— Значит, я и впрямь феномен.

— Я считаю, что ты, Андреа, еще слишком легко отделался. На месте Витторио Паце, я тебя, застав с этой шлюхой, убила бы на месте, особенно ее.

— Нельзя быть такой жестокой, — со скорбным выражением заметил Андреа. — Но это не объясняет твоей любви и твоего прихода, — вконец осмелел сеньор Давила, чувствуя, насколько девушка зависит от его воли.

Лаура поплакала еще некоторое время, а затем она одернула подол платья и принялась нервно расхаживать по комнате, отчаянно жестикулируя. Андреа беспокоило лишь одно — чтобы из ее пальцев не вырвалась пачка писем и конверты не разлетелись по комнате. В последнее время он терпеть не мог беспорядка.

— А в конце своих писем ты писал такие нежные слова... и где ты их только находил...

Андреа еле сдержал улыбку. Ему приходилось сидеть вечерами со словарями, выискивая еще не использованные слова, подбирая к ним синонимы.

— ... что я не выдержала, — плакала девушка. — Я хочу тебе сказать, что если твои чувства ко мне действительно так сильны, то что тогда я смогу сделать?

Андреа тут же упал на одно колено и простер к Лауре руки.

Та остановила его.

— Не подходи, я еще не готова простить тебя, но знаю, что вскоре мы с отцом уезжаем в путешествие и думаю, к нашему приезду ты сможешь исправиться.

— Я только и делаю, что исправляюсь. Ты можешь мне не поверить, но теперь я равнодушно смотрю на других женщин.

— Ты думаешь только обо мне? — слезы мгновенно прекратились.

— Конечно, о ком же еще? Лаура, ты можешь простить меня? Ты еще надеешься, что мы сможем пожениться?

— Конечно. А ты, Андреа?

— Если бы я не надеялся, я бы не стал тебе писать столько ласковых слов.

— Как я рада! — слабо улыбнулась Лаура, вытирая слезы, и бросилась на грудь Андреа.

Но тут же она напряглась, а затем отпрянула. Ее взгляд вновь стал жестким и немного злым.

— Я не могу поверить, что ты искренен в своих чувствах. Неужели ты можешь ласково обнимать меня после того, что случилось, после того, как ты обнимал эту

— Не надо, — сказал Андреа, — не говори плохих слов, ты ее совсем не знаешь.

— Так что, ты хочешь сказать, она хорошая и порядочная женщина?

Андреа пожал плечами.

— Я не смогу успокоиться, — настаивала на своем Лаура, — пока ты мне не объяснишь, почему захотел с ней переспать.

— Боюсь, мое объяснение тебе не понравится,— осторожно заметил сеньор Давила.

Лаура топнула ногой.

— Все равно, говори, каким бы страшным оно не было!

— Тебе сказать правду?

— Конечно.

— Хорошо. Я понял, что просто обязан с ней переспать.

Девушка бессильно опустила руки. В самом деле, что можно поделать с таким мужчиной, как Андреа, если он в глаза своей будущей жене говорит подобные вещи.

— Ты прав, дорогой, твое объяснение мне не нравится.

— Я же предупреждал... Но знаешь, иногда приходится пить горькие таблетки, чтобы излечиться.

— Это ты болен, — завизжала Лаура, — и не сравнивай свою шлюху с таблетками!

Девушка отвела взгляд в сторону и уже почти спокойно спросила:

— Ты все еще с ней встречаешься?

— Нет, — тут же ответил Андреа.

— Ты ее по-прежнему желаешь?

— Нет.

— Не ври! — вновь закричала Лаура и еще раз топнула ногой, да так сильно, что зазвенели бокалы.

— Снова ты требуешь от меня сказать правду, — огорчился Андреа.

— Только так мы сможем помириться.

— Тогда я признаюсь: желаю ее, но чуть-чуть.

Девушка разрыдалась.

— Я же предупреждал, не стоит тебе слушать правду. Но это пройдет. С каждым днем я желаю ее все меньше и меньше и к тому времени, когда ты с отцом вернешься из путешествия, я о ней забуду напрочь.

— Я боюсь, ты за это время забудешь и обо мне.

— Можешь быть уверена, — каким-то немного грустным голосом произнес Андреа, — твой образ я буду хранить в своем сердце, — и мужчина картинно положил ладонь на грудь.

Казалось, только эти слова Лаура и хотела услышать. Она приблизилась на два шага к своему жениху, посмотрела ему в глаза и робкая улыбка появилась на ее лице.

— Скажи еще что-нибудь хорошее, — попросила она, заглядывая снизу вверх в глаза Андреа.

— Приятное? — мужчина задумался. — Приятной будет наша встреча, и я хочу, чтобы ты поскорее вернулась.

— А как ты меня встретишь?

Андреа пожал плечами, а затем развел руки в стороны.

— Я встречу тебя жаркими объятиями.

— Вечно ты шутишь, с тобой вообще невозможно разговаривать серьезно. Ты или говоришь какие-то ужасные вещи, или подшучиваешь надо мной.

— Нет-нет, Лаура, я абсолютно серьезно, — Андреа приложил ладонь к сердцу,— я могу поклясться тебе всем святым.

— Я не верю твоим клятвам, хотя и очень хотела бы верить.

— Ну почему? Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

— Уж лучше бы ты научился обманывать, тогда, во всяком случае, на душе у меня было бы спокойнее. А так, едва лишь ты успел изменить, как наутро во всех газетах было напечатано сообщение и компрометирующий тебя снимок.

— Но что я мог поделать? Пойми, их было слишком много, и я пошел к алтарю под стволом револьвера.

— Я бы никогда так не поступила! — вскинув руку, произнесла Лаура, будто бы говорила страшную клятву.

— Поверь, дорогая, под дулом револьвера чувствуешь себя совсем по-другому.

— Я никогда не была и не желаю быть под дулом револьвера, как ты говоришь, но, думаю, что все равно меня бы никакие бандиты и грабители не смогли заставить совершить подобный поступок.

Андреа пожал плечами.

— Вполне Возможно, но хватит об этом, мне надоели упреки.

— Ах, ты, Андреа, еще и упрекаешь меня, когда я хочу узнать правду, всего лишь правду?

— Да не упрекаю я тебя, Лаура, мне просто надоели все эти разговоры.

Слезы уже давным-давно высохли на щеках Лауры. Она повернулась к зеркалу и будто ненароком взглянула на свое отражение, проверяя, не растрепалась ли ее прическа. Выглядела Лаура просто блестяще и это вернуло ей присутствие духа.

— Скажи, Андреа, а она хоть хороша собой, эта твоя шлюха?

— Ты же видела ее на фотографии.

— Фотография — это одно, а в жизни совсем другое. Так хороша она или нет?

— Она...

Андреа подыскивал слова, но ничего толкового ему не приходило на ум. Андреа конечно же понимал, что Эдера во многих отношениях лучше, чем Лаура, но он хотел найти такие слова, чтобы сказать правду и в то же время не обидеть свою невесту.

— Так отвечай, отвечай же скорее, я жду! — вновь топнула ногой Лаура.

Это движение было для нее привычным, ведь она выросла в роскоши и привыкла повелевать многочисленными слугами в доме своего отца. И иногда она теряла контроль над собой и даже на близких людей позволяла себе топать ногами. Правда, все знакомые знали об этой ее привычке и не придавали ей большого значения. Да и Лаура сама часто извинялась, виновато заглядывала в глаза кому-нибудь из обиженных друзей.

— Ну извини, извини меня, — говорила девушка, — понимаешь, это привычка детства, я ничего с собой не могу поделать.

— Да ладно, я уже забыл об этом, — обычно слышала она в ответ.

— Так вот, — взглянула в глаза своего жениха Лаура, — если быть абсолютно откровенной, то я согласилась поехать с отцом только для того, чтобы у тебя было время одуматься, а у меня было время, чтобы забыть обо всем, что ты натворил.

— Спасибо тебе, Лаура, я постараюсь оправдать твои пожелания.

— Постарайся.

Лауре хотелось, чтобы Андреа подошел сейчас, обнял за плечи и нежно поцеловал ее, но мужчина оставался стоять на месте. А чувство собственной гордости не позволяло ей подойти к Андреа первой, привстать на цыпочки и коснуться губами его щеки.

Вот так они и стояли некоторое время, пока наконец на губах Андреа не появилась улыбка, и он сделал первый шаг.

Лаура тут же бросилась ему на шею. Ответный поцелуй Лауры показался Андреа на удивление пресным и деланным.