— Я так не привыкла. Вы заплатили за меня деньги.

— Значит, вы все-таки считаете, что любовь продается.

— Нет, это не любовь! — в сердцах воскликнула Эдера. — Не любовь, поверьте!

Но произнося эти слова, Эдера заволновалась. Она боялась заглянуть в глубину своей души, понимая, что найдет там ответ, который больше устроит Леонарда, чем ее.

— Я знаю, что вам приятно стоять рядом со мной.

— Может быть.

— Тогда почему бы нам не пойти дальше?

Эдера не ответила. Лицо мужчины приблизилось к лицу женщины. Совсем близко, так близко, что звезды, отражавшиеся в глазах Эдеры погасли. Она почувствовала на своей щеке легкий поцелуй. Но вместо того, чтобы отстраниться, она подалась вперед, и их губы встретились, а пальцы рук сплелись...

И больше Эдера не видела ночного неба, усыпанного звездами. Она забыла о деньгах, о своем муже. Она даже не вспоминала о том, что где-то в Виареджо ее ждет забавный Лало. Она всецело отдалась ранее неизведанным чувствам, которые проснулись в ней, которые разбудил в ней этот удивительный человек.

Андреа Давила не помнил, как он провел эту ночь, не помнил, где он был, с кем разговаривал и что делал. Все слилось для него в какую-то бесконечную череду рассыпанных по отдельности картинок, звуков, запахов, окликов, пронзительных криков и гудков парохода и визга тормозов. А еще на губах был горький вкус виски и табака.

Он боялся приближения утра, боялся встречи с Эдерой. Но тем не менее, страстно желал как можно скорее увидеть ее, как можно скорее заглянуть в глаза своей жены, чтобы понять, что же произошло между ней и Леонардом Маркони. Он проклинал себя за то, что не удержал Эдеру, что дал молчаливое согласие на ужасный поступок.

Сейчас Андреа сидел на роскошном кожаном диване, держа в руках дистанционное управление, и нажимал одну за другой кнопки. Вспыхивал свет, гудели и останавливались кондиционеры, с шумом разъезжались тяжелые крылья портьеры, показывая залитые утренним солнцем Римини. Андреа вновь вдавливал клавишу, крылья портьер сходились, а комнату заполняла темнота.

— Когда же она придет, когда? — шептал Андреа.

Он не услышал, как скрипнула дверь и в номер вошла Эдера.

Она выглядела так же, как всегда, но это было только на первый взгляд. В ее глаза стояли невыплаканные слезы, а губы, ярко накрашенные помадой, подрагивали. Она мяла в руках ремень сумки, боясь ступить шаг.

Отложив дистанционное управление в сторону, Андреа вскочил на ноги и устремился навстречу своей жене. Он смотрел на Эдеру, пытаясь понять, что же сейчас творится в ее душе. Как сейчас они будут относиться друг к другу?

Он приблизился к Эдере, обнял и крепко прижал ее к груди и тут же ощутил аромат незнакомых духов. Андреа запрокинул голову, закрыл глаза и тяжело вздохнул. Но объятий не разжал. Эдера прильнула к его груди и зашептала.

— Все прошло, Андреа. Все кончено. Этого больше никогда не будет.

— Да-да, хорошо. Не надо об этом говорить, не надо, дорогая. Я тебя люблю.

— Любишь? — Эдера тоже запрокинула голову и взглянула на Андреа.

Но глаза его были закрыты, веки Андреа дрожали, и она увидела, что по его щекам побежали слезы.

— Мы вместе, дорогой. Мы уже вместе, — прошептала Эдера.

И из ее глаз тоже брызнули слезы. Андреа посмотрел на свою жену так, будто они не виделись много лет и случайно встретились. Он пытался узнать ее. Эдера была вроде бы такой же, как и прежде, но что-то незнакомое появилось в ней, что-то настораживало в ней.

Андреа пристально всмотрелся в лицо жены и понял. Он поднял руку и большим пальцем стер помаду с губ, размазав ее по щеке. И только после этого он поцеловал Эдеру, которая вся дрожала, будто стояла на холодном ветру.

— Прости меня, прости, — прошептал Андреа.

Но Эдера, прильнув к его губам, не дала договорить. Мужчина и женщина буквально задохнулись в поцелуе. Он был ненасытным, но в то же время нежным. Казалось, что они истосковались друг по другу так сильно, что уже ничто и никогда не сможет их разлучить. И случись сейчас самое страшное землетрясение, закачайся под их ногами земля, они не разорвут своих объятий, не прервут поцелуя.

На следующий день они уже были в Виаридже в своем доме. По дороге они договорились не прикасаться пока к деньгам, не вспоминать о том, что произошло в Римини. Им необходимо было время, чтобы прийти в себя, вновь стать прежними. Они боялись вспугнуть то чувство, возникшее между ними, когда они стояли на залитой утренним светом гостиной номера отеля «Европа».

Но каждый из них, конечно же, непрестанно вспоминал, мучил себя угрызениями совести. Андреа, как ни старался сдерживать себя, становился с каждым днем все более раздражительным. Из его взгляда исчезла нежность.

А Эдера, хотя и старалась казаться веселой и непринужденной, но время от времени и она бросала на мужа взгляд полный укора.

Может быть, если бы рядом с ними находился их ребенок, Лало, то все сложилось бы иначе. Как назло, Чинция увезла детей на юг Италии и даже умудрилась не оставить адреса. Скорее всего, она сама не знала, куда направляется и где остановится.

Андреа и Эдера старались не упоминать в своих разговорах Лало. Хоть он и оставался единственным, кто соединял их с прошлым. Всего лишь одна ночь, но какую пропасть разверзла она между мужем и женой, между людьми, любившими друг друга и считавшими, что продолжают любить.

Самые страшные мучения начинались ночью. Андреа старался приходить домой поздно и сразу же ложился спать. Когда Эдера о чем-то его спрашивала, он старался отшутиться, но шутки получались невеселыми и неуклюжими.

Все чаще и чаще, оставаясь вдвоем, Эдера и Андреа молчали. За каждым самым безобидным вопросом звучал немой укор.

Раньше они часто ссорились, спорили. А теперь в их доме поселилась тишина. Они боялись разговаривать друг с другом, избегали подолгу оставаться наедине, справедливо опасаясь, что неосторожное слово, жест может уничтожить то хрупкое равновесие, которое существует между ними.

Когда начинался какой-нибудь самый безобидный разговор, каждый понимал, о чем думает другой. В любом слове друг друга они искали подвох, намек. Это становилось невыносимым. Но начинать первому выяснять отношения никому из них тоже не хотелось.

Так было и в тот день.

Эдера вернулась домой, бросив покупки на кухне, отправилась в ванную. Андреа принялся распаковывать и ставить продукты в холодильник. И вдруг...

Из сумки, с самого ее дна, выпал коробок спичек непривычной формы. Такие обычно делают на заказ для какого-нибудь бара, учреждения или гостиницы. Андреа, заинтересованный, принялся рассматривать коробок, на котором была изображена белоснежная яхта, стоящая на рейде. Мужчина перевернул коробок и замер.

Четкие черные буквы сложились в ненавистное ему имя: ЛЕОНАРД МАРКОНИ!

Пальцы Андреа дрогнули, он раздавил коробок в руке и бросился в ванную. Он без предупреждения распахнул дверь и сунул руку с раздавленным коробком прямо под струи воды. Эдера отшатнулась.

— Что это такое?! — закричал мужчина, бросив размякший коробок под ноги Эдеры.

Он не обращал внимания на то, что струи воды хлещут на его одежду.

— Это спички, — спокойно ответила женщина, — и я не понимаю, зачем ты их бросил в воду.

— Нет! Это не просто спички. Читай!

Мужчина расправил смятый картон. Эдера, ничего не подозревая, прочитала первые буквы:

— Лео...

— Вот именно! Леонард Маркони! — голос Андреа звенел от негодования.

Но Эдера не сразу сообразила, на кого обращена его ненависть, на Леонарда Маркони или на нее. Самым страшным было то, что обращена она была сразу на них обоих.

— Откуда у тебя эти спички?

— Я не знаю, — пожала плечами Эдера, — я даже не знаю, где ты их взял.

Женщина быстро закрутила краны душа и, накинув на плечи халат, потуже затянула пояс.

— Я нашел их у тебя в сумке. Они лежали у тебя там.

— С каких пор ты начал рыться в моих вещах? — теперь и в голосе Эдеры зазвучали нотки негодования.