Все те дни, пока сеньор Ланкони и его дочь находились в поездке, Андреа вел себя так, как и обещал вести. Он даже спешил перейти на другую сторону улицы, если навстречу ему шла привлекательная девушка. Он старался пореже встречаться с Сальвадором Маньоли, опасаясь, что тот подобьет его на какой-нибудь разврат или для начала затащит в ресторан, напоит и подложит ему в постель одну из своих многочисленных девиц. Потому он старался общаться со своим приятелем только по телефону.

И вот, когда уже Андреа точно знал день приезда Лауры, Сальвадор предложил ему пари.

— Я утверждаю, что на твое предложение выйти замуж Лаура снова скажет «да».

— Она обязательно откажется, — предположил сеньор Давила.

— Да ты что? Этого не может быть!

— Ты плохо знаешь сеньора Ланкони. Он для того увез Лауру, чтобы она забыла меня.

— Это я плохо знаю сеньора Ланкони? — рассмеялся Сальвадор. — Да я его знаю, как облупленного. Это редкостный пройдоха и ужасный циник. Он настолько изворотлив в делах, что я знаю считанных бизнесменов и продюсеров, способных с ним потягаться. К тому же, в судах он не проиграл ни одного процесса, хотя больше половины дел казались безнадежными. Он умеет общаться и с адвокатами, и с прокурорами, а судьи все его друзья.

— Тогда я тебя не понимаю, Сальвадор, почему ты утверждаешь, что Лаура согласится, если он такой страшный человек?

— А вот Лаура еще страшнее, чем он. Она как топнет ногой, отец сразу и замолчит. Да и к тому же, она, влюбившись в тебя, стала глупа, как крышка вот этого стола, — и в телефонной трубке раздался глухой стук.

— Пари принимается, — мрачно сказал Андреа и повесил трубку.

И вот настал день, когда Лаура сообщила тайком Андреа, что ее отец готов принять его. Андреа послал официальное уведомление сеньору Ланкони, надел свой самый лучший костюм и направился в дом сеньора Ланкони. По дороге он приобрел сногсшибательный букет роз.

Цветы конечно же произвели впечатление на сеньора Ланкони. Его лицо сморщилось, как будто бы Андреа ткнул колючими розами ему прямо в нос. Зато Лаура расцвела от счастья и спрятала лицо в благоухающем букете.

— Ну и хитер ты, — прошептал на ухо своему будущему зятю сеньор Ланкони, и они втроем поднялись в кабинет хозяина дома.

Он уселся за свой письменный стол, а Лаура и Андреа устроились в кожаных креслах напротив. Они напоминали напроказивших школьников перед строгим учителем. Но по лицу отца Лауры сразу можно было догадаться, он готов простить Андреа его шалость. Но требовалось соблюсти все условности, и сеньор Ланкони стал задавать вопросы:

— Ты себя хорошо вел, Андреа?

— Да, сеньор, — подыгрывая ему, отвечал Андреа.

— Ты не встречался ни с кем из тех, с кем тебе не следовало встречаться?

— Да, сеньор?

Но сеньор Давила тут же понял всю нелепость своего ответа и тут же, спохватившись, выпалил:

— Нет.

Лаура засмеялась.

— Ты скучал по моей дочери?

— Конечно, сеньор.

— Посмотришь на тебя, так ты святоша, но меня не проведешь, — и отец Лауры погрозил пальцем в сторону сеньора Давила, — я и сам был молодым и прекрасно понимаю, что все, что ты сейчас говоришь — чистая ложь.

— Нет, сеньор, я и впрямь обходил все искушения как мог.

— Значит, ты говоришь, обходил все искусы? И как они тебе понравились?

Андреа спохватился, поняв двухсмысленность своего ответа. 

— Сеньор, я не совсем правильно выразился. Все эти дни я только мечтал о том дне, когда Лаура вернется в Рим.

— Ну что ж, похвальное желание, если только ты говоришь мне правду.

— Спасибо, сеньор, за поддержку.

— Итак, Андреа, ты прекрасно понимаешь, что совершил страшный поступок.

— Да, сеньор.

— И ты понимаешь, все поступки нужно искупать.

— Я с этим абсолютно согласен и готов сделать все, что угодно.

— Андреа, я прекрасно понимаю, точно так же, как ты, чтобы исправить твой поступок, понадобится эдак лет сто пятьдесят. А Лаура столько ждать не сможет.

— Я тоже не смогу столько ждать, — выпалил Андреа, — вернее, я не смогу столько жить. Когда я стану очень старым, то буду не нужен Лауре.

Сеньор Ланкони бросил беглый взгляд на свою дочь и понял, если разговор пойдет и дальше в таком же ключе, то Лаура вскочит и затопает ногами. А это было, наверное, единственное, чего он не смог бы перенести.

— Итак, Андреа, я сообщу тебе свое решение. Можешь с ним согласиться, можешь отвергнуть, но изменять в нем я не буду ни единого пункта. Итак, ты женишься с моей дочерью ровно через неделю. Никакой пышной свадьбы не будет, никаких гостей. Вся церемония состоится у меня в доме. И еще, смотри, чтобы никто, ни единая душа не узнала о предстоящей свадьбе. Если до меня дойдут слухи, что ты где-нибудь треплешься языком, упоминая мою дочь, то можешь не сомневаться, свадьбы не будет, можешь даже не появляться в нашем доме.

— Я согласен, сеньор, на все ваши условия, — Андреа посмотрел на Лауру, ожидая от нее поддержки.

— Ты такой добрый, отец, — сказала девушка.

— Но это еще не все. Если ты не появишься, как и в прошлый раз, на собственной свадьбе, тебя ждут убытки.

— Не понял, сеньор...

— Сейчас ты выпишешь чек на полмиллиарда лир, это будет залогом.

— Я не хочу, чтобы его покупали или продавали! — воскликнула Лаура и уже готова была затопать ногами.

Но отец был неумолим.

— Его никто не собирается покупать, но залог есть залог. Итак, Андреа, выписывай чек на сиротский приют Святого Бернарда и можешь идти. На этом мы закончим наш разговор. Надеюсь, хотя бы семь дней ты сможешь продержаться, чтобы не опозорить себя, меня и мою дочь.

— Надеюсь на это, сеньор.

Отец Лауры расхохотался.

— Ну вот, наша договоренность вступила в силу, — произнес сеньор Ланкони, пряча чек в карман халата.

Андреа, конечно, было жаль расставаться с деньгами, хоть он и питал слабую надежду, что они к нему вернутся, лишь только состоится его свадьба с Лаурой.

Два дня Андреа честно держал данное сеньору Ланкони слово и старался в мыслях представить себе только Лауру. Но как он ни напрягался, из этого получалось мало чего хорошего. То и дело, как блеск молнии в ночи, перед ним возникал образ Эдеры. Он ощущал на своих губах поцелуи, а на своих плечах прикосновение ее рук.

Оставаться наедине с такими мыслями Андреа не решился и на исходе третьего дня позвонил своему приятелю Сальвадору Маньоли и предложил встретиться.

— А я только собирался тебя искать, — обрадовался Сальвадор и тут же предложил поехать поразвлечься.

— Надеюсь, на этот раз не к девочкам?

— Девочки тоже будут, но ты, если хочешь, не обращай на них внимания. Я подготовил пару номеров в большом конкурсе и, думаю, посмотреть это и послушать тебе будет интересно и ты хоть как-то отвлечешься от своих грустных мыслей.

— С чего ты взял, что мои мысли грустные?

— Это легко понять по голосу. Да и у кого могут быть веселые мысли, если он знает, что расстроил собственную свадьбу?

Андреа хотелось сказать, что дело на мази и через несколько дней Лаура, если он не совершит очередную глупость, станет его женой.

— Так я заскочу за тобой? — предложил Сальвадор, и не успел Андреа дать окончательный ответ, как в трубке раздались короткие гудки.

Через четверть часа Сальвадор уже кричал ему, с улицы:

— Эй, я думал, ты уже спустился и готов ехать!

Андреа сбежал по лестнице, на ходу запахивая плащ и проверяя, не забыл ли он ключи от своей квартиры.

Машина рванулась с места и, проехав несколько кварталов, Сальвадор притормозил у стеклянных дверей концертного зала.

— Отличная кухня, отличная музыка, отличные девочки. Ты прекрасно проведешь время.

— О девочках мог бы мне не напоминать.

Приятели вошли в зал, разделенный на две части. Ряды кресел уходили под самый потолок, а внизу, перед эстрадой, были расставлены столики с неяркими лампами и небольшими букетиками цветов.