель в руках сеньора Давила.

— Так давайте же, сеньор Давила, поскорее перейдем к делу, зачем тянуть? Вы хотите получить свою жену, я хочу получить свои деньги.

Андреа подошел к столику, за которым некоторое время назад сидел Зико, отщелкнул портфель, вытряхнул на стол содержимое. Это были тугие пачки банковских билетов.

Сеньора Роза тут же потянулась руками к деньгам и принялась быстро пересчитывать.

— Мне кажется, не стоит, — сказал Зико, — у сеньора Давила очень честное лицо.

Но сам на всякий случай выхватил одну из пачек и быстро пролистал банкноты.

— Все в порядке, как и договаривались.

Он подал ключик Андреа, а тот сразу же бросился к Эдере. Его руки так дрожали, что он несколько мгновений не мог попасть в отверстие замка. Наконец щелкнула пружина и браслеты раскрылись.

Эдера высвободила затекшие руки, а затем принялась растирать онемевшие лодыжки.

— Не беспокойся, дорогая, мы никому об этом не скажем, и этот кошмар больше никогда не повторится. Уедем отсюда, уедем немедленно! Я уже заказал два билета.

— Спасибо тебе, — с благодарностью произнесла Эдера, понимая, что Андреа всего лишь пытается успокоить ее, ведь следствие о поджоге все еще не закончилось.

Мужчина помог женщине подняться на ноги.

— Кто издевался над моей женой? — подойдя к Зико, глядя ему в глаза, прошептал Андреа.

— Я этим, сеньор Давила, не занимаюсь, секс для меня — это всего лишь бизнес.

Зико сложил деньги в портфель и подошел к огромному сейфу, который был вмонтирован в стенной шкаф.

— Ты, дешевый еврей и сутенер, — прошептал Андреа Давила.

Но Зико это услышал.

— Вы можете говорить обо мне все, что угодно, мерзкий итальяшка, макаронник.

Сеньора Роза одобрительно расхохоталась.

Андреа хотелось броситься на эту гнусную женщину, но Эдера схватила мужа за локоть.

— Андреа, успокойся, пойдем отсюда, покинем скорее этот дом.

Но Андреа разошелся не на шутку, он уже не контролировал себя.

— Ах ты, гнусный еврейский ублюдок, будь моя воля, я бы тебя повесил, распял, я бы выпустил твои кишки!

Именно эти слова заставили Зико Форенштайна под-скочить к Андреа и толкнуть его в грудь. Андреа явно не ожидал этого, он покачнулся, но на ногах устоял.

— Андреа! — крикнула Эдера, бросаясь к мужу.

— Нет, стой, — в руках Зико появился нож.

А Андреа выхватил из-за пояса револьвер.

— Успокойтесь, сеньоры, — запричитала мать Зико, — все хорошо, сделка закончена, все получили то, что хотели.

— Нет, я жажду его крови! — выкрикнул Андреа, поднимая револьвер.

А Зико приложил лезвие ножа к горлу Эдеры.

Если ты шевельнешь пальцем, я перережу ей горло.

Андреа опустил револьвер и с досадой поморщился, ведь Зико Форенштайн стоял, прикрывшись Эдерой, а он был не таким уж хорошим стрелком, чтобы попасть ему в голову, не рискуя при этом попасть в свою жену.

— Так что, сеньор Давила, может на этом и закончим? Положите свой револьвер на стол и уходите.

Эдера рванулась и устремилась к лестнице. Зико бросился за ней. На лестничной площадке Эдера замерла и громко выкрикнула:

— Чоко, помоги мне!

Чоко был единственным человеком, который за нее мог вступиться по-настоящему, мог отстоять и вызволить из любой беды.

— Ах, ты зовешь Чоко? Сеньор Давила, я могу сказать вам, кто изнасиловал вашу жену: так вот, ее изнасиловал Чоко. Но я могу сказать вам и другое, к тому же совершенно бесплатно: скорее всего, сеньор Давила, это произошло по обоюдному согласию, неправда ли, Альба?

— Замолчите! — закричал Андреа.

Зико держал Эдеру, прижимая нож к ее груди.

Но оказалось, крик о помощи был услышан.

В двери появился Чоко. Он мелькнул стремительной тенью, исчез за колонной, но потом вынырнул.

— Чоко? — испуганно воскликнул Зико Форенштайн, прижимая свой нож к груди Эдеры.

— Да, это я, — негромко, но отчетливо произнес Чоко, в его руке сверкал длинный нож.

Зико Форенштайн понял, что он оказался между двух огней: наверху стоял Андреа с револьвером в руке, а перед ним в нескольких шагах стоял Чоко со сверкающим клинком. И Зико понял, что Чоко будет безжалостен.

Нож угрожающе сверкал в руках Чоко, а в руке Андреа блестел револьвер. Зико действительно понял, что находится между двух огней.

— Это он, он изнасиловал вашу жену, сеньор Давила! — закричал Зико, прячась за Эдеру.

— Заткнись, свинья, — прошептал Чоко, поигрывая длинным кинжалом.

— Значит, ты изнасиловал мою жену? — выкрикнул Андреа Давила.

— Нет, мы любим друг друга.

Глаза Андреа налились кровью, он медленно поднял револьвер. А Зико, таща Эдеру, медленно пятился к двери, где он надеялся, сможет найти убежище и выпутаться из этой довольно неприятной ситуации.

— Чоко, я твой друг, — шептал Зико, — я нашел ее для тебя.

— Может ты, еврейский ублюдок, и деньги получил для своего приятеля-бандита?

Чоко ухмыльнулся, но тут же его лицо сделалось суровым, а брови сошлись над переносицей.

— Так ты, Зико, еще и деньги за нее получил? — прошептал Чоко, но его шепот прозвучал так отчетливо, что рубашка прилипла к спине Зико.

Он весь облился холодным потом и нож, прижатый к груди Эдеры, задрожал.

— Не подходи, Чоко, иначе я ее убью. А она тебя любит, любит... Ты же любишь его? — закричал в ухо Эдеры Зико.

Женщина вместо ответа кивнула головой.

Лицо Андреа исказила судорога. Он смотрел то на свою жену, то на застывшего с кинжалом в руках Чоко, то на обезумевшего от страха Зико Форенштайна.

Сеньора Роза металась по лестнице, не зная, куда ей броситься.

— Сеньоры, сеньоры, прекратите... Чоко, ведь ты же всегда был нашим другом... — причитала женщина.

— Я никогда не был другом Зико, — выдавил из себя Чоко, поворачивая лезвие кинжала.

Клинок блеснул, бросив ослепительный блик, а Зико Форенштайн продолжал пятиться, прикрываясь Эдерой.

— Не спеши, Зико, — крикнул Чоко, — ты все равно не уйдешь от смерти.

— А помнишь, ты говорил, я не смогу ее убить? Так вот, Чоко, если ты не спрячешь свой нож и не уйдешь отсюда, то я зарежу твою возлюбленную и больше тебе с ней не танцевать!

— Если ты сделаешь хоть малейшее движение, я выколю тебе глаза, Зико, а потом выпущу кишки!

— Отпустите Эдеру, отпустите! — закричал Андреа.

Прогремел выстрел. Чоко бросился к Эдере. А Зико толкнул женщину в спину прямо на руки своему бывшему приятелю. Чоко едва успел отвести лезвие в сторону.

Зико бросился к двери, но Чоко, не выпуская из рук Эдеру, теряющую сознание, метнул нож в спину убегавшему Зико. Клинок по самую рукоятку вошел между лопаток, и Зико застыл на месте и медленно обернулся. Его глаза были полны недоумения, он никак не мог поверить, что умирает.

Он медленно опустился на колени и жадно хватал воздух. Но затем рухнул на пол.

Эдера пришла в себя и вырвалась из объятий Чоко. Она стояла между двумя мужчинами.

— Эдера, иди ко мне! — кричал Андреа Давила, готовый тут же выстрелить.

— Нет, ко мне, Альба, ведь я люблю тебя, и ты принадлежишь мне.

Эдера не знала, что делать. Рука Андреа Давила с пистолетом медленно поднималась, целясь в грудь Чоко.

— Ко мне, Альба, — глядя на ствол револьвера, прошептал Чоко.

И Эдера сделала шаг назад, а затем бросилась к Чоко.

Андреа нажал на курок. Громыхнул выстрел, и Чоко покачнулся. На белой рубашке расплылось кровавое пятно. Но на его лице не было удивления, не было даже гримасы боли. Чоко счастливо улыбался, обнимая Эдеру, прижимая ее к себе.

Он качнулся, но Эдера не дала ему упасть.

— Последний танец... — прохрипел он, прижимая к себе женщину.

Эдера подала руку и Чоко, медленно переставляя ноги, повел Эдеру в танце. Андреа смотрел на все происходящее сквозь пелену слез. Из ствола его револьвера медленно стекал голубоватой струйкой пороховой дым.